ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Проект 1999


Публикуется впервые!

Богдан Zadneprovsky


Проект 1999 | Богдан Zadneprovsky


Warning! Эта книга деформирует ваше сознание!

Оглавление

Предисловие
Часть I. Переоценка
Глава I. Наследие
Глава II. Государство
01. Теория безопасности
02. Идеология
03. Право
04. Тоталитаризм
05. Немного о власти
06. Образ политика
Глава III. Экономика
07. Против экономических учений
08. Капитализм
09. Глобализм
10. Труд
11. Собственность
12. Рыночная экономика
13. Нищета
Глава IV. Социум
14. Прагматика социальных отношений
15. Человек
16. Простой
17. Масса
18. Народ
19. Теория меньшинства от большинства
Глава V. Демократия, либерализм, социализм
20. Демократия
21. Либерализм
22. Социализм
Часть II. Деформация
Глава VI. [Prescriptii1]
Глава VII. Achtung! Россия
23. Великая русская депрессия
24. Рефлексии 2005
Глава VIII. Русская идея
Глава IX. Расовая теория
25. Деформография ноосферы
26. Битва народов
27. Рассуждения о расовой теории и предрассудках и связанных с ней предрассудках
28. Национальный вопрос
29. Миграционный шовинизм
Часть III. Dysangelium2
Глава Х. «...Коллективное личное»
Глава XI. Чувственное познание
30. Чувственное познание
31. Вера
32. Фатум
33. Наука
34. Мистерии
Глава XII. Моральные понятия
35. Моральные понятия
36. Древние мудрости
37. К теория насилия
38. Immoralism
39. The Rise of Evil
Глава XIII. Rammstein
Комментарии и примечания

Предисловие


Вы можете возразить мне: вас никто не звал. Но вы здесь, именно те, кто должен быть, и именно тогда, когда в этом настоятельнейшая необходимость. Значит, вы званы самой Судьбой, и вам предстоит решать, как отвести угрозу от всего нашего мира.

                                           Дж. Р.Р. Толкин

Предлагаемая читателю книга не научный или строго философский труд. Скорее – это публицистика и полемическое произведение. Она не претендует на нечто неоспоримое. Наоборот, она требует, чтобы ее оспаривали. Если в ней и есть ошибки, то они намеренные – они сделаны ради поиска ответов, ради бодрствования, против равнодушия.

Текст стремится к позитивной и прагматической полемике. Быть прагматиком, не означает – планировать, систематизировать, прогнозировать – это все виртуально для будущего. Главное для прагматики – побуждать к действию.

Полемика книги обращается к читателям с одной из самых традиционных социальных проблем, которую раскрывает уже не первое поколение отечественных литераторов. Это проблема «лишних людей». В книге не описываются судьбы. Эта книга не художественный роман. Она непосредственно ставит дилемму перед читателем: «вы – лишний человек, или лишний кто-то еще, может быть даже тот, кто считает и делает лишними вас? Выбор за вами. Истина не в книгах, а в вас, в ваших жизнях и судьбах. Они лишь помогают выбрать, осознать, направить жизненный путь».

Здесь не описывается какой-либо сюжет. Книга не связана историей и героями. Она метафизична – почти никакой диалектики. Потому что она представляет собой контекст – ситуацию жизни и истории. Любая ситуация – метафизична: в нее можно вставлять разных героев, разные места действия. Единственная диалектика ситуации в том, что она повторяется.

Книга предназначена, прежде всего, для молодежи, не столько для того, чтобы пополнить ее знания, но направить в нужное русло ее жизненную позицию. Сознание молодых – незакончено, незавершенно, наивно. Именно эту незрелость и следует использовать в душах человеческих для воспитания субъективных ценностей. Они поверят не в то, что объективно, а в то, что ближе их интересам, их волевому стержню. Важна высокая самооценка своего будущего.

Перед книгой стоит несколько задач. Первая задача – не составить систематическую идеологию или последовательное изложение идей, а апплицировать (инсталлировать) генеративную (креативную) модель сознания разрушения и созидания окружающего мира в свою пользу, для построения нового мировоззрения на направления развития мировой цивилизации и отечественной культуры. Еще одна задача не «открывать» и славить избитые временем истины, а устанавливать, утверждать их как заповеди: внедрять в плоть жизни. Главная цель книги – не облить грязью всех и вся, а развязать руки от пут гибельных стереотипов, разорвать путы гнилых теорий и упадочной жизни, очистить сознание от мыслей об унынии для мыслей о действии. Убедить людей, что все можно, все возможно.

Содержание этого полемического произведения освещает многие конфликтные темы современности. Мягкотелые интеллигентики посчитают такие темы как «Русская идея», «Национальный вопрос», «Мораль», «Расовая теория» проблемой воспитания. Да, это проблема для тех, кого воспитывают рабами.

Главная тема, которая проходит лейтмотивом через все главы книги – тема «гибельного движения», которое уже более 100 лет направляет человечество к самоликвидации, к «концу истории». Мировая экономика работает на истощение, как производственных ресурсов, так и потребительских возможностей людей: ведет к истощению человечества.

Потребительское истощение заключается в том, что те, кто его производит, в конце концов, сами попадают в его сферу. Если вы на что-то соблазняете других, вы позволите это и себе. Уничтожая всякую мораль, уничтожаешь и свою: потому что такие пороки как наркомания, проституция, алкоголизм, табакокурение и т.д. – универсальные источники потребительского истощения. Они привлекательны для всех, для человеческой природы и сознания, но не для его здоровья и экологии. «Гибельное движение» - это тоталитарный и глобальный «танатос»3.

«Гибельное движение» - его возможность существовала и существует постоянно. Нет морали и порядка – нет развития: нет возможности строить карьеру, нет возможности честно жить и работать. Молодежь не учится в университетах, а растет на улицах как звери, борется за жизненное пространство. Семьи рушатся. Женщины отказываются от материнства. Искусство отрицает реальность.

Идет тотальная самоизоляция общественных групп по всем признакам: классовым, национальным, религиозным, сословным. Все хотят господства над остальными. Глобального господства, а не глобального единства. Общество деградирует, грядет война и геноцид. Вот что такое «гибельное движение».

Об этом «гибельном движении» книга требует задуматься читателя – ему жить.

Данное произведение может показаться кому-то «опасным». «Опасные» книги опасны не тем, что их написали злые дядьки, всяческие пугала мировой истории, а тем, что заставляют думать, тем, что развязывают руки многим из тех, кто раньше не мог найти выхода из тупика жизни. Эти книги оправдывают действия, дают выход энергии забитых и одураченных – всех тех, кого «правильными» книгами долгое время делали глупцами и неудачниками. Они благословляют этих людей строить жизнь по-своему.


Часть I. Переоценка.


Сегодня начинается одна из тех эпох, когда история должна быть переписана заново. Старые картины человеческого прошлого поблекли, контуры действующих личностей кажутся неправильными, их внутренние движущие силы истолкованы неверно, вся их сущность недооценена. Новое ощущение жизни, которое считает себя тем не менее признанным издревле, стремится к оформлению, мировоззрение зарождается и начинает спорить со старыми формами, священными обычаями и переснятым содержанием. И уже не исторически, а принципиально. И не в отдельных регионах, а везде. Не только на верху, но и в корнях.

А. Розенберг

Глава I. Наследие.

1.

1999 год. Все обезумевшее от торжества разума человечество ожидало Конец Света: астероиды, сумасшествие компьютера, пришествие Христа, глобальное потепление, потоп и еще Бог знает что. Но были и те, кто ждал Конца Тьмы.

2.

Пессимизм двадцатого века. Произошло абсолютное обесценивание человеческой жизни. Человек стал атомом – одной шестимиллиардной частицей великого стада homo sapiens4. Он никому не нужен, его никому не жалко. Уже не вещи существуют для человека, а он ради вещей.

3.

Неопределенность неизбежности. Все что происходило в конце 20 века, конце прошлого тысячелетия не имеет никакого значения для новой эпохи. Судьба третьего миллениума решится в следующие 20-70 лет, и весьма вероятно, что очень непредсказуемо.

4.

Эпоха сверхчеловека. 6 августа 1945 года началась новая эпоха человечества. Ядерный взрыв возвестил об эре сверхчеловека – человека Всемогущего, но все еще маленького и замкнутого в своем убогом пространстве и времени. Но с этого момента сознание впервые простерлось за рамки иллюзий о вечности и бесконечности: эти категории становятся реальными. Человек вторгся в Царствие (Божье) Творца.

5.

Закономерность исторического развития. То, что для старой эпохи является расцветом, ведет ее к концу, для новой эпохи станет фундаментом для нового культурного взрыва.

Упадок античности послужил основой для культурного движения средневековья: создавались новые державы, новые нации, единая церковь, новая литература на основе древних языков, крепостное право на базе колоната и пр. Шел только отказ от старых форм, от прямолинейности, источников этих форм и их культурного содержания. Средневековье возбудило тягу к завоеваниям и великим открытиям Нового Времени. Ее схоластическая философия породила Отказ, который закончился лишь в ХХ веке. Новым культурным взрывом был Ренессанс, и науки, достигшие расцвета в ХIХ-ХХ вв. Абсолютизм сошел на нет в течение Нового времени, уступив постепенно место империализму. Экспансия Западного мира была прервана новыми «варварами»: фашистами и коммунистами, учеными и философами. Точку Новому времени поставила война, а заглавную букву Новейшей истории – ядерный взрыв. Эпоха Апокалипсиса началась: НТР, освоение космоса, генетика, «холодная война», «сексуальная революция». – Новый свет цивилизации. Но за пределами этого сияния скопилось уже много сил, желающих вырваться из тьмы. Они не темные силы, они те, кого загнали во тьму. «Апокалипсис насыщен надеждой»5.

6.

Конец истории: почему он не происходит и все время откладывается? Потому что человек живет с природой, а не с историей. История всего лишь одно из явлений эволюции рода человеческого.

[6:1. «Закономерности развития общества» - нет таких закономерностей.]

7.

Мир счетоводов подходит к концу, наступает время тех, кто будет оценивать его новой мерой. Пора снова взвесить этот мир. Древняя эпоха, порожденная восходом и движением солнца минула. Эпоха, освещенная божественным откровением разрушена. Последняя эпоха, построенная счетной машиной привела к распаду мира человека на атомы и цифры. Новая эпоха будет рождена солнцем, богом, машиной, но появится из человеческого сознания, из света чистой души.

8.

Самое Главное. Современному человеку навязали экономику как Самое Главное, как нечто всецело определяющее жизнь людей, также как ранее ему навязали религию как Самое Главное. Однако, как показывает жизнь, Самое Главное не решило основные социальные проблемы человечества, оно их объяснило, показало их причины и виновных этих причин: Самое Главное разделило мир и правит им. Страшная тайна, которую скрывает Самое Главное заключается в том, что оно и есть Главная Причина всех человеческих проблем. Человечество сегодня нуждается в Новом Самом Главном. Оно жаждет Апокалипсиса прошлого.

9.

Революция. Человечество эволюционирует постоянно. Социальные революции не являются каким-то особым способом развития, отличающимся от эволюции. Это скорее финальный чудовищный катаклизм, конечный этап, критическая масса эволюции. Она всего лишь разрешает затянувшиеся, заторможенные, зажатые процессы эволюции взрывом и бунтом против долгого сдерживания эволюционных движений. Революция жестока и разрушительна из-за своей инерции взрывной волны. Но не она виновата в жертвах, которые принесены на ее алтарь, а те сдерживающие силы, мешающие эволюционному пути.

10.

Революция – время, когда творится и меняется все подряд. Фаза хаоса.  Смысл Великой французской революции и Великой Октябрьской Социалистической революции был не в том лишь, чтобы изменить мир, но и обновить его, не дать ему погибнуть, отложить «конец истории»6. С этими событиями связаны не только их прямые последствия. Они были точкой отсчета эпохи самых разнообразных событий не связанных диалектически с революциями, но связанных именно временным отсчетом исторического всплеска.

11.

 «…Кто рушит порядок – неугоден».

12.

Выбор для каждого. Сегодня каждый может взять на себя ответственность за судьбу экономики, страны, народа. Это дело личного свободного выбора и гражданской смелости, а не воли, власти и денег или глупого долга. Неважно, может человек горы свернуть или помочь одному человеку, даже себе. Главное – ради чего он это делает и во что он верит и не боится отвечать. Это путь к светлой жизни, а не унылое равнодушие к ней.

13.

Большевизм vs.7 Элитаризм. Начиная с XIX века, в процессе промышленной революции и пролетаризации традиционных национальных обществ, образовались широкие массы населения и начало развиваться общественное мнение через массы же: это и система выборного права, и свобода печати, профсоюзное движение, забастовочное движение и пр. У широких масс населения появились свои идеологи и вожди. В дальнейшем мировые политические катаклизмы привели массы к самому активному участию в истории. По выражению В.И. Вернадского «впервые в истории человечества интересы народных масс – всех и каждого – и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости». Таким образом крупные массы людей стали обладать правом решать свои насущные проблемы, но все еще не обрели власти. Большинство доказало, что может устанавливать свою власть. Из этого и возникла идеология большинства.

В то же время шла реакция правящих классов против консолидации общества. Из этого возникла теория элит. Ей было важно сохранить деление на мораль господ и рабов и главный принцип порабощения «divide et impera»8. Идеологи элит дробили общество и на классы, и на сословия, и на страты, и на корпорации, всюду подчеркивая внешние и внутренние противоречия групп. Везде доминировал конфликт интересов и ограниченное сотрудничество и альянсы. В теории элит возрождается феодальная раздробленность человечества, этакое политическое барокко общества.

Большевизм, если отбросить ассоциации и исторические компиляции «Советского феномена», доказал, что общество способно консолидироваться для решения основных своих проблем перед лицом произвола государства, культа личности и экономических и классовых противоречий. Теория элит показала еще невысокую внутреннюю сознательность масс, возможность управлять ими в чьих-либо интересах и злоупотреблять социальным ресурсом ради амбиций партий, элит, личностей. Большевизм и элитаризм – два параллельных движения социальной эволюции общества. Они стараются не пересекаться, а отталкиваться в своем ожесточении друг против друга.

Для здравомыслящих людей за двести лет этой социально-исторической драмы становится понятным – пришло время синтеза теорий, а не их противопоставления.

До сих пор все общественное противоборство протекало в рамках государственного механизма и пространства. Консерватизм и фашизм (тоталитаризм) определяли примат государства над обществом. Куда движется государство, туда следует и общество. Борьба общества как элит, так и масс против произвола государства и за власть в нем продолжаются непрерывно. Треугольник замкнулся. Его вершины: государство, элиты (группы) и массы. Государство в зависимости от влияний выбирает предпочтения между интересами масс и элит. Зачастую интересы правящего класса доминируют в государственной политике, что и приводит в основном к социальным перекосам и дисбалансам в разных странах. Только в возникающих экстремальных условиях государство вспоминает об общественных интересах: без них рухнут и частные и государственные. Тогда то и начинается «Родина мать зовет». Все становятся консолидированной и сопричастной массой: единство государства и народа, все сыны отечества, все отвечают за судьбу родины. Возникает довольно прогрессивное поле либерализма в отношениях между слоями общества. Из этого можно сделать вывод, что реальной силой и фактором жизнеспособности государства являются массы, большинство, народ. А они не просто социальные ресурсы государства и экономики, но тоже люди, личности. Естественным выводом является необходимость государства поставить интересы большинства во главе государственных и национальных интересов, а обществу следует создать правящую элиту, исходя из интересов большинства и из его же рядов.

Любой отход от этих интересов и злоупотребление ими – раскол и предательство, переход в частный и сословный элитаризм. Это должно осуждаться государством и обществом. В индивидуализме нет ничего плохого. Он необходим для свободы человека, но он обязан считаться с коренными интересами общества, как с интересами, прежде всего, других индивидуальностей. Защита же прав меньшинств и личности требует также всесторонней оценки и общественной дискуссии, а не императива, но ни в коем случае не безоговорочного одобрения. Сначала защита общего, потом частного и группового, и наконец, индивидуального – не личного. Потому что права личности – это общие интересы, так как общество состоит из личностей. Индивидуализм же естественно чурается общества – он внутренняя свобода человека, его совести, его мыслей.

Такие основные тезисы новой синтетической теории общества – теории меньшинства от большинства9.

[6:2. О бренности всего социального на Земле. Нет таких прав и законов, которые нельзя пересмотреть, нет такой морали, которую нельзя перевернуть, нет такой нравственности, которую нельзя разрушить. (Из библиотечки нигилиста).]

14.

Запад стремится построить повсюду демократию, мусульмане пытаются донести мудрость пророка до всех людей, американцы хотят глобальных Соединенных Штатов, как самой правильной формы человеческого сообщества. Короче, все борются за справедливость, за абсолютную справедливость. Каждый отстаивает свою монополию на справедливость. Все неудачи в этом деле происходят из-за чьего-то дремучего непонимания. Но основное непонимание состоит в том, что справедливость и монополия – понятия на практике мало совместимые и не тождественные. Создать всечеловечество возможно лишь при достижении всем человечеством остро необходимой цели.

15.

Белые города. Нужно строить новые города для нового поколения: белые, чистые, светлые. Город всегда был символом свободы общества. Сейчас города – ловушки для любой свободы. Они стали слишком старыми, они прогнили. Потому что они являются символами «тысячелетних царств». Строить «тысячелетние царства», значит, строить тысячелетнюю тюрьму. Надо отдать горячую кровь своей жизни за то, что может воплотиться в течение жизни и стать ее видимым итогом. Не надо оставлять свои химеры потомкам, оставьте им светлые новые города.

[6:3. Нужна не ревизия прошлых несчастий и их виновников, а переоценка ценностей. Старый дом не чинят, старый дом сносят.]

16.

Значительное увеличение населения Земли в ХIХ-ХХ вв. – этот факт повергал в ужас многих экономистов, социологов и философов. «Дело в следующем: за все двенадцать веков своей истории, с шестого по девятнадцатый, европейское население ни разу не превысило ста восьмидесяти миллионов. А за время с 1800-го по 1914 год – за столетие с небольшим – достигло четырехсот шестидесяти»10. Сейчас население планеты уже перевалило за шесть миллиардов человек. Что же лежит в основе данного события: историческая закономерность, экономический прогресс или биологический фактор? Историческая закономерность мало гармонирует с подобным увеличением народонаселения: грандиозные войны, пролетаризация, небывалые геноциды, тотальные режимы, невиданных доселе масштабов социальные пороки: наркомания, алкоголизм, табакокурение – все это уничтожало и уничтожает людей десятками и сотнями миллионов. А их количество все возрастает и возрастает.

Улучшение медицинских услуг и бытовых условий, как позитивный фактор справедлив только по отношению к более раннему уровню. Современные болезни и патогенные факторы способны уничтожать и угнетать человечество тотально. Но оно, тем не менее, растет и растет.

Экономический прогресс уничтожил экологическую среду земли и вряд ли оказал позитивное влияние на жизнь миллиардов индийцев, китайцев, сотен миллионов латиноамериканцев и жителей Африки. Большинство человечества по-прежнему живет в бедности и нищете. Наоборот, рост населения в экономически развитых странах прекратился, и во многих из них наблюдается демографический упадок. Человечество в каком-то безумном движении пожирает и пожирает Землю, ее ресурсы и плодится.

Все же уместнее вспомнить о биологическом факторе выживания: плодовитость это один из основных способов выживания в экстремальных ситуациях – основной инстинкт. С выживанием связана и усиленная миграция вида во всевозможные территории – годные и негодные. То, что писал Вернадский о биосфере в полной мере применимо к человечеству. Биосфера управляет своими законами и историей, и экономикой, и биологией. Алгоритм прост – человечеству как виду угрожает опасность тотального уничтожения, вымирания. Неважно, от каких факторов: антропогенных, геологических, исторических, космических и пр. Биосфера чутко и заранее отреагировала на эти угрозы и включила защитные механизмы человечества как вида. Люди – одно из лучших творений биосферы, они нужны ей, и она подготавливает человечество к возможному Апокалипсису. Что будет его причиной – для людей загадка. Но люди должны выжить, потому что они очень важный элемент творения и развития жизни.

17.

White power11. Кельто-романские, германские и славянские народы и их культура составляют основу цивилизации белой (нордической) расы. Эти народы росли вместе на развалинах Римской империи – Западной и Восточной (Византии), отбиваясь от сверхмощной восточной экспансии и распространяя свою культуру по всему Свету. Белая раса создала два мощнейших цивилизационных типа культуры: культуру Запада и Русскую культуру. Первая – наследница Рима и его имперских традиций. Вторая – преемница наследия эллинистических пространств Византии. Вместе эти культуры являют собой дуализм культуры белой (нордической) расы. Мудрость подобного дуализма заключает в себе своеобразный либерализм культур белой расы, а не монополию одной культуры. Хотя Запад и пытался, начиная с основания католической церкви установить монополию своей культуры. Это было очень агрессивное движение, которое породило через колониализм и абсолютизм несколько новых цивилизационных типов: латино-американскую культуру и США, как одновременно демократическую и вместе с тем империалистическую форму Запада. Также внутренняя реакция на эту агрессивность вызвала к жизни два поистине главных достижений культуры Запада – гуманизм и либерализм, которые возродили и продолжили развитие демократии.  Но осталось еще и то первичное разрушительное движение Запада вовне – попытка навязать свою монополию. Что касается Русской культуры, то она распространялась и росла медленнее, а не была отсталой, вбирая в себя как черты Запада, так и сохраняя некоторые особенности языческой культуры белой расы и патриархальное наследие Византии и восточных деспотий (К восточным деспотиям были склонны многие культуры: византийская, иудейская, арабская, индийская. Несмотря на это, они дали мировой культуре ценнейшее наследие в виде литературы, научных знаний, мировых религий и пр.). В Русской культуре отразилось стремление к сохранению своеобразия (любой культуры), а не к универсализации. Причиной этой борьбы за своеобразие (самобытность) стала постоянная борьба с восточными кочевыми нашествиями, монгольское иго и рыцарские вторжения с Запада и прочие более поздние внешние экспансии вплоть до окончания «холодной войны». Вдобавок постоянная борьба за самобытность шла и внутри общества: борьба с игом, за объединяющий центр, раскол, народные восстания, казачество, декабристы, октябрьская революция. Своеобразие, а не отсталость – основная черта Русской культуры. Между тем, она не потеряла экспансивного настроя белой расы и к началу 21 века, несмотря ни на какие трудности сохранила целостность и своеобразие освоенного ей пространства, в отличие от агрессивного Запада. Русская культура создала два крупнейших за историю цивилизационных феномена: Евразийский и Советсткий. Освоение Русской культурой Евразийских пространств, при сохранении их своеобразия, открыло миру громаднейший пласт для изучения человеческой истории. Осознание важности этого еще не оценено  в должной мере, мир еще ждут потрясающие открытия и процессы в этом направлении. Корни же Советского феномена идут куда глубже, чем это кажется на первый взгляд. Основа – это древнее изначальное противоречие в характере славянских народов. Им от возникновения не было нужно государство для их жизненного уклада – оно противоречило стремлению славян к абсолютной свободе. Истоки этой свободы – в умении жить в чрезвычайно суровом климате. Но Великое переселение народов потребовало от жизни создания государств, и здесь столкнулись два движения, позже сотворивших парадокс Русской культуры. Византийское, деспотическое наследие сочетается с древней славянской народной демократией. Эти два компонента сделали Русскую культуру необоримой (как по отдельности, так и в сочетании). Во времена смертельной опасности жесткая власть и воля народа становились непреодолимым препятствием для любых врагов (ополчение Ермака, Минина и Пожарского 1612, 1812, 1941 гг.). Два явления с переменным успехом боролись за жизнь Русской культуры. Стремление к абсолютной власти (Иван IV, Петр I, Романовы) и к индивидуальному анархизму – к абсолютной свободе. Слово «воля» в русском языке означает одновременно и понятие «власть», и  понятие «свобода». Это то и породило в России такую суровость и беспощадность жизни, а также кровную взаимовыручку в трудное время. Лишь в таких антиподных условиях можно выстоять и утвердиться на русской земле: вопреки, а не вследствие. Мало народов могут претендовать на такую долю. Советский феномен победил из-за трудностей в борьбе за независимость народа от Запада и желании им народной демократии и народного государства. Но он получился деспотическим из-за постоянной внешней угрозы. К тому же в Русскую культуру проник дух универсализма, который разрушил патриархальный уклад общества. Все это двояко повлияло на Русскую культуру. С одной стороны она утратила исконную традиционность и частично приняла Западную традицию Нового времени, с другой стороны она стала противовесом Западу в его стремлении к монополии через внутренний деспотизм и народную волю. Поэтому для Запада Русская культура – парадоксальна. Она через западного Маркса сохранила самобытность против империалистической реакции Запада. Именно «Советский феномен» отвечает за возникновение того сдвига в сознании людей по отношению ко всему экономическому укладу человечества Нового Времени. В рамках «Советского феномена» были попытки реализовать идею о справедливом экономическом укладе общества. Несмотря на его фиаско, он остается знаменем борьбы и недоверия капитализму и его ложным сторонам жизни.

Россия единственная страна, которая сдерживала весь Запад, вместе с США! Она не дала миру стать универсальным в ХХ веке. Мир остался своеобразным. Русская культура, таким образом, является совестью Запада. Сегодня Русская культура в упадке из-за изнурительной «холодной войны», технократизма и государственной анархии. Запад празднует победу. На самом деле это трагедия белой расы. Утрата белой расой Русской культуры влечет за собой утрату ее безопасности от гибельных исторических и геополитических движений как внутри нее самой, так и извне. Именно Русская культура разработала концепцию Всечеловечества (Достоевский, Рерих) и мировой гармонии и цели человечества (Вернадский, Циолковский). К тому же это будет потеря ценнейшего человеческого материала, сферы его производства, что для белой расы с ее нынешней демографией и способностью воспроизводства непозволительная роскошь. Русская цивилизация предоставляет белой расе 1/7 часть суши, взамен чего ей нужна только гарантия безопасности и независимости от Запада для сохранения внутреннего своеобразия. Если не будет чудовищных внешних угроз, то Русская культура вполне вероятно сможет избавиться от деспотического наследия (а это наследие не только Русской культуры, но и всего человечества), и развить демократию как свой внутренний строй. Зачем Русская культура нужна белой расе? Она, прежде всего, дополняет Западную. Именно через развитие Русской культуры, ее Евразийского феномена можно будет понять истоки того пассионарного взрыва в истории, который и создал современную глобальную цивилизацию белой расы. Ее правомерней было бы назвать нордической расой – за ее суровость, холодный разум, свободу воли. Именно на русской ойкумене лежит решение вопроса об арийской, и что еще более грандиозно и важно, доарийской культуры. Решение этого вопроса позволит объединить нордическую расу перед лицом новых исторических опасностей. Миллиарды орков с юга готовятся обрушить на Запад мощь своих цивилизационных типов. Они сокрушат и разложат Запад как Рим. Рим погиб, потому что хотел только доминировать. Так погибнет и Запад. Он не борется за своеобразие, а лишь за монополию. Но уже проснулись биологические силы, дремавшие тысячи лет. Они тоже хотят доминировать, они хотят своего места, своей эпохи, своей истории, своего величия. Они пожертвуют миллионами и миллиардами своих и чужих, чтобы расчистить себе исторический путь. Сейчас они пока толерантны и миролюбивы, идут на соглашения. Ждут исторического момента – глобального экономического кризиса.

Цель нордической расы – сохранить самобытность своей культуры, свой этнический принцип. Без опыта Русской культуры это невозможно. Белая раса должна включиться во Всечеловечество во всем своем своеобразии, а не пытаться объять необъятное и растворить его в себе. Но также есть опасность раствориться в нем самому Западу. Без борьбы за своеобразие это реальная угроза.

Американский расизм и нацизм были чрезмерно агрессивными направлениями борьбы за своеобразие и доминирование Запада. Они не сумели его сохранить и породили противоречия на будущие поколения белых людей. Русское освоение пространств и их окультуривание добилось не меньших результатов, чем колониализм Запада. Лишь ослабление России позволило некоторым возомнить себя чем-то большим, чем они есть на самом деле. Русская культура подобна Великой Русской реке – может обмелеть, но не иссякнуть. Она еще наполнится свежей водой и смоет всю гниль и прелую муть со своего пути бурными потоками.

18.

ХХ век – время социальных экспериментов по живому в глобальных масштабах. XXI век – время осуществления результатов этих экспериментов в глобальном масштабе. Время экспериментов закончено, наступает эпоха планомерного строительства нового и разрушения старых порядков. Конечно же, придется истреблять миллионы, обуянных чрезмерными идеями дикарей Юга планеты. Белая раса должна закончить процесс завоевания мирового господства. Это ее программа. Гуманизм будет двойным стандартом. Вот только очень важно белому миру правильно расставить акценты в плане внутреннего своего устройства. Изгои должны быть приняты как равные и занять достойное место. Ибо их «вина» - их заслуга в Великом деле ХХ века. Они друзья, у них большой исторический опыт борьбы. Белый мир не значит численное преобладание, но господство не в качестве государства, а в сознании. Цель белого мира – родить новое человечество, готовое бросить дерзкий вызов Просторам Вселенной.

19.

Евразийский феномен – это некая многотысячелетняя трансформация, в рамках которой может возникнуть новая раса людей, не живших еще до этого на Земле. Возможно, именно этой трансформации подчинена вся многострадальная история России. Это своего рода высшая форма селекции в условиях биосферы планеты. Сущность евразийского феномена в том, что где-то именно на просторах Восточной Европы, Малой и Средней Азии, Сибири формировалось современное человечество.

Биосфера – как разумная среда располагает не только биомассой, но и историей. Она рассчитывает не только биохимические показатели, но и временные события с большой степенью вероятности, чем это мог бы сделать человек. Людям пока не известен механизм и история расогенеза. Все ужасы, нелепицы и катастрофы человеческой истории могут являться закономерными процессами развития биосферы на Земле.

20.

Чрезмерная потребительская эксплуатация человеческого эротизма, «свободная любовь», феминизм и вторжение в нормы семейной морали всяческой педерастии привели европейские народы к кризису воспроизводства человеческих ресурсов белой расы.

Перенапряженная динамика индустриального производства и потребления изъяла из семьи традиционализм, женщин (простых женщин, женщины капиталистов в основном не работают) и их непосредственную заботу о детях.

Изобретение «секса», как отдельной от глубокой эмоциональной сферы сознания забавы, превратили биологическую систему размножения человека в потребительский фетиш.

Крайний индивидуализм, желание свободы от ответственности за род не уничтожили, конечно же, любовь к детям, но сделали ее зачастую инфантильной: детей любят, но не любят с ними возиться. Потребительское общество переваривает само себя и утилизирует: оно оторвалось от прямых природных инстинктов, заменяя их суррогатами. Такое общество биологически не жизнеспособно. Европе надо вернутся к корням: не к сохе и лаптям – это не корни, а к биологии, к ее функции, к семейным ценностям.  Это жестокий путь – придется бороться с современной культурой, подавлять ее. Жизнь становится важнее гибельной самоудовлетворяющейся культуры.

21.

«…Может быть я не прав, но не сегодня. Может быть завтра или послезавтра».

22.

Сначала всегда все запутано и противоречиво, но придет время, когда зерна будут отделены от плевел.

23.

Последний отсчет. Весь кровавый ХХ век с его многомиллионными жертвами был всего лишь маленькой преамбулой к по-настоящему большой резне. Новый пророк придет крестить мир кровью.

[6:4. Задача «новых пророков» - не пророчествовать, а вершить свои пророчества.]


Глава II. Государство.


...И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли.
И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут от того, что задумали сделать.

(Бытие, 11)

1. Теория безопасности.

24.

Государство как «идеальная» концепция безопасности. «Существует инстанция, много веков претендующая на то, чтобы быть единственной неуклонной объединительницей людей, предотвращающей от них опасность войны всех против всех, опасность падения в хаос. Такая инстанция - государство. Со времён окончания родового строя на всех исторических этапах государство являлось существенной необходимостью»12.

Происхождение государства сродни изобретению лука, добыванию огня и пр. Человек на определенной стадии своего изначального и технологического развития столкнулся с проблемой внутривидовой борьбы.

Изначально этническая (родовая) организация человека усложнялась по мере увеличения количества ее членов. Человеческие сообщества в большей мере оппозиционировались окружающей природе, ее стихиям, ее течению времени. Люди связывали себя с ландшафтом, с животным и растительным миром вокруг себя.

Они были частью его, а он был частью их сознания. Человек посредством прямого опыта восприятия включал этот мир в себя, отождествлял себя с ним. Он подражал ему, считал его таким, каким он был сам. Он пытался им владеть. В соответствии с этим миром человек (люди) и действовал.

«Я здесь сейчас так» - эта формула воспроизводила опыт человека изо дня в день, превращая его в обычай. «Так» становилось нормой, способом жизни (выживания) «здесь».

Далее люди создали из обычая «мораль». Ее формула – «действовать так». Именно индивидуальное «я», которое соотносило себя отдельно уже не только с природой, но и с другими людьми как отдельными, так и сообществом, определило «так» уже как соотношение с «так» соседа, поняв его как неравнозначное по количеству, качеству и результату13. Психологический подъем личности, его позитивное осознание своего «так» дали ему основу для социального возвышения.

Но вернемся к сообществу людей. Его целостность и обычаи, способ жизни в течении нескольких поколений закрепил архетип – врожденную схему мышления, именно для этого сообщества. Это происходило не столь «схематично»: здесь и антропоморфизм, и зооморфизм, и отношение к космосу – первичные мироощущения человека.

Благодаря дальнейшему развитию человеческого вида, возникали и индивидуальные человеческие сообщества – этносы (теория этногенеза)14, а также развивался личностный индивидуализм15. Этносы были с точки зрения человеческих отношений семьей, кланом, родом. Но ошибочно полагать, что их развитием были племя, народность, нация.

Высшей и конечной формой развития этноса является сообщество «народ»16. Исходя не из этимологии, и не из семантики (позвольте уж такую маленькую спекуляцию), но из символического и логического содержания слова (в русском языке) «народ» - «наш род» - этническая составляющая и «над род» - социальная составляющая («толпа», «масса», «стадо»), «народ» становится основой становления современных цивилизаций и их столкновений. Этническое столкновение с «не мы» и «не так» других сообществ людей создает потребность противостоять и защищать «мы» и «так». С помощью оружия и охоты (будущего военного искусства)? Но технология этносов равна и борьба небезопасна, нестабильна. Уничтожение на уничтожение.

Именно социальная составляющая «народа» позволяет изобрести жесткую структуру, механизм, оружие для сохранения своего «способа жизни». «Так» породил «обычай», обычай породил «мораль» в виде культов сознания по отношению к ландшафту и времени. Возникло почитание того, что вечно и помогает жить, и перед чем испытываешь страх – культ предков, стихий, животных, и пр. Они породили носителей и толкователей культов – и соответственно культ личности, отождествленный уже с существующими силами и взаимозависимостями человека с природой.

Но вторым важным элементом «нового изобретения» (равноценным с первым и имеющим тот же корень происхождения) является умение человека преображать окружающий мир.

В этих двух элементах уже коренится понятие «власть» - она есть первичная идея государства. Это не родовая власть старшего над младшим, сильного над слабым, умного над простым, а власть одной идеи над остальными – одного сознания над общим.

Власть – умение одного сознания сосредоточить в себе сознание народа, и отразить его уже как свое собственное направленное на решение какой-либо задачи (собственной или общей: здесь уже на первый план выходит личность или группа с одной целью).

Государство возникает на основе нового сознания «народа». С ним появляются и сопутствующие изобретения: «социум» (он уже включает не только этническое) и на основе второго элемента уже не «способ жизни», а «способ производства» (для борьбы с внешней угрозой нужно мобилизовать внутренние ресурсы). Значит, появляются приоритеты в деятельности людей.

Происходит разделение народа в соответствие с этими приоритетами. Возникают сословия: воинов, жрецов, крестьян и ремесленников (приблизительная классификация). Жрецы – особое сословие, которое хранило память о способе жизни и является связующим звеном между сословиями, объясняя им новые правила жизненного способа общины. Личная собственность уже существует в соседской общине, но частная появляется с государством. Угроза внешнего тотального уничтожения заставляет всех нести повинность ради безопасности (пленных в основном убивали).

Постепенно стабильность жизни народа укреплялась, но повинность при этом продолжалась. Все жили патриархальным укладом: в общине царил дух взаимопомощи и прощения. Но воины и жрецы постепенно стали накапливать повинность в виде ценностей. Вначале их присваивали под видом интереса общины, но позже из-за прямого доступа к ним и возможности их избыточного потребления их начали присваивать в личное пользование. Так появился капитал. Так появились деньги. Повинность стала священной: обычаем.

Но воины и жрецы перестали сталкиваться с трудностями простых людей. У них появился частный интерес. Приоритет их деятельности тоже стал обычаем. Личности воинов и жрецов стали обожествляться в силу успешного исполнения ими их обязанностей. Миф стал героическим. Появилось историческое чувство и культ личности, который сравнивался жречеством с божественным.

Но далее обеспечить безопасность каждого стало возможным лишь post factum17 (например: набеги соседей), а повинность требовалась заранее. К тому же это было предлогом пограбить соседей. Таким образом, безопасность не обеспечивалась уже в полном объеме, то есть государство было способно защитить народ, но не личность (индивида), при этом в нем был культ личности и силы. Появилась частная собственность (как заслуга перед родом) среди главных сословий. Если повинность не отрабатывалась, то это создавало зависимость, которая не прощалась в силу частного интереса и нравственности. Так появилось рабство. Ты нарушил способ жизни, ты должен. Никого не интересовали проблемы индивида: была общая проблема, но уже не было общего духа. К тому же воины и жрецы ссылались на свою особую, не причастную к простым проблемам роль в жизни общины, они отвечали уже перед «богами», в случае неудач также ссылались на божественное, отвечали перед своим сословием, но не перед общиной, и уж тем более индивидом. Вместо взаимосвязи общей судьбы появилась иерархия.

Частный интерес и культ личности породили войну, которая ранее была борьбой за существование с соседями, а теперь стала борьбой за ресурсы для главных сословий. Убытки простых людей войной не восстанавливаются, а повинность продолжается и увеличивается. Приоритетом служит теперь культ личности, а не безопасность.

Постепенно все попадают в зависимость. Возникает чиновничество, чтобы контролировать повинность (вклад, жертва), учитывать богатство. Жрецы и воины отходят постепенно от обыденных дел. Начинается возвышение человека над человеком (пирамиды). Власть становится властью, достигает абсолюта. Возникают уже формы народа (народность, нация, феллахи18).

Государство производит цивилизацию. Общество – это не народ, а совокупность населения государства, проживающего по обычаям основного народа в государстве. Появляются рабы, как из народа, так и пришлые. Их жизнь попирается властью. Из того, что попирается, вырастают новые ценности.

25.

Дилемма государства. Государство решает постоянно две задачи: первая – безопасность (устойчивость); вторая – развитие.

Именно развитие ведет к дисбалансам в организме общества, но  если оно позитивное, то общество готово смириться с этими дисбалансами. Механизм безопасности в таком случае будет работать нормально. Главное, чтобы он не стал целью развития и наоборот. Ибо тогда образуются самые сильные дисбалансы, ведущие общество к регрессу – негативному развитию. Безопасность не должна быть направлена чрезмерно на развитие общества, особенно если она обеспечивает интересы правящего класса или партии. Чрезмерное чувство безопасности расслабляет и отупляет, ведет к произволу.

26.

Экономическая сущность систем безопасности в том, что они сокращают необратимые потери людских и материальных ресурсов. Экономика состоит в экономии – этим себя и оправдывают системы безопасности: армия, школа, больница.

27.

Над законом. Долг спецслужб – охранять незыблемость существующего строя. Особенно, если он хорошо их кормит. Если да, то за счет справедливости? Если нет, то зачем исполнять такой долг и сохранять такой строй? Чтобы осуществлять власть не обязательно быть над законом, главное быть над человеком: закон в этом часто становится помощником власти. 

Долг каждого человека служить своему народу, а не строю и закону: «куда больше пользы от трезвых голов, которые в случае необходимости могут наплевать на эту самую типографскую краску»19. И вообще, спецслужбы над законом слабых людей. Для них один закон, одна троица: ум, честь и совесть.

28.

Основа развитой цивилизации. Образование на сегодняшний день самая громоздкая и сложная система государства и общества. Например, Франция тратит на систему образования больше, чем на армию или медицину20. За что же государство несет такие неподъемные для рыночной экономики расходы? Образование населения – это плата государства и общества за цивилизацию, за культурную мощь, за удовольствие быть на гребне истории, за возможность творить будущее. Образование обеспечивает все сферы деятельности развитого государства. Для гражданина образование уже практически биологический признак онтогенеза. Люди необразованные в сравнении с цивилизованными уже представляются как другой животный вид. Вот как влияет образование на людей в государстве.

29.

Прагматизм бюрократических отношений. Формализация отношений ведет к небрежности в части исполнения поручений в государстве и любой организации. Казенность разобщает людей официальной казуистикой и протоколом дистанции. Их усложненность и требовательность приводит к непониманию общего интереса в исполнении обязанностей. Люди перестают быть заинтересованными результатами своей деятельности. Пускают все на самотек. Деятельность организации теряет смысл. К тому же за несметной горой писанины, теряется из виду личные интересы функционеров в угоду тому, кто первым вызвал эту волну пренебрежения к своим обязанностям (коррупция). «Рыба начинает гнить с головы». Во главу угла ставятся прописные формулы, формуляры и проч. С человека больше требуют писать, чем исполнять его прямые обязанности. Хитрая штука вот в чем: одновременно из-за гигантского объема работы в двух сферах (бюрократической и исполнительной) невозможно исполнять работу по ним хорошо, и поэтому человек всегда виноват в чем-нибудь перед начальством. Можно легко найти недочеты в его работе, опять же исходя их прописных формул (об их полезности и целесообразности при этом подчиненный не может рассуждать, также как, например, собака о целесообразности цепи). В этом ключ к бюрократической власти. Чтобы угодить – прибегают всегда к неформальным методам общения. И чтобы противостоять гнету – тоже. Начальству тоже не просто: надо журить за небрежность, но так как человек виноват постоянно, то и прощать его надо постоянно, либо заменять другим, и часто. Но, в конце концов, подходящих людей становится меньше, а прощать и смотреть сквозь пальцы приходится чаще. В этих отношениях прослеживается кризис любой организации. Нет общего интереса, энтузиазма, человеческого фамильярного общения, при которых люде лучше понимают друг друга. Да и более простые и эффективные, проверенные непосредственным опытом отношения и методы исполнения, также являются залогом эффективной деятельности людей.

30.

Об административном ресурсе. Административный ресурс – это власть в системном выражении. Она опирается на функциональность и корпоративность устоявшихся государственных, экономических и социальных институтов. Противовесом ему является агрессивность и энтузиазм несистемных социальных масс. Если появляется система, то появляется и административный ресурс.

31.

«…Занимать прогосударственную позицию, значит, занимать профашистскую позицию. Кто говорит «Я – государственник», тот подразумевает «Я – фашист». Не верите? Почитайте Муссолини: «Все для государства, ничего кроме государства, ничего против государства!».

32.

Формальное правило бюрократизма. Человек, работающий в государственном институте, работает, прежде всего, на государство, потом на себя, и лишь в последнюю очередь на общество. Он имеет полное право рассчитывать на поддержку государства за это. – Общество кормит государство.

33.

Коррупция. Причина коррупции не во взятках, а в безответственном отношении к обязанностям, которые накладывает власть на власть имущих, в торговле этой властью, в чрезмерном усложнении и формализации процедур общения и отношений между властью и обществом. Дело не столько в количестве чиновников, а в качестве и результатах их работы. «И такие лица – будь это короли, сенаторы или дворянство, или кто-либо с иными именами и званиями – являются в сущности только слугами государства, ответственными перед народом за исполнение соответствующих должностей. Если такие должностные лица злоупотребляют оказанным им доверием, народ обладает правом сместить их и, следовательно, наказать»21.

[ От безответственности есть лишь одно лекарство – насилие. Когда кругом бардак, тот, кто берет на себя права, должен башкой отвечать за свои дела.].

34.

Человек системы. Человек системы может справиться с любым даже самым умным человеком, потому что ему не надо думать, за него уже подумали система и ее функция, ее основатели. Умному остается лишь выбрать или создать другую систему для защиты – личные аргументы бессильны.

[6:5. «Мудрость Дона Корлеоне». В случае конфронтации, в ситуации не самой благоприятной, следует выражать пожелания о собственном положении в исходе ситуации, а не свое отношение к ситуации и ее участникам (нравится, не нравится), а также к ее исходу: здесь действовать нейтральнее, с четким осознанием своих возможностей по отношению к данной ситуации.]

35.

Государство для общества. Если государство стоит на защите интересов общества, то, как один из основных принципов социальной жизни следует включить в национальные интересы и сферу права следующее положение: не преследовать за месть организованной преступности со стороны общества. Именно организованной. Народная месть не должна быть предметом открытого судебного процесса, чтобы преступники не могли отомстить – по примеру программ защиты свидетелей. Этот принцип будет вполне справедливым по отношению к наркобизнесу, торговле людьми, детской проституции, так как государство по статистике не в состоянии раскрывать все преступления, лишь 40-60%. Получается, что государство не может обеспечить принцип государственной безопасности: «за преступление всегда надо отвечать, преступник обязательно будет наказан». Поэтому одобрение народной мести – даже очень кровавой выглядит со стороны государства логичной, дополнительной мерой по обеспечению национальной безопасности. Общество будет вырабатывать внутренний иммунитет, антитела против криминальной заразы в виде народной мести.

Преступления против преступного бизнеса вообще не должны раскрываться на 100%. Преступники должны знать об этом и бояться зверской расправы. Государству следует  быть лишь арбитром, а не мстителем. Народу пора показать свою волю против бандитов. Государство обязано в этом случае только рассудить, но не судить, иначе силы общества будут подорваны – и люди станут кучей бесправных рабов: преступники будут пожирать общество, а государство частично бороться с ними и еще контролировать, чтобы никто не мог разделить его прав и ответственности, делая преступниками тех, кто всего лишь пытается оградить себя от криминальной агрессии. Таким образом, получается, что государство в какой-то мере защищает профессиональных преступников, сужает поле их естественных врагов.

На чрезвычайную агрессию должны быть чрезвычайные меры. Поганый наркодилер, грязный сутенер, ублюдочный работорговец – пусть всегда опасаются, что их могут до смерти забить в темном углу. Человек, народ, вообще все живое имеет естественное право защищать себя, свою семью. Это священное право. Где соблюдаются священные права человека, там и государство – священно.

[6:6. Мысль, которую надо постоянно вдалбливать всем властям. Еще раз, и еще раз следует повторить – надо считаться с обществом и с массой, по одной простой причине: если ты власть, то это твое общество, часть твоего сознания и организма. Если болит нога, то надо ее лечить, а не ампутировать, или болеутолять: все равно хромоты не избежать. Ты часть – своего народа и общества, другого тебе никто не даст. У человека может быть своя земля, свой народ, своя вера. Если он утратит все свое, то станет рабом. Люби Свое.]

36.

«Высокоточное оружие». Чрезвычайное положение – мера вынужденная. Но в современных условиях она не должна быть направлена на общество в целом. Цель чрезвычайных положений – конкретное зло. Чрезвычайные положения – это диктаторские полномочия и законы, поэтому, чтобы чрезвычайное положение не стало постоянным порядком в государстве, оно должно быть объявлено главой страны, но не исполняться главой страны. Чрезвычайное положение может быть только временным и узконаправленным на конкретную проблему: организованная преступность, наркобизнес, коррупция. Оно обязано регулироваться специальным законом и не нарушать прав законопослушных граждан, но должно карать преступников максимально, масштабно. По завершении чрезвычайного положения, органам его исполнявшим, необходимо отчитаться перед парламентом, судом, президентом.

37.

Право на оружие и на защиту. Более половины преступлений насильственного характера не раскрываются. Показатели раскрываемости заказных убийств вообще свидетельствуют о том, что убийство – безнаказанно. Против этого буйства насилия современное государство предлагает слабенькую перспективу восстановления справедливости и наказания преступника post factum и post mortem22 жертвы. Закон об оружие и самозащите написаны в пользу криминала, смертной казни тоже нет: то есть убивать можно и даже почетно. Иными словами государство существует не для честных граждан, оно – «садик наслаждений» для преступников. Если человек защитил себя от убийства и насилия оружием, то он совершил преступление, а не предотвратил его. Насилие совершается чаще всего в таких местах и в такое время, когда рядом нет ни закона, ни милиционера. Государство должно решить дилемму – гарантировать право на жизнь или право на убийство.

38.

В отношении организованной преступности смертная казнь – необходимость. Потому что сама организованная преступность пока что не отменила в своей деятельности смертную казнь. То есть в стране существует институт, хотя и не легитимный, но претендующий на священное право государства – казнить. Почему же государство должно поддерживать отменой для себя эту монополию преступников и оставлять общество беззащитным? То же касается и терроризма. Либерализм учит против любых монополий, особенно государственных. Но есть монополии, конкурентом и носителем которых  может быть только государство. Эти монополии относятся к сфере безопасности общества. Государство, конечно, обязано быть более гуманным к обществу и индивиду. Но на насилие следует отвечать насилием, не жестоким, но убийственным. Убийственным для будущего насилия.

39.

 «…Наказание врага – это торжество. Хотелось бы поучаствовать в нем при жизни. Как говорят на Кавказе «кровь врага слаще меда».

40.

Структура и строй. Федерация – отражает лишь территориальное деление государства и разделение равных властных полномочий между регионами государства по принципу равенства, независимо от количества их населения и размеров территории.  Это либеральный принцип – один из триады либеральной гуманистической идеи: «Свобода, равенство, братство». Но либерализм отнюдь не всегда символ демократии. Даже, несмотря на федеральную структуру, государство может быть недемократическим. Демократия может  строиться и не в народном государстве, но она всегда будет ущербной – частичной. В то же время не любое народное государство обязательно демократическое. Однако полную демократию можно построить только в народном государстве: Древняя Греция и современная Швейцария тому отличный пример.

41.

Подлинное народное государство должно дать понять каждому, что ради защиты национальных интересов своего народа, оно пойдет на самые жестокие меры: особенно это касается наркобизнеса, проституции, работорговли, порнографии, игорного бизнеса, торговли оружием, изготовления фальшивых денег и лекарств и подделки драгоценных металлов.

42.

Почему государство не ценит человеческую жизнь, как скажем, военный истребитель или танк? Потому что на государстве не лежат расходы по воспитанию и выращиванию человека. Эти расходы лежат на гражданах. Общество до сих пор полностью отвечает за свое воспроизводство и сохранность. Государство самоустранилось от многих своих обязанностей.

43.

Наивность простого человека – явление закономерное для его жизни: каждому отмерена его доля наивности и невежества. «На всякого мудреца довольно простоты». Но государство не может быть наивным, не знать нужды своего народа, рисовать себе свой идеалистический образ жизни общества, само себе писать статистику, и верить в нее. За «наивностью» государства всегда стоит чей-то злой умысел, чья-то выгода. «Государство сильно сознательностью масс. Оно сильно тогда, когда массы все знают, обо всем могут судить и идут на все сознательно»23. Общество, народ, интеллигенция должны быть бдительными по отношению к проявлениям наивности у государства. «Ты следишь за Большим братом».

44.

«Все можно» vs. «Все нельзя». Абсолютная вседозволенность и желание все запретить – это то, к чему каждый человек стремится в первом случае для себя и соответственно во втором случае для других. Таковы два противоположных направления свободы: анархия и власть, что частично выражается в современном либерализме и консерватизме. С консерваторами все ясно – запреты для других являются способом оградить то, что достигнуто ими: богатство, имущество, власть от остальных людей. У либералов же логика довольно запутана. Их утверждение-лозунг – «Запретами ничего нельзя сделать»: ни воспитать, ни остановить. Этот лейтмотив понятен, как неугомонное желание освобождаться. Но их гуманистический настрой противоречит этой логике, по которой следует не запрещать смертную казнь, а разрешать ее, не запрещать ядерные испытания, а интенсивно их проводить – ведь запретами ничего не добиться! Такое противоречие объясняется просто – все должно быть гуманнее: государство, общество, право, тогда будут гуманнее убийцы, насильники, внешние враги. Убийцы будут гуманнее убивать и только при крайней необходимости, насильники гуманнее насиловать, враги гуманнее завоевывать. Самое главное поменьше запрещать.

Естественно, что каждый нормальный человек, отмеченный клеймом реального жизненного страдания от своего «ближнего», понимает всю утопичность и ложь вседозволенности. «Свобода кончается там, где начинается свобода другого человека». Это так, если у другого человека есть своя свобода. К запрету и вседозволенности нельзя относиться как к абсолютным категориям метафизики. Прагматично вернуться в этом вопросе к традиции: «Кнут и пряник». Другими словами, обозначить запрет и разрешение как методы.

«Запретами ничего не добьешься» - люди, которые многое могут себе позволить с презрительной улыбкой взирают на верующих в такой бред. Действие запрета или разрешения следует измерять по аналогии с КПД машин и механизмов. Если КПД запрета или разрешения высокий, то, значит с его помощью можно чего-то добиваться и дальше. Другой вопрос этой проблемы – правомерность этих явлений. Ведь эффективно может действовать и очень негуманный по отношению к обществу запрет, и очень аморальное разрешение. И все это замешано на деньгах и человеческих жизнях. Существует несколько сил, которые решают, что морально и не морально: государство, общество, интеллигенция, личность – групповые интересы слишком аморальны для общества. Они то и есть объект рассмотрения моральных сил. Что важней – благополучие немногих, вместо жизни многих, их свободы, либо благополучие многих взамен на несчастье одного или нескольких? Вечный вопрос. «Детскую слезинку» даже Бог отменить не в силах.

Всегда находится тот, кто берет на себя ношу эпохи и решает этот вопрос: хорошо ли, плохо ли, но решает.

45.

Не верить! Единственное, что остается гражданину по отношению к современному государству – не верить. Государство отождествляет себя с народом и обществом, говоря «мы», пытается растворить свой долг на мельчайшие частицы индивидуального «я». Индивид же должен отождествлять себя со страной, а не с государством. Страна и государство не одно и то же. Первая и главная мысль человека по отношению к государству есть та, что «государство тебе должно всегда». «С тех пор как ты родился, ты не сам за себя просто, но ты родился в стране, ты потомок, ты – будущее, тебе должны». Государство же учит, что «ты должен» ему. Но человек должен лишь своей стране, своему народу, семье и по-разному. При этом государственные деятели утверждают, что они «слуги общества, народа», что они исполняют долг ради общества. Общество их кормит, но не за что не может спросить с них, так как они пишут и действуют как господа, а не слуги. Они говорят «ты должен», а не «я должен». У общества лишь один путь противостояния – объединиться и «спросить за все» без пощады, без милости. Этот способ сложный, но верный. Никто из тех, кто угнетал общество, не имеет права на пощаду. Их надо истреблять до последнего человека в их роду. Задача будущего общества обеспечить государству, и тем, кто им управляет «страх» за равнодушие и безответственность. Каждый, кто видит, что с ним – честным, порядочным человеком, не причиняющим зла ближнему – обращаются в этой стране не по закону, по совести или по этике, пусть знает, что здесь что-то «не так». Если в государстве что-то мешает жить, то значит это неправильно. Не надо клянчить, торговаться, выпрашивать милости у того, кто тебе «должен». Следует понять, что мир придется менять – это боль и страдание для многих, но те, кто действительно «должен», его заслужили. И нет никаких угрызений совести за жизнь алчных. Они уже давно не люди. Их сущность свелась лишь к тому, от чего должен избавиться человек, следовательно, от них самих.

[6:7. Не проси того, кто тебе должен.]

46.

«Аноректическое24 государство». Современное российское государство уходит из многих сфер и институтов жизнедеятельности страны и общества путем сокращения расходов на эти общественные и государственные механизмы. Из этих сфер уходят люди – объяснение государства и правительства простое: «Нет денег – значит оно нам не нужно. Это лишнее». Исчезают многие профессии, разваливаются объекты важных институтов и механизмов жизни государства: природоохрана, здравоохранение, образование и т.д. Не выделяют деньги на инженерные сооружения (дамбы, лесные просеки, посты метеорологов и пр.); низкая зарплата уничтожает профессии в системе образования, такие как учитель физкультуры, труда, информатики (другие еще держатся за счет пенсионеров); «реформой» здравоохранения упраздняют педиатров. Список «ненужного» еще можно долго перечислять. Вот только, когда случаются катастрофы, увеличивается безграмотность и преступность, ухудшается здоровье населения, все «ненужное» вдруг становится очень необходимым, жизненно необходимым. Сразу возникают дебаты – «нужно все вернуть назад». Но то, что строилось годами, а теперь разрушено, вновь потребует многих лет для восстановления. И почему-то «аноректическое государство» и его правительство – очень образованные люди – не желают этого понять. Все что создала история и цивилизация в государстве – системы, изобретения, институты – уже нельзя отменить и сократить без регресса для культуры государства и общества. Все что исчезло в истории – исчезало по принципу замены на новое, более совершенное, а не выбрасывалось, как «ненужное». Земледелие можно отменить, если будет чем его заменить. Цеховое производство исчезло как основное, когда было заменено мануфактурой. Автомобиль пришел на смену лошади. Нигде не было наоборот в ходе развития: смена автомобиля на лошадь, а потом на ноги возможна только там, где разруха и нищета, война, декаданс и смерть. Так может случиться с «аноректическим государством».

47.

 «...Назовите сферу деятельности в этой стране, где бы не процветало загнивание».

48.

Призыв к разжиганию нестабильности не всегда сопровождается борьбой, и вообще, редко является ее причиной. Нестабильность возникает необязательно из-за чьей-то борьбы и разжигания этой борьбы. Борьба не единственное и обязательное условие нестабильности и хаоса – еще есть бездействие, коррупция, произвол, системный кризис и т.д.

[6:8. Можно создавать систему, адаптироваться к системе, подчиняться к системе, руководить системой – можно разрушать систему.]

49.

К сожалению, наше государство вознаграждает тех, кто его эксплуатирует, а не тех, кто на него работает.


2. Идеология.


Психическая энергия в руках человеческих
есть самое страшное оружие.

Е. Рерих (Мир Огненный, 3, 409.)

50.

Пятый элемент. Сущность любой национальной или общественной идеологии – будь то расовая теория, социальная или экономическая теория, религиозный культ или государственная политика – состоит, прежде всего, в осознании личностью, нацией, обществом, государством своей исторической миссии на данный момент. Чувство превосходства – обязательное свойство роста любой идеологии, ее честолюбие, хотя с ним и связаны порой негативные издержки с точки зрения общечеловеческого гуманизма. Превосходство – это оправдание роста и возвышения той или иной общественной группы или идеи. Этнос, религия, социум, государство – вот четыре основных элемента психосоциального опыта массового сознания социального ресурса общества и государства. Какой-либо рост происходит за счет или в ущерб одного из четырех элементов: на один приходится нагрузка идеологического лидерства и энтузиазма, на другой какой-либо из четырех выпадает функция внутреннего врага. Государство по-прежнему является доминирующим элементом идеологической системы, так как оно всегда оппозиционируется с внешним врагом. Кто-то мог бы возразить, что все завязано на экономике. Но за последние 200 лет экономические теории стали идеологией в области государственного и социального элемента с огромным давлением на этнический и религиозный аспекты. Экономические теории не всегда гарантируют высокое качество жизни социального ресурса и не всегда учитывают его специфические потребности. Многие экономические теории приобрели содержание  из социального элемента – социализм, коммунизм, другие из государственного. Но история приводит огромное количество примеров, когда главными жизнеутверждающими элементами для какой-либо группы людей становились этнический и религиозный – они консолидировали социальный ресурс, вдохновляли его, заряжали энтузиазмом. Эти два элемента явились основой становления всей европейской цивилизации, а не какая-то там экономическая формация. Экономика – универсальна – она для всех, и не дает ответа, почему именно такие страны, такие религии, такие народы и нации находятся на гребне исторического развития, а не другие. Жанна д’Арк ничего не знала про экономику, верила в Бога, Францию и французов и многого добилась, хотя Англия была экономически более развитым государством. Какое, например, отношение имела инквизиция к нормальному экономическому развитию? Если имела, то надо ее описывать как экономическое явление. Идеологические элементы обосновывают историческое развитие и специфику экономического, и в целом своеобразие той или иной культуры, а не анализируют их – это дело науки. Экономика также не решает культурное самоопределение человеческих групп – она лишь аспект, важный, «один из». Любая идеология имеет шанс на развитие, и это оправдано тем основным элементом, которым является сам человек. Превосходство же, таким образом, определяется как готовность и способность жертвовать собой и другими во имя себя.

51.

Любая идеология – это не только то, что о ней думают и как ее оценивают извне, но и то, как она сама о себе думает, и то, как она оценивает другие идеи; то, как она действует не только против чужих, но и для своих. Легко осуждать и оценивать идеологию по намерению и результатам ее деятельности, да еще с помощью внешних по отношению к ней «объективных» терминов. Данный способ оценки идет с позиций априорной правоты, а не сравнения и анализа внутреннего содержания и терминов отношения критикуемой идеологии по отношению к общим социальным явлениям, таким как государство, общество, народ, враг, забота, частная собственность и пр. За любой идеологией стоит ее внутренняя жизнь, вера в нее людей.

52.

Долговечной может быть только такая идеология, которая обеспечивает человеку полноту жизни, сглаживает или направляет на борьбу с ущербными сторонами жизни, но не замалчивает и не дает доминировать ущербности и чрезмерности.

53.

Идеология может быть наукообразной, но не научной. В нее можно верить, можно не верить – ничего общего с наукой она не имеет. «Лучший способ заставить верить других - самому быть глубоко убежденным; искусство вызывать страсть обусловлено собственной способностью глубоко возбуждаться25.

[6:9. «…ваши аргументы должны быть более весомыми». – «Если «должны», то сами их определяйте. Я то вам ничего не должен». – «Но мне кажется, они не объективны». – «Напротив, мне кажется, что достаточно объективны и убедительны»: Если не брал обязательств выражайся смело.]

54.

Доктрина vs. Лже-доктрина (псевдо-доктрина). Почему внешне и внутренне непротиворечивая идеология становится извращением самой себя? Неважно какая: христианство, коммунизм, либерализм, фашизм и пр. – все они обещают обществу и индивиду обеспечение его насущных материальных и духовных потребностей. Вначале, как и любое прогрессивное движение они несут в себе позитивное зерно развития, отказ от прошлого во имя светлого будущего, но в конце концов вырождаются в двойную мораль: мораль господ и мораль рабов. Все что символизирует доктрина полезного, хорошего, прогрессивного для общества в целом, обращается для него догмой и ограничениями, становится ширмой, за которой скрывается жесткая, а порой и жестокая иерархия подчинения. Общая цель распадается на кучки частных и доминирующих интересов. Идея, несшая с собой и своим осуществлением свет и смысл в жизни миллионов, превращается всего лишь в злоупотребление властью, правами и ресурсами небольшой группы людей. Свежий румянец обращается в грим молодящейся старухи. Червь простого человеческого высокомерия и чревоугодия пускает гниль в тело любой идеологии и философии. Высокая нравственность и возвышенность чистоты идеалов, высвобождающих могучий энтузиазм и волю масс, молодежи, интеллекта, начинает вонять низменнейшими страстями и похотью мясников и торгашей человечиной. Чистый алтарь светоча и просвещения уродуется в жертвенное капище для народа и личности. Главное, что внешне и на словах, и в письменах все выглядит также как и раньше, но в реальности все меркнет и обращается в рабство мысли и труда. D?cadence!26 Одни возносят себя над общим законом, оставляя остальных в условиях ущербности, но не делают того, что положено делать возвышенным. Любая доктрина производит свою пародию, свою псевдокопию, свой паллиатив. При этом часто гибнет сама, становясь псевдоморфозой со всеми черточками и следами, но теряет свое содержание. Главной идеологией становится лицемерие, равнодушие, непереносимое отношение человека к человеку – дистанция. Ненависть и презрение: они не могут породить ничего нового и светлого, прогрессивного. Но ненависть и презрение – это оружие разрушителей – тех, кто не хочет жить со своими врагами на одной земле. Месть – их справедливость, их счет, за недожизнь. Созидатели ищут новый путь, дают направление, зароняют семя. Кто-то должен пробивать стену. Проламывать ее, эту мертвую породу. Головой можно пробить любую стену: но не костью, а разумом. Истинная доктрина – это мысль и прогресс, псевдо-доктрина – инстинкт и деградация. Вместе с грязной водой можно выплеснуть и младенца, но главное, чтобы младенец не захлебнулся в этой грязной воде.

55.

Главное в любой лжедоктрине внутренняя, а не внешняя противоречивость – тогда приходится обращаться к толкователям. А уж они то и становятся «истиной», а не слова и идеи. «Надо, конечно, помнить, что у пропагандиста есть выбор правд»27.

56.

Со всякого рода «измом», также как и с табакокурением – все просто. Часто те, кто пропагандируют курение, сами не курят. Зарабатывают деньги лицемерием – деньги их цель, а не курение и «изм». Верьте тем, кто сам потребляет то дерьмо, которое прославляет.

57.

This is the new shit28. «Чем больше ложь, тем больше в нее верят» - дело не только в ее содержании и размере текста, но и в масштабе распространения. Недаром многие идеологии, выпускаются миллионными тиражами: труды К. Маркса и Ф. Энгельса, В.И. Ленина, Мао Цзи Дуна и пр. (часто в этот список добавляют Библию и Коран). Больше территория, больше разговоров, толкований, заблуждений – главное ажиотаж. 

58.

Важно создавать сильно раздробленную доктрину, как разбитое зеркало. Каждый будет пытаться увидеть себя в каждом осколочке зеркала. Найти свой кусочек борьбы, свое место на этом поле. Посеять много зерен раздора, много желаний.

59.

Что касается идеологий, то неважно – верны ли они по сути, важно сколько людей их разделяют, скольким чаяниям они удовлетворяют.

[6:10. Аргументы и доказательства. Доказать что-либо можно лишь тому, кто слушает и слушается. Доказательство же должно отвечать интересам слушающихся. Есть два типа интересов: иррациональный (страх, наказание (изначальный страх)) и положительный (прибыль, привилегия, милость). Также многое решает количество слушателей: кого больше, тот и прав.]

60.

Доктрина, которая не стремится считаться с массами и удовлетворять их, вырождается в секту, аристократию, элиту – тиранию. Для доктрины, которая сумела удовлетворить массы на определенном этапе, существует опасность того, что далее она перестанет удовлетворять массы – нести за них ответственность, а будет это делать лишь для верхушки ее носителей. Она может выродиться в тоталитарную тиранию.

61.

Любая идеология характеризуется не только идейным содержанием, но в большей степени практическим своим применением. Именно по практике можно в полной мере судить о ее идейном качестве и о людях ее исповедующих. Потому что за словами и теориями часто стоят дела, тех, кто проповедует какую-либо идею. И дела эти часто расходятся со словом: они распадаются на сферы общих и частных интересов. Лишь тот, кто основывается на личном интересе к теории или идеи, может быть до конца последовательным. В данном случае личный принцип совпадает с основным. Принцип – вот, что руководит истиной любой идеи. Он – прямое направление человеческой воли, которая стремится ко всему.

62.

Не углубляться, а углублять: масса сама додумает то, что ей нужно для удовлетворения и потребления. Толпа должна слышать себя, свой шум, мерный и правильный, как шум моря. Микрофоны к толпе. Демагоги нужны для того, чтобы мутить воду и задавать чертям ж?ру.

[6:11. Не надо придумывать объективных мнений и теорий. Надо давать императивы, руководства к действию. Пусть они и кажутся спорными – у любой даже самой объективной теории всегда есть «ахиллесова пята» - это противоположная точка зрения. Поэтому прочь сомнения и самооправдания. Прочь веские доводы. К действию, к оружию.]

63.

Ариософия, идеи Гобино, Бернье, Лебона, Розенберга – все это очень запутано, сложно и отстранено от сознания масс – «теория становится материальной силой, как только она овладевает массами»29. Обоснования и поводы для погромов, геноцида, нетерпимости были и остаются куда более прозаичными, практичными и незамысловатыми: «Если у тебя два платья, отбери у ближнего своего и оба». Лишь официальная государственная доктрина требует серьезного наукообразного обоснования. Для толпы достаточно простых, древних как мир доводов бытового (кухонного) национализма: «Мы не они, они не мы…» - «Мы лучше».

64.

«…Я согласен и не против любого мировоззрения и мнения, кроме того, которое хочет моей смерти и рабства».

65.

Всякого рода политические идеологии – это социальные средства изменения или крушения установившихся консервативных, догматических, порой тоталитарных экономических и геополитических иерархий и их морали. Они – ассиметричная альтернатива в пику экономической борьбе за выживание и права для консолидации общества, массы, группы не по иерархическому принципу против существующего порядка.


3. Право.


Есть маленькая партия, которая действительно так думает и пытается доказать, что если и существует закон и существует, то он может гласить лишь одно: все, что делает аристократия – закон. Эта партия видит только произвольные установления аристократии и отвергает народную традицию, приносящую, по мнению этой партии, лишь ничтожную и случайную пользу.

Ф. Кафка

66.

Власть закона. Основополагающая роль права в демократическом государстве не у кого не вызывает сомнение на сегодняшний день. К юристам, сегодня, относятся с должным почитанием. Статус работников юстиции поднят высоко и находится на особом государственном положении. Но, к сожалению, отечественные законники тоже люди. Господа юристы испытывают с недавних пор сильное головокружение от достигнутых ими высот. Часто, судя по их деятельности, незаслуженных.

Давно известна фраза «закон обслуживает того, кто его написал». От нынешней юстиции сквозит неподдельным высокомерием этаких творцов и хранителей законов. Причем господа юристы ставят себя и свою значимость немного выше самих законов – они сами воплощают собой закон. И до тех пор, пока юристы будут чтить себя в законе, свои амбиции, свои интересы, свою спесь, а не сам закон, как это положено в демократической стране, судебная власть, система права будет тиранией чиновников и фарисеев всех мастей, а не основой демократии и защитой для граждан. До тех пор пока банды юристов-чиновников будут эксплуатировать закон, а не обслуживать его и граждан, можно на полном основании не верить и отрицать любые конституции, законоположения, инструкции. Если фемида – служанка господ-юристов, то закон помогает грабить, обманывать, унижать, издеваться над простыми гражданами, а не помогает им. Против подобного произвола права остается у граждан лишь нравственность. Нравственность выше закона. Она появилась раньше него, в ней мудрость тысячелетий. Для воспитанного человека нравственность всегда – правда и справедливость. К сожалению, нравственность хоть и выше закона, но не всегда сильнее него. За законом всегда стоит тирания государства, за гражданином его родина, память, стремление к свободе и справедливости.

67.

Система права – хитрая штука: она плохо работает там, где должна улучшать и защищать жизнь граждан, и хорошо функционирует там, где жизнь граждан должна ухудшаться благодаря ей. Это очень капризная и избирательная система.

68.

Право – это моральная ценность или экономическая категория? – Как? И то, и другое? – Жрецы права хорошо устроились.

69.

Право и феодализм. Любой закон дает право. Но на самом деле часто он дает два права. Одно обществу, другое чиновнику – на мзду. Чиновник, берущий взятку, – своеобразный «дворянин» – феодал, которому не государство, а именно система права дает  лен, феод, но не на землю, поле и крестьян, а на поле какой-либо социальной деятельности и группу людей вовлеченных в эту деятельность, которую они контролируют от имени закона и государства. Современный феодализм распространяется не вширь крестьянских полей, а ввысь этажей городов, где хозяйничают боссы корпораций и занимается основным производством индустриальный батрак.

 Абсолютная власть монархов сменилась абсолютизмом банков и олигархов, сословный феодализм стал чиновничьим.

70.

Юридическая и экономическая грамотность состоит в том, что если один человек грамотен, а другой нет, то первый должен пользоваться своей грамотностью в свою пользу, но не в ущерб другому. Этой грамотностью нельзя злоупотреблять в отношении ближнего своего. Грамотность необходима, чтобы помогать безграмотному, а не укорять его, посмеиваться и обманывать: в этом гуманизм грамотности. Справедливость – вот и вся грамотность. Если она – несправедливость, то и нельзя верить в эту грамотность. Она не молния, не гроза, не снегопад, а всего лишь тогда плод человеческого высокомерия. На всякого мудреца довольно простоты.

71.

О новых российских законах. Пишут законы, которые «должны» улучшить жизнь простых граждан, а они «почему-то» не улучшают ее, а даже ухудшают. В чем тут дело, в чем ошибка? В законах? В буквах? А может быть в людях, которые их пишут?

72.

Если раньше борьба с инакомыслием велась с помощью ограничения прав посредством закона и идеологии, то сейчас эта борьба проходит с помощью закона и экономического давления. И раньше, и сейчас закон стоит не на стороне справедливости, а на стороне силы. К силе он сострадает, к слабости беспощаден.

73.

 «…Моя жизнь полна, мне плевать, что ты хрипишь под моим сапогом».

74.

«Факты насмехаются над правами»30. Современные законы занимаются в основном разделением власти, имущества, финансовых потоков, а не интересами и правами большинства. Фактически возникает система феодального права, когда тот, кому поручается исполнение закона и власть, получает сразу же без серьезных условий ответственности перед обществом огромные преимущества монопольного характера – вотчину. При этом он «вроде как бы» несет ответственность перед обществом, которое с «помощью» закона наделяется «правами» спросить с «исполнителя». Но коренная несправедливость нынешних законов состоит в следующем: для того, чтобы добиться своих прав, гражданам и обществу требуется выполнить огромное количество «если», представленных законом. Нужны колоссальные усилия и консолидация граждан для преодоления бюрократической волокиты всего лишь для того, чтобы улучшить или  отстоять свое положение и права в каком-либо пустяке. Все препятствия в борьбе с произволом исполнителей закона создает целая армия учреждений и прочих исполнителей закона. Для которых не существует «если» по отношению к обществу, только для внутреннего пользования – субординации и дележа. Для граждан требуется получение множества чужих подписей, для исполнителей достаточно гарантии своей произвольной подписи, иногда начальника – тоже исполнителя закона: все вместе эти чиновники потребители выгоды от закона, а не поборники пользы для общества, которая в закон не закладывается изначально.

Чтобы законы стали справедливыми и исполнялись, их исполнители должны бегать за подписями граждан, а не наоборот – быть не «управляющими компаниями», а «обслуживающими».

75.

«Вы обманываете нечестно, а мы честно – по закону» - «Так, нужно обманывать честно или нечестно?». Тут уж как придется, на веру слушающих.

76.

Ублюдки, подонки и воры, когда их хватают за жопу, вдруг внезапно вспоминают, что они тоже люди, что у них есть права. Да, да – те самые права человека, которые они с таким удовольствием, непринужденностью и проворством нарушали в отношении других людей.

[6:12. Разрешение надо спрашивать лишь на то, на что не имеешь права. В ином случае только советоваться. Для того, кто все продумал и взял ответственность и обязательство за дело, то есть власть, не требуется постоянного одобрения или подтверждения для действия. Кому нужно подтверждение, тот пытается обычно свалить ответственность на вышестоящих, а следовательно, готов к предательству.]

77.

У нас утверждают, что закон – «священный» для человека. А должен быть человек – «священным» для закона. Закон исполняется – кормит людей, не исполняется – кормит законников. Закон должен не внушать свой приоритет, свою «священность», а доказывать все это на деле: то есть вместо аксиом – результаты.


4. Тоталитаризм.


Возникают такие государственные громады, на сооружение каких раньше потребовались бы века. Каждое хищно по своей природе, каждое стремится навязать человечеству именно свою власть.

Д. Андреев

78.

Деспотия и тирания. Тирания – явление личностного характера. Она выражена произволом одного или нескольких человек. Существует тирания в течении жизни тирана. Не больше. Если на смену ему приходит тоже тиран, то действовать он будет от себя.

Деспотия – это форма правления монархическая. Она существует обязательно в жестких морально-идеологических границах. Она провозглашается как нечто непресекающееся временем, нечто бессмертное и божественное. Создается миф и культ бессмертия идеи: от пирамид и до мавзолеев вождям. «Фараон жил, фараон жив, фараон будет жить». Иного пути нет. Все обязаны смириться. Солнце всходит и заходит и так будет вечно. От святого престола и до науки – правильно только то, что длится долго, то у чего нет конца. Но сомнения рождает простой факт, простое завершение – смерть. «Как! Боги умирают?! О горе, нам, горе!». Однако, живые продолжают жить. Сомнения создают тождества и сравнения, а после и отрицания, особенно того, что не «где-то там и потом», а «здесь и сейчас». Настоящее убивает веру в бессмертное: «Мафия – бессмертна» - а кто-нибудь пробовал ее убивать? Дело Ленина – бессмертно. – Да, если его продолжать. А если нет? Либерализм – лучшее будущее для всех, и лучше уже никогда не будет. Получается и либерализм – деспотия, если он «вечен». Раньше он был «смертью» деспотий и монархий, сейчас он стал сам деспотией. Чем больше сомневающихся, тем короче деспотия. Вера всегда останавливает или движет волей. Но и воля способна бороться за и против веры. [

79.

Господство есть не только и не столько обладание, но больше возможность (право) произвола.

80.

Государство, в котором большинство – враги, есть тирания.

81.

О родоначальниках теории фашизма и сущности немецкого нацизма. (В защиту Ф. Ницше).

Не Ницше родоначальник фашизма и нацизма. Все забыли имена французов Ж. Гобино, Г. Лебона, Э. Ренана. У немцев были свои апологеты: Г. –В. –Ф. Гегель (вспомнить хотя бы его философию истории), Х. Ст. Чемберлен, даже К. Маркс и Ф. Энгельс немного постарались. Муссолини – и это очевидно – довольно грубо подогнал некоторые из тезисов Ницше под свою доктрину фашизма.

Фашизм был не контрреволюцией против социализма. Фашизм – революция мелкого буржуа, мещанина, фермера, одним словом среднего человека (о нем как о революции пишет А. Розенберг: к тому же он был не высокого мнения о Ницше) – не надо умалять его до посредственности: это не так. Это был протест против крупного капитала с его амбициями к мировому господству и борьбы этого капитала с им же порожденным люмпен-пролетариатом за власть в государстве. Средний, то бишь простой человек оказался между молотом империализма и наковальней коммунизма. И здесь, глобальным интересам он противопоставляет национальный интерес. Ему – среднему человеку нужна пуританская мораль, а не вседозволенность богатых, нужна экономическая стабильность, а не коммунистический бунт затравленного пролетариата. Но ему нужно и правосудие за позорное прошлое мировой войны. Он хочет возмездия за свое страдание. Кто ответит за национальную трагедию? Вот где корень немецкого нацизма. Виновны другие народы, и среди них особенный: он олицетворяет все, что связано с крупным капиталом, космополитизмом, империализмом, и злит при этом своей внутренней замкнутостью, своей национальной гордыней и лицемерием по отношению к проповедуемым им для других истин. Для других – не для себя: «избранный народ достоин вечного живота, а другие народы – ослы» [Hos. 4 f.230, 4]31.  «Мы избранные, мы лучшие, с нами бог». Разве не это идея расового превосходства? Разве не это родословная нацизма? У нас лучшая религия, у нас все самое правильное. Кто принес в Европу заразу избранности? Хотя это сегодня не слишком политкорректно, но исторически это виделось тогда так.

И вот средний человек хочет возвыситься: не над знатью, не над чернью, а над другим средним человеком. Расовая теория превосходства и антисемитизм расцветают из горя минувшей войны. Нацизм – это проблема чисто немецкая: унижение и позор Версаля. Это болезнь младшего в семье ребенка, и притом нелюбимого. Он хочет быть таким же, как все старшие, быть равным им, делать как они. А они его не понимают. Это проблема позднерожденных империалистических европейских империй Италии и Германии. Они хотят славы Великобритании и Франции. Колониализм в сочетании с антисемитизмом и почитанием среднего классом себя как высшего, а, следовательно, и борьба с пролетариатом, вот нацизм. Россия же в то время сочетала в себе все цели нацизма: и просторы для новых колоний, и торжество большевизма. Россия болела своей исторической лихорадкой.

А что Ницше? Ницше не возвышал, а презирал среднего человека, обличал католического и иудейского жреца и тельца, и говорил об угрозе со стороны чандалы32. Его сверхчеловек должен был превзойти среднего (последнего) человека. Он должен быть чистым не по крови. Он должен быть чист от предрассудков. Он чтит жизнь, а не «басню об истинном мире».

82.

По Муссолини государство – корпорация большинства, главная корпорация общества: тоталитарная, вседовлеющая. «…государство представляет неизменное сознание нации»33 - может быть наоборот? Для Муссолини фашизм – примат государства над обществом. Оно есть правящий класс – технократия. Фашизм опирался на народ, коммунизм на социальные классы: но и те и другие сделали акцент на тотальную мощь государственного аппарата. По сути, они строили одно и то же. Цели развития и методы экспансии были разными.

83.

Отрицая индивидуализм вообще – странно и лицемерно для вождей – скрывать за этим свой собственный индивидуализм.

84.

Различия. Тоталитарные режимы фашизма и коммунизма отличаются незначительно. Идея тотального государства одинаковая. Обе идеологии устанавливают основополагающим принципом – борьбу. В подобных государствах правит одна партия. Обе идеологии отрицают индивидуализм во имя стадного чувства, и требуют божественного культа личности вождя и его клики, тем самым для себя ниспровергая это отрицание индивидуализма (одни животные равнее других). Но вот направления их борьбы находятся в разных плоскостях. Коммунисты направляют свою деятельность в сторону классовой борьбы – по социальной вертикали общественного устройства. При этом национальные признаки в расчет не берутся. Конечная цель – мировое классовое господство. Нацисты же пренебрегают классовыми различиями, но ставят во главу угла национальные и расовые различия, направляя борьбу по геополитическому горизонтальному устройству общества. Конечная цель – мировое господство. В любой тоталитарной экспансии ставится цель сделать общество однородным, отвечающим интересам и живущим в соответствии с интересами правящей этой экспансией группы влияния. Главный принцип любой социальной борьбы в абсолюте – «кто был ничем, тот станет всем».

На сегодняшний день существует три тенденции сделать мировое общество однородным: сделать всех американцами, сделать всех европейцами, сделать всех правоверными. Может быть, скоро появится четвертая – сделать всех китайцами.

Американский тоталитаризм строится на разновидности главного принципа «американской мечты» - это тоталитаризм великих иллюзий и потребительского фетишизма. Иллюзиями прикрывается правящий класс на выборах, войны во имя демократии, палачи народов как миротворцы, нищета и безработица «средним классом», и прочие «свободы». На самом деле свобода американцев состоит в том, что изначально они были поставлены в очень жесткие условия существования и жизненного уклада свободной и жесткой конкуренции. За свою свободу они отвечают сами, и государство мало чем им помогает, скорее они ему, тоже изначально. И все «иллюзии свободы» держатся на экономическом господстве США. Если рухнет оно, рухнут и иллюзии – слишком много противоречий заложено в современном американском обществе (расовые и социальные). Правящие круги прекрасно осознают это. Они сталкивались с этим в годы Великой Депрессии, когда государству пришлось взять на себя ответственность за «свободную рыночную экономику».

Многие считают, что тоталитаризм и демократия это антагонисты, вечные непримиримые враги, которые не могут терпеть друг друга. В действительности демократия и тоталитаризм  сосуществуют в любом государстве в разных соотношениях: каждое государство можно назвать за какие-то социальные издержки тоталитарным, и демократическим за социальные успехи.

 85.

Жертвы исторической необходимости. Большевистский социализм и германский национал-социализм не смогли в полной мере стать созидательным общественным укладом. В период подъема этих идеологий в обоих обществах процветала нестабильность, связанная с борьбой за внутреннюю власть. Также на эти общества давили внешние угрозы со стороны империалистических держав. Изоляция Советской России и диктат Версаля консолидировали общество вокруг наиболее последовательных волевых и агрессивных лидеров, которые были бы в состоянии стабилизировать общество изнутри и вести жизнеспособную политику безопасности государства от внешней агрессии и давления. Такими людьми стали А. Гитлер и И. Сталин – с приходом их к власти социализм и национал-социализм выродились из-за культа личности в гитлеризм и сталинизм. Оба тирана стабилизировали общество с помощью репрессий и милитаризации производства. Из республик государства становились империями. Точнее антиимпериями – адекватными ответами на империалистическую реакцию со стороны других империалистических держав. Постоянная внешняя угроза не давала «империям зла» времени и возможностей для либерализма: «Враг не дремлет», а поэтому его надо победить. Одна страна шла под знаменем мировой революции, другая под знаменем национального господства. И то, и другое поддерживали массы пролетариев. Глобальный пролетарий и глобальный ариец встали на борьбу против глобального капиталиста. Все будущие оппоненты великой войны были индустриальными государствами. Но «империям зла» ослабленным мировой и гражданскими войнами, экономическими и политическими кризисами пришлось делать рывок для будущей борьбы: всему миру было понятно, что война за передел мира не окончена – делить еще было что, например, Советскую Россию, бывшую Австро-Венгрию, молодую Югославию, оставались нерешенными споры в Тихом океане, Китае. Работы для мирового капитала было еще много, как много было поводов для реванша за эту работу. Нацистская Германия и Советская Россия сделали индустриальный рывок за счет внутренних резервов – внутреннего врага. Исторический момент тоже играл в их пользу – в 1929 году мировой экономический кризис привел к хаосу во всех империалистических обществах мира: им пришлось потратить много усилий, чтобы затушить как пламя мировой революции пролетариата, так и желания поддержать всемирную арийскую идею. За буржуазное благополучие и реакцию 20-х годов пришлось расплачиваться. Рухнула Британская империя, мировые потрясения  Октября прокатились по всему миру – наступила эра национально-освободительного движения и демократизации. Время 30-х годов – время заигрывания с тиранами: надо было оттянуть сроки войны, подготовиться к ней. Западный мир спасло лишь одно – столкновение двух тиранов было неизбежно. Пространства и богатства России соблазняли весь мир, соблазнился и Гитлер, но сначала захватил континентальную Европу. Флота, подобного американскому или английскому у него не было. Он оказался между двух огней. С любой стороны могли ударить в спину. Из России удар получился бы сильнее...

Но это уже не касается того, что случилось с большевистским социализмом и национал-социализмом. Эти идеологии превратились в ширмы для борьбы за мировое господство, преподнесли этой борьбе энтузиазм масс и народов, их основные гуманитарные послания остались невостребованными в полной мере, задавленными тиранией, а в дальнейшем технократией. Позже в текучке исторических событий они стали синонимом тирании и тоталитаризма. Со многими идеологиями происходит то же самое в настоящем: например с либерализмом и демократией – они стали мировоззрением новой капиталистической реакции и экспансии – глобализма, и несут не свободу, а новое рабство народам. Пришло время для создания новых идеологий, для реабилитации старых и наполнению их новым содержанием, как, например это случилось с католицизмом. Выбор за народами и обществом, как всегда за свободу против рабства.

86.

На заметку поклонникам гегемонии. Опыт поражения Нацистской Германии и Советской России показывают не столько то, что они проиграли по экономическим, политическим или социальным причинам, сколько доказывает, что нельзя воевать со всем миром сразу.

87.

Об основах. Каждый может стать господином – основа нацизма. Господ не будет – основа большевизма.

88.

Поглубже в сущность. Большевизм важен не в процессе, а в результате. Такова справедливость большевизма. Иначе, появляются избранные, которые «ради нас пьют молоко и едят яблоки»34. Фашизм – это опирающийся на национальные интересы и энтузиазм масс, реакционный консерватизм. «Крайним выражением политической реакции является фашизм – террористическая диктатура наиболее реакционных и агрессивных кругов финансовой олигархии»35.

89.

Как оставаться чистым, моясь в грязной воде. Недостаток исторической науки состоит в том, что достижения и победы всегда приписываются только отдельным личностям, сословиям, народам, не учитывая часто, частный и совокупный вклад в исторические события. Многие недовольны этим. Но зато этот недостаток порождает и то преимущество, что поражения и позор можно спихнуть на кого-то одного: человека, народ, сословие, вежливо умалчивая о частном и совокупном вкладе в историческую драму. Еще проще все свалить на пороки системы и идеи: тут уж никто не виноват, судьба… А ведь если потянуть за ниточки, то виноватых будет много. Самыми виноватыми остаются все же те, кто не был наказан за свой вклад, да еще и поживился. Тот, кого делают козлом отпущения обычно, ни физически, ни умственно не способен причинить столько зла, в котором его обвиняют. Это удобно – всегда плевать в одну могилу и быть уверенным в том, что точно знаешь причину всех бед. Однако, причины порождаются существами куда более жалкими и незаметными, чем всем известные герои Зла. Главное вовремя прикинуться жертвой, успеть смыть с себя лоск высокомерного и самоуверенного палача и попытаться откупиться.

90.

What does it mean36 «шовинизм»? Шовинизм может быть не только национальным. Уже существуют трактовки этого термина в таком виде как «мужской шовинизм», «языковой шовинизм». Шовинизм означает не просто превосходство «своего», но «свое» является в нем исходной точкой для оценки всего «чужого». В языкознании было время, когда латинский язык, то есть «чужое», доминировал над «своим» в религии и литературе. Но с усилением национальных государств и возвышением европейских гегемоний «свое» постепенно стало значить больше и главнее. Так что шовинизм прокладывал себе дорогу вместе с колониализмом, индустриальной революцией, национально-освободительным движением. Шовинизм процветал и рос до тех пор, пока не превратился в предрассудок, в фетиш гнева тех, кто захотел, чтобы «свое» было «общим» – общечеловеческие ценности, общие права…Но его сохраняют, как выгодный предосудительный ярлык против всех, кто свою рубаху носит ближе к телу. Таким образом, шовинизм – это необязательно что-то «великорусское», но может быть и чем-нибудь «мелконацменским» и т.д.

91.

«Откуда не ждали». Слово «фашизм», так часто в последнее время употребляется на телевидении, в печатных СМИ, в разного рода полемике, в книгах, что уже становится частью обыденного менталитета. Несмотря на то, что оно несет на себе некий негативный исторический смысл общественного бытия, слово «фашизм» становится тривиальным в современной мрачной пессимистической действительности. Что-то сродни, алкоголизму, терроризму, ДТП, инфляции, экономическому кризису – даже мягче их. Нечто размытое и непонятное «где-то там», «что-то плохое». «На улице М. произошло ДТП. Погибло 2 человека, водитель в реанимации»; «Группа профашистских тинэйджеров избила чернокожих студентов»; «Задержан гражданин Таджикистана с крупной партией наркотиков», «Уничтожена студия по производству порно-фильмов с участием несовершеннолетних» и т.д. и т.п. Кто-то с этим все время борется, кто-то помогает всему этому продолжаться. А почему все это вообще происходит? «Это жизнь, ничего не изменишь, она полна страданий». Некоторые считают, что государство должно контролировать преступность, а не бороться с ней. Это звучит глупо и наивно в стране, где преступность контролирует государство. Никто ни с чем бороться не будет: ни с фашизмом, ни с алкоголизмом, ни с коррупцией, ни с терроризмом… Некому бороться. Все заняты своими шкурными интересами.

Чтобы бороться с каким-либо социальным злом следует сначала отстоять свое государство, уничтожить мразь, а потом уже решать социальные проблемы. В книжных магазинах трудов об истории третьего рейха, криминальном дележе и разворовывании России, порнографических романов больше чем философских трудов всякого рода гуманистов и человеколюбцев. В начале 21 века фашизм в этой стране становится действительно обыкновенным. Как и все остальное зло,  привычным. Привычка становится традицией, традиция создает уклад, уклад определяет мораль, мораль решает, что «хорошо», что «плохо». Обычно «хорошо» то, что наиболее «обычно», как, например, мафия на Сицилии.

 92.

Большая правда о фашизме и нацизме. Сейчас принято по всякому поводу, намеку обвинять в фашизме и нацизме. Это происходит так оперативно и безапелляционно, что уже невооруженным глазом видна своеобразная «превентивная» политика. Однако непонятно, что она предостерегает – общественную болезнь или аналогичное фашистскому  экспансивное движение, программу чьей-то эмансипации? Нельзя обвинять в фашизме или нацизме только из не дружественных отношений или нелюбви к представителям другого народа. Это проявления бытового порой агрессивного национализма, который присущ всем народам и является скорее атавизмом традиционного мышления, нежели экстремизмом. Также неправомерно обвинять большинство народа в нацизме лишь из-за проявлений сектантского и группового характера в среде молодежи с неустановившимися идеалами и склонностью к внешней атрибутике радикальных субкультур. Особенно неправильно это делать в стране, где были уничтожены все моральные ориентиры на будущее, причем с помощью государства.

«Бескорыстные» обвинители приводят много эмоциональных аргументов, но не объясняют никогда, в чем сущность проявлений таких сложных социальных, даже геополитических явлений как расизм, фашизм, нацизм. Содержание и структура этих феноменов не раскрывается, а скорее скрывается, особенно от тех, кому пытаются навязать комплекс социальной вины. Происходит это потому, что в корне этих явлений кроются мотивы, связанные с интересами самих «бескорыстных» и «гуманных» обвинителей. За расизмом, фашизмом, нацизмом стоит в первую очередь идейная программная установка на экспансию, эмансипацию, захват территории и ресурсов чужого народа в архетипе агрессора. А также системная деятельность на разрушение и уничтожение чужого народа и государства. Это не вспышки гнева или беспорядочные погромы – по сути рефлексии. Нет, за нацизмом стоят мощные агенты и группы влияния внутри и вовне страны, которые опираются на ожидания большинства народа и ведут идеологическую работу и агрессивную деятельность, направленную против враждебных масс и их активных агентов. Фашистская или нацистская деятельность предполагает высокоорганизованные и оперативные виды агрессии против чужого народа. Необязательно они проявляются в виде прямой агрессии или геноцида в форме резни. Не все «алчущие» могут позволить себе мощную армию и толпы фанатиков. Поэтому агрессоры могут действовать и другими методами – скрытными, политическими, но, по сути, массовыми процессами: «холодная война», моральное разложение (план Даллеса), организованная преступность, наркоагрессия, культурное притеснение, давление через СМИ,  финансовое закабаление, проникновение во все эшелоны власти. Для примера такой агрессии можно привести выдержки из книги А. Кана «Тайная война против Америки» о проникновении нацизма в США, для разрушения основ Америки ради построения Мировой Германии: «В каждой стране, на которую нападал Гитлер, он заранее создавал «пятую колонну» психологических диверсантов, чтобы подрывать дух народа, сеять сомнения, смятение и измену. <…> В период с 1933 по 1939 г. в Соединенных Штатах, как грибы росли десятки американских фашистских организаций… эти «отечественные» фашисты в своей пропаганде винили во всех социальных и экономических бедствиях «евреев»…»37. Невольно напрашиваются аналогии с сегодняшним радикальным исламом.  Превентивное обвинение во всех пороках чужого народа – один из приемов подобной борьбы.

Но самое главное для настоящего фашизма и нацизма – это поддержка государством их агрессивной политики. Это может быть и свое государство и государство «народа-жертвы». В истории немало примеров, когда государство угнетало и уничтожало «свой» народ, ради чужих. Они являются колоссальными историческими драмами: Вавилон,  Хазария, Англия, СССР… В наше время тоже есть примеры: США, Франция, Россия. В этих странах государство защищает другие народы во имя ложных гуманных ценностей, несмотря на открытую неприязнь этих народов к их собственным коренным нациям. Вот вам большая правда о фашизме и нацизме – нацисты и фашисты – это те народы-агрессоры, за которыми стоит государство, проводящее их политику, руководствующееся интересами агрессора. Еще при этом следует повториться, что агрессивную нацистскую политику поддерживает большинство народа-агрессора, если и не прямо, то в виде собственных выгод и преимуществ.

Теперь, собственно, можно рассмотреть, как в контексте вышеизложенного выглядит русский народ: его чаще всего обвиняют в разжигании межнациональной розни и профашистских идеях. Во-первых, у русских достаточно большая (до сих пор самая крупная по территории в мире и по населению в Европе) и очень богатая ресурсами страна. Им не надо осуществлять никаких экспансивных планов. Предки оставили русским богатое наследство. Во-вторых, государство в этой стране абсолютно никак не поддерживает русских, ни у себя на территории, ни за ближними и дальними рубежами. Да, в третьих, и нечего ему поддерживать – нет у русских своей национальной идеи: они разобщены, разделены, забиты, угнетены, кто нищетой, кто суетой индустриального и постиндустриального миража. И, наконец, в четвертых, если бы в России и была национальная рознь со стороны русских, то не в виде эпизодов с таджиками и неграми, а в виде «русского бунта – безумного и беспощадного» с десятками тысяч жертв и сотнями тысяч беженцев: русских сто миллионов, а не русских гораздо меньше, особенно по отдельности. Однако беженцы и эмигранты, наоборот, наводняют Россию из других стран, во многих из которых межнациональная рознь является основным источником миграционного движения. Так что русские люди никакие не фашисты, а тем более не нацисты, особенно в свете исторических событий. Фашисты и нацисты – это те, кто агрессивно настроен против всего «русского», и кого поддерживает нынешнее государство в деле уничтожения народа. Фашизм – мощная агрессивная идеология и практика жизни государства и народа, а не шалости горстки задолбанных равнодушием общества и государства подростков.

Сегодня в России зреет новая уникальная форма нацизма – полинацизм (нацменизм)39. Он в отличие от гитлеризма многонациональный, но направлен не на многие другие народы, а на один народ. Как и полвека назад русские и их страна – цель колонизации и порабощения, но не одной культурой, а кучей культурок, жадных и злобных. Пока что все так называемые «организации профашистского толка» и экстремизм, направленный на межнациональную рознь, всего лишь слабая рефлексия против многонационального вторжения и оккупации России. И важно ответить вот на какой вопрос: имеет ли народ, например, русский равное с другими право защищать свою культуру, свой суверенитет и национальное самосознание, свое существование против враждебности и агрессии других народов? Полвека назад ответ был – «Да». А что сейчас?

93.

Экстремизм и обыденное зло. Следует обязательно разделить и специфически определить такие понятия как шовинизм, нацизм, расизм, фашизм, расизм, антисемитизм, национализм, хотя бы по родовидовым отношениям. Следует четко уяснить, что, например, фашизм и расизм не имеют по отношению друг к другу никакого отношения, также как демократия по отношению к капитализму. Капитализм без демократии абсолютно возможен, также как и расизм возможен в демократической стране.

Можно ли все эти идеологические фантомы осуждать в большей мере, нежели наркобизнес, алкоголизм, табакокурение, игорный бизнес, проституцию, торговлю оружием, работорговлю? Все последние перечисленные явления ежегодно убивают и калечат судьбы миллионов людей. К ним просто везде привыкли, как утверждают психологи. Например, автокатастрофы убивают сотни тысяч людей каждый год, а людей шокируют авиакатастрофы, потому что они реже. Здесь играет роль всего лишь на всего психологический эффект, чрезмерный от удивления – «ведь авиатранспорт самый надежный!». Это будоражит. То же происходит со всякими ксенофобиями: они пугают и будоражат, но так ли страшен черт как его малюют? Все кивают на историю, указывают на то, что во всем виноваты люди, которые во что-то там верили и забывают про ту лепту, которую внесли в это циничные дельцы и проходимцы от бизнеса – капиталисты. Они не питали иллюзий, для них главным всегда было захапать побольше денег и поставить побольше народов на колени. Но об этом учтиво помалкивают: да, IBM поставляла оборудование для концлагерей, ну и что, с кем не бывает, кто не ошибается? Если господа прощают себя и люди их за это прощают и не наказывают, почему бы им всем не простить и не взирать снисходительно на тех, кто заблуждается? Оставьте их в покое, не мешайте им заниматься своим делом, боритесь с наркобизнесом.

94.

«Дону Кроче больше нравились демократические порядки, и он возмущался действиями фашистов»39. Если вы «фашист», не стесняйтесь этого, не пытайтесь скрывать своих убеждений и искать оправданий.  В этой стране не стыдно быть олигархом, криминальным авторитетом, оборотнем в погонах, взяточником, коммунистом, вором. – Чем фашисты хуже их?  Особенно, свои фашисты – это ведь не они убили 50 миллионов в прошлую войну, не они мучили в концлагерях людей. Конечно же, фашисты могут сделать так в будущем, а могут и не сделать. Может быть, они стали более гуманными и миролюбивыми, как церковь со времен инквизиции? Зато с высоко поднятой головой, по-господски, с гордыней и высокомерием живут здесь те, кто спаивал миллионы водкой, те, кто грабил миллионы либерализацией и приватизацией, те, кто продает тонны наркотиков, вывозит миллиарды долларов за рубеж, продает людей в рабство. Скоро они своими делами затмят зловещую славу 3-его Рейха. По сравнению с ними нынешние «фашисты» – пионерский отряд, октябрятская звездочка. Этих людей пугает тоталитаризм фашистского типа только по одной причине – фашизм, хотя и зло для свободного общества, но он не терпит никакой конкуренции в сфере власти. Фашизм уничтожает организованную преступность (исторический факт), заставляет капитал вести себя лояльней – он вводит его под контроль национальной политики. Вот почему «фашистов» так яростно нынче осуждают. При сегодняшней «демократии» есть такие свободные граждане, которые мыслят также масштабно, как Гитлер: «сорок миллионов вымрут, сорок народятся». Никакая демократия не способна умалить этих людей. Так что, неважно сейчас, фашист ли вы, ваххабит, олигарх, вор, сектант, педофил, потому что в этой стране НЕТ ДОБРА. Все равно кем быть, лишь бы не сдохнуть и править.

95.

Ни либерализм, ни марксизм, ни социализм, ни консерватизм и т.д. лежит в основе социальной политики современной России, а всем до боли знакомое кумовство и землячество, которое тоже гордо несет свой «изм» – непотизм во главу «национальной идеи» страны.

96.

Непотизм vs. Социальный (общинный) принцип. Индустриальный мир вырвал общество из традиционного образа жизни в свой иерархический, карьерный, технократический уклад. Общество стало производить социальные ресурсы для такого уклада. Но в нем, как и всегда остаются и формируются группы людей живущих «своим кругом», ложным эпикуреизмом, принципом «рука руку моет». Такое устройство часто свойственно элитам всяческой власти: «землячество», «кумовство», «родственные связи» привлекают в сферу управления целый сонм людей неспособных созидать. Они закупоривают, вводят в застой всякую деятельность, работу любого института или организации, если непотизм становится тотальным принципом генерации управленцев и власть имущих. Нет свежей крови, нет свежих сил и идей. В то же время индустриальное общество начинает производить избыток и соответственно неудовлетворенность тех людей, которые в силу образования и волевого характера должны развивать общество, но не могут – их места заняты дармоедами, коррупционерами. Естественно, что начинают возникать центры борьбы с подобным «непотическим» принципом распределения властей, за общинный принцип достижения власти по заслугам и по всеобщему выбору. Это борьба не против конституционного строя, политического режима государства, а против людей, не желающих удовлетворять запросы современного общества, тормозящих его развитие, и стопорящих его естественный современный механизм распределения власти старым сословным, регламентирующим, феодальным.

Еще один из результатов непотизма – временщики, люди долгое время находящиеся у власти, не дающие дорогу молодым, узурпаторы от системы. В современном обществе власть должна быть динамичной и постоянно меняться, обновляться – долго у власти может оставаться человек, только если в какой-либо сфере мощный кризис, и только до тех пор, пока он не справится с этим кризисом. После он тоже должен уйти. Таких людей единицы – временщики могут пролонгировать кризис под себя. Поэтому судьбу сильной личности следует определять всем миром, а не указом, назначением.

[6:13. Элиту должна воспитывать партия, а не семья.]


5. Немного о власти.

Власть поневоле аморальна, и один из важнейших навыков для ее достижения – умение взглянуть на обстоятельства не с позиций добра и зла.
Р. Грин

97.

Власть не говорит и не молчит, власть утверждает и действует – четко и жестко.

98.

Если власть может что-то кому-нибудь сделать, но не делает, значит, власти этого не надо, не в ее интересах, не выгодно: эмоции, чрезмерность могут в перспективе привести к обратному результату, противодействию.

99.

У «воли к власти» нет диалектической противоположной категории. Она противопоставляет себя лишь посредством своих субъектов, тем самым, создавая «порочный круг» человеческого бытия. Общество, общественная формация, опирающиеся на «волю к власти» идут к перманентной войне, бесцельному самопожиранию человечества. «Воля к власти» не должна быть процессом и целью, а только методом для определения направления жизненных интересов и их достижения.

100.

Раньше врали по-крупному, утверждали тысячелетний рейх, мировую революцию, «светлое будущее», «рай коммунизма»: «несколько лет упорного труда – десять тысяч лет счастья». Нынче же говорят: «может быть через 5-10 лет что-нибудь да улучшится» и перечисляют прогнозируемые показатели, постоянно оправдываясь и ссылаясь на трудности времени: такое время – оно во всем виновато. Так выглядит попытка правдоподобия – мелкая ложь. Как измельчала власть!

101.

Недаром в народе верят, что имена влияют на судьбу, особенно имена предков. Они несут своим образом власть над живыми через века, на их образ возлагается ответственность за судьбу каждого живого. Самые опасные экстремистские и идеологические трактаты, самые безнравственные письмена меркнут перед грандиозностью зла, произвола, тирании, террора коротеньких подписей власть имущих и чиновников. Эти произведения пера обрекают на смерть, нищету и страдания миллионы и миллиарды людей через человеческое имя.

102.

Власть, прежде всего, должна отвечать за страну и народ, а не за чьи-то и какие-то (сраные) деньги. Народ платит налоги, прежде всего, за свои права, а не за права чиновников.

[6:14. Престиж новой власти. Новая власть должна избавиться от своего наследия, «духа тяжести». Она обязана отомстить всем своим старым, слабым врагам. Это не вопрос морали или гуманизма всепрощения – это необходимость. Нельзя, чтобы прошлое могло посылать камни в настоящее. Новая власть возвращает долги презрения – это духовное «снятие» скорбного прошлого. Она рассчитывается за все обиды, унижение, презрение, несправедливость со стороны всех лиц, ответственных за негативный опыт власти. Вернуть надо и все достопамятные долги за унижения предков и родителей. Наказать следует даже мальчишку, который дразнился когда-то во дворе. Это не жестокость, а очищение от слабости. Тот, за кем тянется шлейф долгов и застарелых неудач не сможет воспарить. Новой власти необходим carte-blanche41 для будущего.]

103.

Один из главнейших принципов свободного государства – это ограничение срока власти (и не только государственной).


6. Образ политика.

Всегда помните, что великие мира сего отмечены теми же мелкими страстишками, что и вы: точно так же робки или наглы, скупы или двоедушны. Где же черпают они свое величие? Отнюдь не в самих себе, а в вашем воображении. Величие человека подобно его славе: оно живет и дышит на устах других людей.

А. де Ривароль

104.

Действия политиков определяют на кого ложатся социальные проблемы, и с кого они снимаются.

105.

 «…Вверить свои 5-10 лет жизни пустым обещаниям безыдейного болтуна – это смешно».

106.

О типологии вождей. Есть вожди, которые ведут вперед, и те, которые гонят вперед.

107.

Лидер.  Лидер – это не гений или великий специалист во многих или одной сфере деятельности – необязательно. «В таких людях, несомненно, не следует искать гармонии всех интеллектуальных и моральных качеств»42. Лидер – это твердое «да» или «нет», это воплощенная «воля» и «здравый смысл».

108.

Воля. Воля может отождествляться лишь с личностью. «Государство – личность»: вряд ли. Личность – это живое существо, которое может отождествлять свою волю с чем угодно, лишь бы внушить ее другим личностям: с богом, государством, народами, светлым будущим. Главное ей самой в это поверить. Воля и вера: что источник чего? Вера порождает волю. Воля подтверждает/опровергает веру.

109.

Чем отличается бизнесмен от политика? Чем отличается экономика от политики? Это две стороны одной медали. Бизнесмен зарабатывает деньги, политик зарабатывает людей. Сфера первого – капитал, собственность, средства производства; сфера второго – люди, общественное мнение, энтузиазм масс и интересы групп. Для бизнесмена главное деньги, у политика «верховный властелин современности – общественное мнение»43. Один занимается материальными потребностями людей, другой их идеалами: где-то здесь они пересекаются. Эквивалент стоимости для обоих: деньги и человеческие страдания – взаимообратные эквиваленты.

110.

Дилемма политика. Нельзя давать пустых обещаний, но в то же время нельзя и не давать обещаний на будущее. Будущее же может не оправдать данных обещаний, и они вновь окажутся пустыми. Обещания может давать и тот, кто не верит в них, знает наверняка их несбыточность, и тот, кто верит, что они осуществятся в какой-то мере. Таким образом, мы приходим к парадоксу лжеца в перспективе. В доверии к политику следует исходить, прежде всего, их того, что он собирается сделать для себя, использовать власть в своих целях. А о возможности успеха его программы в интересах доверителей надо судить по словам и действиям его врагов: враги дают достаточно аргументов против. В некоторые обещания люди верят тысячи лет. Политик не может дать таких обещаний – его удел современность. Но он может примазаться к славе таких обещаний. Придется верить в то, что хочется – в объект, а не в тех, кто его обещает – субъект. Если люди не получают то, во что они верят хотя бы понемногу, постепенно в ближайшее время, то их перманентно обманывают и кормят несбыточными обещаниям. То есть политик говорит «я ваш объект, я – то, что вам было нужно, зачем вам еще что-то, я – все, что вам необходимо». Субъект обещаний подменяет объект обещаний. Объективное заменяется на субъективное – на ложь. Людям нужен лидер для себя, своих интересов, а не для него самого и его целей.

[6:15. Один из «advocatus diaboli»44 – говорить про себя, но не про свою деятельность и планы, 6отвлекая своим «я» от своих секретов.]

111.

Политик должен выглядеть привлекательно, хорошо – большинство тех, кто верит в него, страдают идеализмом.


Глава III. Экономика.

7. Против экономических учений.


Индивид стремится только к собственной безопасности и выгоде. И его направляет невидимая рука, чтобы в конце концов содействовать тому, что не входило в его намерения. Преследуя собственные интересы, он часто в большей степени способствует процветанию общества, чем если бы он к этому сознательно стремился.

А. Смит

112.

Против экономических теорий (учений). Начиная с ХIХ века и по сегодняшний день экономические теории стали доминирующей мировой идеологией, своеобразной религией экономики. Жрецы этой религии – всякого рода экономисты берутся утверждать, что экономика – это главное явление человеческой жизни, которая проникает во все ее сферы и решает все ее проблемы. Поэтому экономическая наука «имеет право» вмешиваться во все жизненные реалии человека: объяснять и решать их, давать на все советы, и быть непререкаемой истиной. «Все решает экономика» - Да. Но, например, если человек – нищий, то, что она тогда решает? Просто определяет его статус в экономической системе? Чем тогда экономика лучше средневековой инквизиции? Объясняет причины этой нищеты. Любая цыганка, хиромант или астролог объяснят эти причины своим способом не менее веско, обоснованно и убедительно, и будут правы. А возможно даже помогут решить человеку его проблемы дельным советом.

А как насчет таких негативных явлений, как наркобизнес, алкоголь, табак, азартные игры, войны, геноцид, проституция и пр.? Если предположить, что эти феномены имеют неэкономическую природу, то монополия экономических знаний рушится. Значит, экономика решает не все. Если же за этим злом стоит экономика, то в какой степени экономисты всех мастей отвечают за эти негативные издержки «всеобщей кормилицы»? они обычно открещиваются от этих явлений как не имеющих никакого отношения к «истинной, великой науке – экономике». То есть они говорят примерно следующее: «Это всего лишь бизнес, и к экономике это не имеет никакого отношения». Парадоксально и смешно.

А может у экономики есть особый раздел знаний, как у любой религии, своеобразное «служение дьяволу». Может у экономики есть свой «дьявол», который учит грабить, делать людей нищими, безработными, торговать людьми, детьми, устраивать войны. За всем этим стоит желание экономики господствовать, свои недостатки экономика превращает в достоинства. Главное для нее – деньги. Ради этого «золотого тельца» экономика уничтожила экологию земли и теперь просто убивает людей. Экономисты же объясняют, что это все от неразумности и недоразвитости общества, хотя ранее провозглашали индустрию как величайшее благо и прогресс сверхразвитого общества. Где кончается ложь жрецов экономики? Экономические прогнозы не более точны и вразумительны, и, чаще, даже более ложны, чем климатические,  и более преднамеренные, чем астрологические. Из экономических теорий выросла такая идеология господства как империализм, которая уничтожила миллионы людей. Но виноваты не экономисты, а кайзер, фюрер, вождь народов и прочие параноидальные садомазохисты. Экономисты возмутятся: «Конечно же, экономическая наука не имеет никакого отношения к таким уродливым явлениям человеческой действительности как фашизм, нацизм, антисемитизм, большевизм, коммунизм!». Последний «изм»,  кстати, возник как экономическая теория. Разве эти идеологии и практики не имеют под собой экономических причин, и не являются просто реакцией на идеологию империализма, попыткой человеческих сообществ избавиться от оков шовинистических экономических теорий, так же как от догматов религии? Всех еретиков экономика наказала, уничтожила и осудила. Сама же она чиста, потому что объективна, потому что она – наука. Главная наука для человека. Экономические реалии пытаются подменить собой жизненные. «Экономика – это жизнь, это синонимы, это одно и тоже». Все бы так, если бы какие-то «психологические барьеры» не решали судьбу котировок акций на бирже.

На самом деле  у экономики много конкурентов в сфере объяснения жизни и решения жизненных проблем человечества: антропология, геополитика, социология, психология, философия – все это науки, которые пытаются, также как и экономика «решать все», и все они обладают довольно стройной и логичной структурой, чтобы это делать. А экономика для них всего лишь часть от целого, не самая главная. В конце концов, есть еще и религия. Исламский фундаментализм, например, успешно противостоит в сознании своих адептов последнему детищу экономической науки – глобализму.

Глобализм – это новая сказка о земном рае от господ экономистов-капиталистов. Именно проповедники капитализма считают, что все проблемы можно решить экономическим путем, что политика – это сконцентрированная экономика, что война это продолжение политики другими средствами – на первый взгляд  не экономическими. Хотя самым здравым экономистам давно известно, что война – лучший бизнес. Да и вообще жрецы от экономики не так наивны в своих убеждениях и решениях. Эти пройдохи инициировали создание системы образования, которая учит всему чему угодно, только не экономике. Экономика – главная наука, для избранных. Но кто-то должен и хлебушек выращивать, и за станком стоять, и лечить, и развлекать и т.д. Все это и есть экономика. Она также разнообразна по деятельности, как и католическая миссия – всем найдется дело и место. Хотя логичным было бы всех учить экономике, всех делать банкирами – ведь это же самый правильный способ зарабатывать деньги. Простой банковский служащий получает больше, чем, скажем, простой учитель, хотя учатся они одинаковый срок. При подобных аналогиях делаются ссылки на способности и разнообразие интересов людей, что, в общем-то к экономике отношения не имеет. Таким образом, экономика изначально лицемерна по отношению к своим участникам. Если что не так, то это всего лишь жизнь виновата. Но ведь экономика и жизнь это одно и тоже по понятиям экономистов.

Все это происходит из-за смешения и извращения жизненных реалий и их принципов. Экономика – это не жизнь. Она не делает воздух, не лечит болезни, не заставляет людей любить. Она – часть жизни и не всегда самая важная. Существует много примеров того, как очень обеспеченные люди кончают жизнь самоубийством по совсем неэкономическим причинам, а многие находят смысл жизни в таких сферах, которые не имеют с экономикой ничего общего.

Экономика важна для людей – глупо это оспаривать. Она – изобретение человека, как и другие. Медицина нужна не для того, чтобы зарабатывать на ней деньги для экономики, а, наоборот, экономические схемы деятельности необходимы медицине, чтобы эффективнее лечить людей. Статистика экономики – это не часть экономики, а часть статистики, которая решает уйму задач. Заводы должны строиться не для того, чтобы загрязнять окружающую среду, а улучшать жизнь человека. Человек работает не для того, чтобы зарабатывать деньги, а для того, чтобы жить полнокровной жизнью. Вот  здравый смысл и подход, с которого следует начинать думать об экономике и наделять затем ее уже волшебными свойствами. По заслугам.

113.

Не следует верить в экономику, только потому, что огромное количество предметов и явлений назвали экономическими. Экономика довлеет над всеми сферами человеческой жизни. Но так ли это на самом деле?

Сила тяжести – есть сила тяжести, и она не имеет к экономике никакого отношения. Биологическая эволюция видов знала времена, когда экономика вообще не существовала. То есть экономика как явление – временное и имеет очень короткую историю в геологическом масштабе. Никакая экономика не могла заставить появиться науку. Ее двигал разум, а не экономика. Еще недавно большинство жителей планеты сильнее верили в богов, чем в экономические законы: для людей важнее была духовность и отношения с природой.

Да и сама экономика представляет в плане какого-либо становления довольно размытый процесс. В данном случае на экономические процессы сильно влияют психологические факторы ее участников и теория вероятности. Экономика не такая уж всеобъемлющая область бытия: ее нет ни в Арктике, не в Антарктиде, ни в еще многих глухих уголках Земли, ни на Марсе. Вполне вероятно, что через много столетий экономика и ее законы станут лишь небольшой и даже малозаметной сферой для деятельности человека, как сейчас, например, разведение лошадей, кузнечное дело, строительство парусников. Поэтому надо верить в то, что предвечно установлено: в землю, в жизнь, в Творение, в память, в человека.

114.

Проблема экономики не как в явлении, а как в религии. Она давит человека больше как религия, чем как объективность.

115.

 Экономика начинается не с производства или обмена, ее ключевое начало – эксплуатация. Ее основная мораль: мораль господ и рабов. Ее существование зависит от вечной, жалкой борьбы человека за кусок хлеба, за свое место под солнцем. Экономика не решает проблем человечества, она их эксплуатирует и порождает новые. Все кто спасал людей от бед, делали это из необходимости и гуманизма, а не из экономической конъюнктуры. Экономическая конъюнктура движет людей в обратном направлении – дегуманизации. Развитие экономики не только созидало, но и разрушало: были отравлены вода, земля, воздух, уничтожены бесчисленные традиции и культуры ради универсального, но часто недостижимого для большинства счастья. Для большинства жителей планеты экономический достаток лишь иллюзия, придуманная сказка, данная как дешевые стеклянные бусы в обмен за смерть духовного золота их культур. Баночка «Коки» не утолит жажду как родник живой культуры и традиции, да и реальную тоже. Человечество должно стремиться к большему, чем к порочному кругу экономических зависимостей: например, к всечеловечеству, к Космосу, к Богу. Экономика – средство, а не цель.

116.

Диалектика экономического рабства. Кто устанавливает цену – господин, остальные рабы – им назначают цену.

117.

Для экономических жрецов понятие совесть и грех не существуют. Есть лишь «объективные» экономические законы. Но по большей части с законами экономики поступают тоже «по-экономически»: что более выгодно, то и объективно.

118.

Финансовое благосостояние таких рентабельных и малозатратных форм бизнеса как игорный бизнес, производство алкоголя и табака, пенсионное страхование и пр. основывается на том, что большинство его участников, клиентов проигрывает.

119.

Зачем экономике нужна политика? Политика – единственный способ нарушить чужой уклад, порядок экономики. Все замешано на психологии и человеческих слабостях.

120.

Благотворительностью можно обмануть лишь обессиленных. Они готовы обманываться, смиряться и даже радоваться любым подачкам, только бы их жизнь немного стала легче той беспросветности, убожества, в которую их законопатили господа-благотворители, меценаты. Тех же, кто борется, не обманешь – господа должны вернуть все, что присвоили по произволу. Надо делиться не по принципу Насреддина «меня с коровами десять, и вас с коровой десять», а по-христиански «если есть у тебя два платья, одно отдай», иначе говоря, отдай не десятину, а половину. Господа спросят: «А почему надо вообще что-то отдавать?». Ничего не надо отдавать, только потом не следует взывать к справедливости, к помощи общества, к народу, если кто-то будет отбирать. Дело МБХ – красноречивый пример этому. Раз можно взять по произволу – значит, можно и отобрать: это по-честному, это закон экономики.

121.

«Все зависит от экономики, но экономика сейчас в глубоком кризисе, ее надо восстанавливать, поднимать и развивать, вот тогда…» - Что от нее зависит?

Может современная экономика западных стран решить демографическую проблему? – Нет. Значит, экономика ее вообще не решает и не может решить. Рождаемость процветает сегодня там, где экономика находится в зачаточном состоянии. Что вообще тогда решает экономика?

122.

«Экономить – значить, зарабатывать». Очень хреново, когда экономия становится единственным средством пропитания, основным видом заработка.

123.

Экономика, откладывающая на «черный день» – это звучит, как из области «бабушкиных рецептов» по сохранению наличных средств. Этакое обывательское «про запас», «заначка». Что так правильно делать и подобное в рамках «здравого смысла» обществу объясняют профессиональные экономисты и политики, за плечами которых научные знания, а не «горьковские» университеты. Столь наивное представление про «черный день» разъясняется на примерах недавнего «дефолта», который, по сути, был не внезапным экономическим кризисом, а спланированным  экономическим преступлением – пирамидой ГКО. За это преступление не был наказан ни один человек, потому что его совершило само государство и правительство. Таким образом, получается, что «черный день» возможен, если правительство вновь захочет совершить преступление, вот поэтому оно и изымает огромные деньжищи из бюджета в золотовалютный и стабилизационный фонды. Этих денег уже нет в стране – они лежат под проценты в зарубежных банках. После такого колоссального вывоза капитала правительство еще уговаривает бизнесменов не вывозить его. Все знают, что случилось с золотым запасом СССР – его украли. Никто и за это тоже не ответил перед законом. Нынешнее изъятие гигантских доходных средств из экономики уже наполовину воровство. Ими распорядится кучка людей в своих интересах, и эти деньги лишь номинально значатся как государственные. Вполне вероятно, что их вбухают в нереальные подставные проекты и спишут по типу «долгостроя», потому что эти средства на данный момент вне поля деятельности Минфина  и реального бюджета страны, не контролируются его расходной частью – «бог дает денежку в карман, а черт – дырочку».

124.

Экономика России «привязана» то к доллару, то к «нефти». На самом деле она привязана к частным интересам олигархов и монополий.

125.

«Священные коровы» экономистов – банки, огромные состояния, собственность – необходимо исследовать на предмет «обоснованности прибыли» в сопоставлении с государственным бюджетом и прибылью/доходами населения, общества. На основании какого экономического закона формируются кредитные ставки и проценты банков? Насколько они обоснованы в отношении выплат клиентам и прибылью самих банков? Каким образом в кабалу банков попадают целые государства, миллионы людей – это естественное стечение обстоятельств или политика банков? Как вообще может человек заработать миллионы и миллиарды за короткий срок, если ему не «помогают» кризисы и войны, то есть горе миллионов и миллиардов людей? Чем обосновывается прибавочная стоимость: экономическим законом или человеческой жадностью (психологией)? Благодаря каким экономическим законам возникает крупная частная собственность, и в какой мере она легитимна?

[По моему невежественному мнению, человек не может зарабатывать больше чем все те люди, которые на него работают. Если его доход в два и более раза превышает доходы его работников, значит, он их обворовывает (доход может быть меньше, равным, чуть больше). Они создавали эту прибыль, работая вместе, и, хотя на главе бизнеса огромная ответственность за него, она не выше чем совокупная ответственность всех его работников. К тому же не следует забывать, что за бизнесменом еще числится «священное» право собственности – поэтому он имеет вдвое: прибыль и собственность.]

Социуму пора предъявить экономике свой счет. Пришло время посчитать все по-честному в интересах общества.

126.

Новая ответственность. Современные богатые и сверхбогатые люди считают достаточным лишь уплату налогов со своей прибыли. В виде благостной доброй воли многие из них избрали для себя роль благородных и добросердечных меценатов и благотворителей, жертвуя толику своих огромных прибылей на социальные нужды, которые в большой мере они вместе с государством и производили. И за все это их осыпают безмерной благодарностью. Но многие не заслужили ее, хотя есть и вполне  бескорыстные богатые, если к богатым вообще применимо такое определение.

Современное демократическое общество и либерализм, в общем, пошли на компромисс (что с либерализмом происходит постоянно) со всеми финансовыми тиранами общества.

Уже христианство в самом начале требовало от богатых делиться во искупление грехов.

Антиклерикальная идеология Ренессанса возродило меценатство, а позднее в Новое Время богатые с «доброго совета» Мальтуса и А. Смита взяли на себя почин альтруизма и благотворительности: «Одно из полезнейших действий благотворительности заключается в ее полезном влиянии на самого благотворителя. Гораздо приятнее делать добро, чем получать его»44. И можно отметить то, что многие деньги на благотворительность принесли пользу обществу. То есть подобный социальный процесс – позитивен. Его недостаток заключается в том, что он был стихийным, и зависел в целом от «доброй воли» богатых людей, в то время как их «злая воля» на протяжении всей демократической борьбы была перманентной. В конце концов, все пришло к негласному соглашению о том, что государство берет на себя всю социальную ответственность, а также в частном порядке, благотворительность будет сглаживать социальные противоречия.

Современная социальная политика развитых стран требует от экономики и бизнеса брать на себя реализацию крупных социальных проектов. Это связано, прежде всего, с повышением квалификации и наукоемкости социальных ресурсов. То есть экономике для роста нужны здоровые и образованные кадры. Стандартные государственные решения здесь уже не годятся. Постепенно многие образовательные, культурные, медицинские благотворительные проекты становятся сферой инвестиций в людей, и в конечном счете бизнесом. В целом это направление в виде «некоммерческих» фондов типа фонда Форда или Сороса – правильное. Но оно заинтересовано в экономической отдаче и возврате вложений. А это в какой-то степени тоже эксплуатация, «злая воля»: еще множество людей остается за бортом жизни.

В данной ситуации прогрессивные силы демократической борьбы – люди, которые выбивали из государства и элиты права для простых граждан и делали общество более социальным – должны переходить к следующему этапу в построении более справедливого общества. Обществу и государству следует вторгнуться в сферу частного интереса, то есть в сферу использования богатыми людьми своей прибыли. Богатство и методы его использования должны стать объектом всеобщей дискуссии и общественного мнения. Цель – сформировать новый государственный и социальный интерес в отношении этики богатства: «Плохо быть богатым в бедной стране». За бедность обязаны отвечать все, кто является ее причиной: и государство, и богатые, и сами бедные. Но бедным необходима надежда, чтобы не опуститься. Вот поэтому и нужен такой социальный проект: богатый человек должен тратить не только на себя и свою семью, но и на общество, и не только в виде налогов государству, ни и напрямую в общество. Это будет вменяться ему как необходимая обязанность и ответственность, а также как моральная ценность всего общества. Роскошь и неадекватная растрата богатства будут не только осуждаться обществом, но также будет нетерпимой, вызывать социальный протест. И даже преследоваться государством.

Потому что богатство – не только великий труд, великий риск, а порой и великое преступление, но и великая удача. Любая статистика, любая теория вероятности, да и просто жизненный опыт показывают, что далеко не всякому выпадает шанс стать богатым. К бизнесу вообще способно лишь 7-10% людей в обществе, а остальным что делать? И вообще подобная социальная ответственность по трате своей прибыли перед обществом идет на благо самим богатым. Их будет еще больше защищать государство, так как они снимут с него часть бремени за общество. Общество будет их ценить, потому что их удача и достижения будут общими. В конце концов, богатство перестанет быть постоянным моральным упреком и фетишем социальной борьбы, а богатые обретут возможность стать примером для будущих поколений и обретут не внешний, но духовный, подлинный аристократический лоск и достоинство.

127.

Принцип. Экономика должна быть рыночной – политика не должна быть рыночной: социальной, национальной, внешней и т.п., но не рыночной.

128.

Стабильность (экономической или социальной) жизни. Нестабильность жизни основывается на наживе – наживаться за чужой счет. Стабильность – жить самому и давать жить другим.

[6:16. «Деньги решают все» - не верьте! Люди решают все.]


8. Капитализм.


В начале ХХ века политическая карта мира свидетельствовала: капитализм, утвердившийся в передовых странах, проник в самые отдаленные уголки земного шара. Форпосты капиталистической цивилизации стояли не только на берегах Темзы и Сены, но и в Конго и на Ганге. На Западе устои капитализма, строя, покоящегося на эксплуатации человека человеком, представлялись незыблемыми.

Н. Яковлев

129.

Sin City45. Современный мегаполис в американском комиксе проявляет необузданную мощь каменных джунглей. Здесь власть и порок беззастенчиво и нагло пожирает людей. Если хочешь сохранить свою жалкую задницу – прячься! Правосудие и мораль «Города грехов» подчинены господству денег, алчности и разврата: защищают и культивируют эти пороки в самых изощренных формах. Нужна невероятная агрессивность, чтобы отстоять свою жизнь. И непоколебимое мужество, чтобы спасти чужую. На этом пути придется погибнуть, и придется убивать. Месть и убийство здесь становятся единственным истинным правосудием и справедливостью. Город грехов – это вымысел, в котором нереальное лишь ширма для «истинного мира», в котором совокупно отражается вся жестокость и все лицемерие нашей реальной жизни.

130.

Сейчас принято говорить, что Ленин, Маркс и Энгельс (список длинный) сильно ошибались. Но они слишком многого добились, даже ошибаясь. Добились гораздо больше своих критиков, как современников, так и ныне живущих. Как это объяснить? Такие люди появляются на Земле не для того, чтобы быть хорошими или плохими, правильными или неправильными. Они рождаются, чтобы сделать что-то важное, необязательно для людей.

131.

Развитие способа производства. Рождение нового способа производства характеризуется прежде всего технологическим толчком. Как следствие идет становление новых основных отраслей производства. Далее возникает потребительское или товарное производство. Затем ведется развитие товарного оборота. В завершение этот процесс вырождается в технологическое развитие потребительского вкуса. И, наконец, способ производства останавливает свое развитие на сохранении стабильности отраслей производства и товарообмена. (Здесь социальное развитие носит характер технологического достижения общества, необходимого для развития экономики).

132.

Капитализм не всегда означал отмену рабства. Например, в США рабство отменили лишь в 1861 году, во многих латиноамериканских странах оно отменялось в течение ХХ века.

В Европе крепостное право было отменено еще при феодальном строе – и это не всегда было предвестником перехода к капиталистическим отношениям. Скорее капитализм сам старался навязать свое новое мануфактурное рабство. «И для рабовладельческого строя, и для феодализма, и для капитализма характерно то, что средства производства принадлежат не всему обществу, а частным собственникам. Общей чертой рабовладельческой, феодальной и капиталистической формаций является деление общества на антагонистические классы – эксплуататоров и эксплуатируемых»46.

В России процесс раскрепощения затянулся чрезмерно – народ заслужил «волю», но не получил ее, генетическая память пронесла это унижение от правящего класса и позже не пощадила обидчиков.

Капитализм был настолько неорганичным с Россией, что народ пошел на собственное безумие против империалистического безумия, чтобы свергнуть этот порядок вместе со всем остальным угнетением монархии, клерикалов и капитала.

Неорганичен и сегодняшний капитализм. Все его противоречия слишком напряжены, и уже ждут сурового (кровавого) разрешения.

133.

Суть буржуазных революций заключалась не в освобождении человека от рабства феодализма, а в освобождении от старых форм экономической жизни, ради доминирования новых. То есть революция буржуазии извратила ценность свободы в свою выгоду. Новая формация не крестьян освобождала, а освобождалась от крестьян. Они мешали реализовать священное либеральное право – право капиталистической, частной собственности. Их просто сгоняли с земли и загоняли в новое рабство мануфактуры.

134.

«Финансовый капитал несет с собой не свободу, а гнет, политическую реакцию во всех отношениях»47. Один из основных принципов экономической власти заключается не просто в обладании огромными денежными массами, а в наличии огромной армии должников. По этому принципу работают все центры экономической власти – банки, казначейства и т.д. До капитализма «ростовщичество всегда считалось у народов европейской цивилизации самым низким делом»48.

135.

Бесправие – одна из форм порабощения при капиталистической формации общества. Бесправие – рабство для свободных. Экономическое рабство в современном мире выглядит так: если человеку платят достаточно для того, чтобы иметь собственное жилье (хотя бы в перспективе), содержать семью (хотя бы детей), не нуждаться в продуктах питания, одежде, простом досуге, туризме, то этот человек свободный. Если человеку удается лишь кое-как обеспечивать свое личное существование, без перспектив на «нормальное будущее», то он является рабом.

136.

Для капитализма понятие народ слишком неэкономическое, поэтому его так девальвировали.

137.

В капиталистическом государстве для осуществления демократического принципа равенства просто необходима прогрессивная система налогообложения. И это вовсе не вызвано тем, что богатые должны делиться, ради менее богатых. Это чушь. И богатые, и менее богатые, прежде всего, платят налоги государству. Но буржуазное государство,  будь оно демократическим или нет, защищает в первую очередь интересы богатых. То есть действие государственных институтов направлено на протекцию имущества и прав экономической и административной элиты. Естественно, возникает вопрос, а почему общество, работающее на крупный бизнес, должно еще и на равных оплачивать государственное обеспечение его прав? Таким образом, получается, что большинство старательно платит, а богатые злоупотребляют. Раз государство оберегает богатых, пусть они и оплачивают это в соответствии с уровнем государственной заботы. Основная масса общества дает государству и бизнесу людские ресурсы для армии и производства, притом, что основное имущество, а значит и прибыль, в руках самого государства, как самого крупного капиталиста, и экономической элиты. В таких условиях система налогообложения вообще выглядит как рабское ярмо для общества. Поэтому в плане налогов прогрессивное налогообложение – единственный способ сгладить социальные противоречия в демократическом государстве. Прогрессивное налогообложение – один из важнейших демократических принципов современного либерализма.

138.

«…Там, где мое, там мои условия… Либо ты – раб, либо – пошел вон» – изначальный принцип капиталистической системы отношений, ее тирании – нет личной зависимости, есть частная. «Призрак коммунизма» спрашивает: «Почему это твое – твое?»

[6:17. Жизнь того, кто мало ценит чужую человеческую жизнь, стоит тоже мало. Малое как и таракан не нуждается в жалости. Первая мысль – раздавить.]

139.

К олигархам неприменимо понятие справедливость в его обычном понимании. Для них существует справедливость победителя и побежденного. Если они проиграют бессмысленно и даже опасно их жалеть. Они позже припомнят вам эту жалость, как оскорбление. Негуманно это делать по отношению к обществу. Кому неведомо сострадание, должен с радостью принимать свою погибельную участь. Горе и смерть в среде олигархов – это счастье и свобода, маленький шаг на пути демократических преобразований. Понимать их, входить в их ситуацию и даже сострадать им – нецелесообразно для того большинства, которое они угнетают и эксплуатируют. Такая жестокость – закономерное и объективное следствие: «В условиях экономического и политического господства финансовой олигархии крайне обостряются противоречия буржуазного строя»49. Мир должен принадлежать либо созидателям, либо разрушителям, но не тем, чья душа гниет заживо.

[6:18. Виноват не только виновный, но и те, кого он кормил за счет своей вины.]

140.

Немного об эволюционном развитии в России в постсоветскую эпоху. Аналитики, философы, социологи убеждают население России, что нынешнее экономическое развитие логично, закономерно и необходимо для страны. Все происходит в соответствии с учебниками столетней давности – дикий капитализм, стадия первоначального накопления капитала, установление частной собственности. «Иначе и быть не могло: было необходимо вас ограбить, господа россияне, отнять у вас все богатства, устроить вам дефолт, сделать вас нищими и бесправными. Это все нормальная эволюция развития общества, без этого никак нельзя. Еще потерпите, и вам понравится частная собственность, демократия, либерализм, если живы будете». Необходимо пережить все «прелести» капитализма самим, не избегать негативного опыта, о котором все подробно написано, даже как его избежать. Только так можно добиться удвоения ВВП, что является синонимом «счастья».

141.

Кровью и железом против «железного закона заработной платы». Принцип А. Смита и К. Маркса о том, что зарплата всегда стремится к прожиточному минимуму, был признан ошибочным. Однако его ошибочность пришлось доказывать далеко не научными концепциями и вообще не экономическими мерами. Профсоюзы, революции, коммунизм. Пришлось урезонить богатых. И они поняли, что, действительно, этот принцип ошибочный. Современным гражданам России стоит над этим подумать. Для многих из них этот принцип, хоть и ошибочный, но запредельно реальный и действенный.

142.

Капитализм для России – традиционное зло.

143.

За деньги невозможно купить все сокровища мира и сокровища человеческой души. Их больше чем денег, и к счастью сокровища умеют скрываться от алчных. Они просто не подозревают об этих сокровищах, а если и покупают их, то часто не понимают и не знают их истинной стоимости.

144.

Капиталистический способ производства приемлем для человечества, для него неприемлема только система капиталистических отношений в обществе.


9. Глобализм.


Международные соглашения и устанавливаемые ими режимы содействуют образованию транснациональных общностей интересов и политических сетей, соединяющих чиновников в схожих правительственных департаментах с членами конкретных МПО50 и неправительственных организаций. Они создают систему «управления без правительства».

А. Мартинелли

145.

Современный глобализм – это попытка экономической элиты избавиться от условностей сосуществования с государственной властью. Появилась техническая возможность управлять мировой экономикой из любой точки Земли. Но при этом богатые всего мира желают, чтобы оставались государства в виде экономических пространств, зон, где правительства бы надзирали за рабочей силой с помощью строгих миграционных законов и протекционизма в пользу наиболее влиятельных мировых корпораций. Для себя эти граждане мира вожделеют свободы во всем: в собственном передвижении и возможности свободно перемещать свой капитал. Как и писал Ф. Ницше – «демократизация есть вместе с тем невольное мероприятие к распложению тиранов»51.

146.

Глобализм – это новая реакция правящих классов. Их последняя попытка завоевать мировое господство. Глобализм становится очередным неоимпериализмом Запада, который, несомненно, закончится грандиозными социальными катастрофами – войнами и революциями. Как обычно погибнут миллионы людей. За все в ответе – богатые и власть имущие. Змея все никак не перестанет кусать себя за хвост. Странно, но путь мирного развития человечества уже давно указан такими людьми как Вернадский и Циолковский. И что тоже покажется невероятным для западников, сделано это было в России.

147.

Глобализация, которая ведется по принципу диктата и навязывания, обречена на крушение, подобное тому, что произошло с Западным колониализмом: следствием катастрофы будет великая  «золотая лихорадка» новой эпохи – уничтожение «золотого миллиарда».


10. Труд.


Я вам хочу сказать, что вы собственными руками готовите себе гибель. Если вы не платите приличной зарплаты, вы подрываете свое общество.

Р. Кеннеди

148.

Немного об эволюции «общественных формаций». Сначала был первобытно-общинный строй, он породил рабовладельческий строй, тот в свою очередь породил феодальный, феодальный породил капиталистический, капиталистический породил… Все эти общественно-исторические формации связаны со своими уникальными, только им присущими способами производства. Предыдущие способы отмирают, либо остаются в виде предосудительных пережитков.

Однако если внимательно приглядеться, то здание социального опыта – государство никогда не отбрасывает свои старые изобретения и достижения в области производства. Оно их непрерывно совершенствует. Трансформирует в более подходящие для современного человека модели сознания, адаптируя старое к новому. Сначала придумали мораль, позже право. Но от морали не отказались, даже наоборот усовершенствовали: создали религию. Отказались от религии, во имя науки. Да нет же, придумали новую религию под названием прогресс. Общественные механизмы отказываются от форм и содержания, но не от уже раз когда-то изобретенных социальных машин. То же самое происходит и со способами производства и довлеющими в их рамках формами государства. Появилось рабство как результат долгового права и расширения жизненного пространства в рамках возникновения первых государств – городов и соответственно товарного производства. Рабы обслуживали все отрасли товарного производства, сами были товаром, находились под полной личной зависимостью.

Далее возникли более крупные формы собственности и новые государства. Основное производство и форма собственности земля и ремесло. Чем сложнее труд, тем более он нуждается в свободе от личной зависимости. Сначала появляются города-коммуны в Средние века. Крестьянин не сразу становится крепостным, а тоже в рамках старого доброго долгового права и войны за частную собственность. Крепостные крестьяне обслуживали основную отрасль производства, были сами товаром, были лично зависимы. Короче они снова были рабами.

Новое время. Усиливается государственная власть, усиливаются города, появляется индустрия, капитал, денежное хозяйство. Крестьяне не нужны, нужны рабочие для городов и земли. Поэтому крестьяне становятся свободными от личной зависимости от своих господ, но теперь они лично зависимы от своих потребностей. Рабочие обслуживали основные отрасли производства, товаром стал их труд, лично зависимыми они стали от своих потребностей. Необходимо также упомянуть и положительную тенденцию: ближе к концу развития каждой общественной формации жизнь рабов улучшалась. Рабы стали колонами и имели право на часть своего труда. При феодализме же это счастье становилось новым рабством – крепостничеством. Крепостные в конце феодализма стали полностью свободными. Но их освободили не только от хозяев, но и от хозяйства. Они стали бесправным пролетариатом. Бесправие – вообще основной признак рабства. К тому же, всякая смена общественно-исторической формации сопровождалась катастрофическими миграционными процессами: вольноотпущенники Рима, переселение народов, великие географические открытия, миграции пролетариата (типа сращения города с селом).

Когда капитализм достиг планетарных масштабов, о крепостном праве тоже никто пока еще не забывает. Оно выступает в виде национальных миграционных законов. В том же ряду и крепостное право больших городов в России. Но это уже примеры и частности. Что же можно проследить из всего вышеизложенного? А то, что вместе с развитием способов производства и социальных институтов развиваются и те самые предосудительные пережитки – они тоже важный общественный институт. В общем и целом люди стали жить лучше, но далеко не все. На смену старым болезням приходят новые, и обновляются старые. Но существует ли здесь какая-нибудь первородная суть в этой эволюции? По-видимому, надо вернуться к сущности первого социального изобретения человечества – государству. В чем смысл его существования. Государство часто связывают с идеей безопасности и благополучия. И в рамках исторической эволюции государство переживает следующие этапы своего бытия: сначала государство ради безопасности, далее государство – ради благополучия, потом государство – ради безопасности благополучия, и наконец, государство – ради безопасности и благополучия. Потом эволюция повторяется на более высоком техническом уровне. Для Запада, где государство – ради безопасности и благополучия, возникли новые угрозы, которые возможно в скором времени приведут его к новой эволюции, может к новой катастрофе (она называется иногда революцией). Для России же самым жестким образом на протяжении ее 1000-летнего существования остро стоял вопрос о безопасности, благополучие обычно оставляли на будущее. Сейчас же решается вопрос о безопасности благополучия правящей элиты. Естественно, что рабы страдают, и могут ради своей безопасности и благополучия, в конце концов, поквитаться со своими обидчиками. Потому что и те, и другие люди. 

149.

Человеческий фактор. В какой-то период истории личная зависимость перестает значить что-либо для господ (особенно это касалось мужчин). Какой прок, например, в личной зависимости рудокопа от хозяина. Сам он не нужен, нужен лишь его труд. Рабочих нужно много, а личная зависимость имеет свои ограничения в потреблении (физиологические, психологические, моральные). Массы же легче принуждать через государство и закон. Бесправие и нищета – вот наиболее простые и эффективные методы для накопления рабочей силы. Бесправие позволяет государству распоряжаться порядком жизни людей, низводить их до грубого безнравственного уровня. Нищета делает из человека скотину, которой лишь нужно есть, пить, греться и размножаться. Чтобы удерживать скотину, нужна полицейская дубинка. Церковь тоже помогала в этом, считая благом «много трудиться», и чтить отрицание животных инстинктов, а также, порицала все бесправное и невежественное. Но ее гроздья гнева направлялись лишь в одну сторону – в сторону «блаженных», что, в общем-то, было не по-христиански. Короче, попам хорошо жилось: они были либо хозяевами, либо при хозяине. Таким образом, человеческий фактор в начале развития нового способа производства не повышается, а понижается, а повышается в конце этого процесса (Древний Рим с его системой колоната был завершающим этапом способа производства, когда рабы имели право на часть результатов своего труда. Феодализм же закабалил крепостничеством свободного крестьянина, подчинив его личной зависимости, а не родовой ответственности.). Так, чтобы привязать человека к земле, основной отрасли производства, феодалам понадобилась не только власть на средства производства, но и личная зависимость соплеменника.

А капиталистам нужно уже больше, им нужно полное бесправие и безличность рабочего. Он должен быть универсальной единицей труда. Феодал отвечал за личность раба по совести и выгоде, а капиталист отвечал лишь перед государством, которое законом давало ему права на господство над человеком, и финансово при этом зависело от капитала. Именно зависимость государственной власти от капитала (коррупция) всегда ослабляло абсолютную власть монархии (не стал исключением даже Египет). Это эпоха d?cadence52 власти. Результатом именно снижения роли человеческого фактора явилось обострение классовой борьбы, в сравнении с крестьянскими восстаниями. Крестьян меньше угнетали хозяева, с ними теснее общались (Вследствие религиозных, монархических и  национально-освободительных войн в Европе было отменено крепостное право). Бедствием для людей стало развитие денежного хозяйства, (помещики требовали деньги за аренду земли) и развитие мануфактурного сырьевого производства (людей сгоняли с земли).

150.

Эволюция привязи (рабства) схематично выглядит следующим образом: личная зависимость ? крепостное право ? регистрация по месту жительства ? визовый режим ? миграционное законодательство.

151.

Свободный труд. Труд не может быть свободным, если результаты труда не обеспечивают ожиданий индивида от этого труда, хотя бы долгосрочных. Весь остальной труд является рабским, он направлен лишь на выживание индивида, а не на его культурно-социальные потребности. «Прежде всего неправильно сведение заработной платы к уровню физического минимума средств существования, так как это означает игнорирование исторического и морального элемента, входящего в определение стоимости труда»53.

Рабский труд, таким образом, обеспечивает ожидания и потребности других людей, а не непосредственно индивида труда.

[6:19. Человек ничего не должен: уметь, учиться, отвечать, отчитываться, заискивать. Он просто либо нужен, либо не нужен.

152.

Человека интересует, прежде всего, не как другие люди работают – много ли, мало. Ему важно как другие вознаграждаются за труд. Много ли другой работает, мало ли – это его проблема, а вот как оценивается тот или иной труд интересует всех. Количество вознаграждения ценнее количества труда. То же и с качеством. Труд, время, затраченное на него, даже качество труда мало влияют на его стоимость. Можно 16 часов работать на бирже и получать огромные деньги и 16 часов работать на плантации за 2 доллара в день. Можно быть простым парикмахером и зарабатывать больше врача. Можно вообще не работать и получать от жизни все, и работать с утра до ночи, чтобы сводить концы с концами и влачить жалкое существование. «Посмотрите на страны третьего мира: огромный слой примитивных промышленных рабочих, вкалывающих по 50 часов в неделю за маленькую зарплату. Выясняется, что и идея поляризации – Марксов закон, что богатые богатеют, а бедные беднеют, - во многом верна. Разница в сто раз в качестве жизни. Это оценки ЮНЕСКО, ООН – тут марксизма нет никакого. <…> Средний слой живет уже двадцать лет со стандартным уровнем жизни, а прибыли и зарплаты высших менеджеров с 60-х годов выросли в два раза. Возникают процессы, которые считали вымершими в XIX веке»54. Все решает доминирование, приоритеты, власть. Те, кто устанавливают значимость, устанавливают и цену. А кто устанавливает цены, тот и знает, сколько что стоит. Надо определить свою значимость, установить себе цену в этой жизни.

153.

Люди жалуются в основном не на труд, а на условия труда.

154.

Чтобы зарабатывать достаточно честным трудом, нужны либо востребованность, либо талант – одной честности и трудолюбия недостаточно. Современное индустриальное общество нуждается в миллионах неудачников и безликих пешках и исполнителях, которые страдают и мучаются всю жизнь от своих мелких неудовлетворенностей. Такую плату эти миллионы убогих несут за свою «свободу» от рабства и крепостничества: право не родиться рабом, а стать им. Зарабатывать честным трудом, чтобы жить в достатке, можно лишь там, где общество и государство ставит себе такие цели. Капиталистическому обществу такие ценности чужды. Миллионы обреченных неудачников необходимы для колоссального триумфа воли горстки людей над человечеством.

155.

Труд горняка, крестьянина, металлурга, станочника-инструментальщика, строителя – физический, не потому что он не умственный, а потому что в его процессе заложена огромная доля непосредственных усилий человеческого организма, его мышечной системы. Чтобы выполнять эту работу нужно проливать пот, нужны сложные умения и навыки: именно на таком труде утверждается все здание человеческой цивилизации. Тяжелый труд дает свободу разуму и творчеству: развитию. Задача всех тех, кто занимается «умственным трудом» и творчеством не жировать за счет человеческой машины труда, а развивать цивилизацию. Цель позитивной эксплуатации – общая, она ведет к свободе от бремени нужды и свободе разума, цель негативной эксплуатации – частная, и сводится к удовлетворению всевозможных бессмысленных потребностей и самодовольства.

156.

[Blow] job.ru.55 В стране хватает и рабочих рук, и рабочих мест. Но безработица – это дефицит, а дефицит – товар. Рабочими местами торгуют, как пирожками, по спекулятивным ценам. Вся экономика – спекулятивная. Спекулянты – торговцы, спекулянты – чиновники: все они – узурпаторы от капитализма и экономики. Предлогом в отказе на работу служит отсутствие регистрации, неправильный половой признак, непрофильное образование и неясные требования к его качеству. Мол, не каждый способен заниматься ядерной физикой. Это утверждают в основном те, кто вынудили высококвалифицированных ученых торговать пирожками в переходах. Качество – это сам человек. Если он хочет работать, он должен работать, он научится, приспособится. Если он нужен, то он нужен: он не ключ к замку – подходит, не подходит. Те, кто решает судьбу людей и их трудоустройства зачастую сами не очень то компетентны – они по большей части воры и взяточники. Они не заслуживают той жизни, которая им нравится. Из этого можно сделать вывод, что проблема нехватки рабочих рук состоит в том, что в России на обслуживание дармоедов от землячества, кумовства, компанейщины и диаспор никаких рабочих рук не хватит.

На самом деле в России есть рабочие руки, но капиталистам, их бизнесу не хватает не рабочих рук, а очень дешевых рабочих рук, иными словами, рабов. Многие русские – безработные (и не только русские), только лишь по причине нежелания быть рабами. Они представители высокоразвитой исторической культуры. Им дорого их достоинство. Лучше смерть – чем рабство.

157.

«…Ваши действия, господа, определяют вашего оппонента и его кредо. Он будет либо либералом, либо фашистом, либо коммунистом и прочее. Потому что он не желает быть вашим рабом. Раб – это не оппонент, а имущество».

158.

There is no spoon56. Российская экономика страдает не от нехватки рабочих рук, а от переизбытка тех, на кого надо работать. Это в большей степени касается не деловых шишек, государственных бонз и предпринимателей, а тех, кто стоит за этими людьми. Слишком много «золотой молодежи», родственничков, друзей детства, холеных и зажравшихся сучек и кобельков на теплые местечки, где можно много получать и ничего не делать. Вот это и есть подлинная непроизводственная сфера экономики, а не образование, медицина, армия, культура. Именно потребности всякого рода дармоедов, их желаньица, капризики вгоняют миллионы в нищету и безработицу. Эти хамы с высоты своей непомерной спеси считают народ нахлебником. Правительство полагает, что следует завозить рабочую силу из-за границы. Но приезжают в основном те, кто хочет хорошо жить, а не хорошо работать, чтобы на них работали. Эти люди не захотели наладить жизнь у себя на родине – видите ли, это тяжело! Почему же они захотят работать здесь, проливать пот? Им проще торговать – от зелени до наркотиков – в шахты они не полезут. Главное орудие труда всех перечисленных «перспективных» граждан – ложка, а пища – русский народ.

Только народ и его воля могут сокрушить эту армию дармоедов, и убедить их, что ложки без труда не существует.

159.

Нерадивый слуга, подчиненный, протеже эксплуатирует своей безалаберностью и равнодушием к делу не только окружающих коллег, но даже начальника и хозяина. Он радуется жизни, пока его ошибки исправляют другие. Это эксплуататоры второго рода. Они заслуживают только презрения. Таких по возможности надо давить как тараканов.


11. Собственность.


Князь Скорбной памяти спросил Ю Жо:
- Как быть? Нынешний год неурожайный, и на покрытие расходов не хватает средств.
Ю Жо ответил:
- А почему бы не взимать налог в размере лишь одной десятой части.
- Я сейчас взимаю две десятых, и мне не хватает. Как же я обойдусь одной десятой? – возразил князь.
Ю Жо сказал:
- Как может Вам недоставать, когда будет хватать народу? Как может Вам хватать, когда народу не хватает?

Конфуций, VI в до н.э.

160.

Самый важный тезис в проблеме собственности можно сформулировать так: Что чему принадлежит – государство обществу или общество государству?

161.

Государство и общество имеют взаимоотношения, направленные на взаимную выгоду. Главное, что предоставляет общество государству – социальный ресурс для обслуживания насущных задач государства. Отношение собственности в государстве – это не отношение между государством и обществом. Это отношения между собственниками. Иными словами эти отношения не имеют ничего общего с обязательствами государства и общества. Нормальное государство обязано носить системный характер. Все, кто напрямую работает на государство, должны быть обеспечены всем необходимым. Государство – самый главный собственник и поэтому имеет полное право навязывать свою волю и установки остальным собственникам, а не наоборот. Всякая субординация в государственных институтах начинается с уборщицы и вахтера, а поэтому все институты равны при распределении средств. В государстве нет ничего второстепенного. Государство задает тон всем остальным корпорациям, а не наоборот. Государство как наивысшая мера справедливости – самая главная добродетель общества. Таковы принципы сильного государства.

162.

«Налог – самая удобная для богатых форма, чтобы держать народ в нищете. Он дает средство для разорения целых классов землевладельцев и промышленных рабочих, когда они, после ряда неслыханных усилий, добиваются небольшого улучшения своего благосостояния. В то же время он есть самый удобный способ для того, чтобы сделать правительство вечною монополией богатых»57. Государство обладает огромной собственностью в стране – в среднем 30-40%, и еще тянет с общества большие налоги, изымая тем самым репродуктивные силы общества, которые дают собственности – капиталу, производственным мощностям, системам безопасности – живую силу, социальный ресурс. А это главное, что дает общество государству и экономике. Налоги подрывают безопасность современного государства. Огромное количество законопослушных налогоплательщиков не в состоянии содержать семью более, чем с двумя детьми, при этом женщины часто не могут быть домохозяйками, вынуждены работать, что ведет к подрыву института семьи: статистика разводов и матерей одиночек давно уже перевалила за 50%. Например, в скандинавских странах – высокие налоги, но низкая рождаемость. Пора уже обществу снять государство с налоговой иглы.

163.

Если собственность считается естественным и «священным» правом человека, то оно должно быть обеспеченным в течение всей его жизни. Это не значит, что у одних получилось стать собственниками, а у других нет. Одни умники, а другие неудачники. Право на частную собственность – это всеобщее право. Значит, каждый имеет на нее право в своей стране. Государство не только обязано чтить это право, но и соблюдать всеобщность этого права. Значит, не только одни имеют право, а другие не заслужили, не добились – нет. В своей стране гражданин обязан быть собственником имущества достаточного для достойной и современной жизни, в соответствии с уровнем развития государства: жилье, транспорт, здоровая пища и модная одежда, семья, дети (они такая же необходимость для человека, как и еда и пр.) и т.д. Если право собственности не признается в полной мере, как право на жизнь, свободу, поиск счастья, то государство и другие группы влияния имеют полное право экспансии и экспроприации этого права, так как оно не всеобщее. Попытка уровнять рабочую силу с собственностью – абсурдна. Рабочая сила – это свойство любого индивида, но это не собственность, а вынужденная необходимость. Если человек является единицей рабочей силы – значит, он вынужден трудиться ради обеспечения своих потребностей. Он принужден к труду. Ему навязывают оплату и условия труда. Необходимость трудиться – не право, а обязанность человека. Если же признать рабочую силу собственностью, то она слишком обесценивается безработицей, бесправием и нищетой. То есть возникает недостаточная собственность, которая обеспечивает лишь выживание индивида и создает для него массу лишений и неудовлетворенности. В то время как на другом конце этой пирамиды сверхбогатые и богатые потребляют чрезмерно со своей собственности. Это вызывает такие дисбалансы в истории как войны и революции. Стремление к стабильности не лежит через дисбаланс.

164.

Собственность и капитал, заработанные на наркотиках, проституции, нелегальной торговле оружием, фальшивыми спиртными напитками и лекарствами, на взятках, не могут быть гарантированы конституцией и государством. Собственность на костях народа – не священна, не легитимна.

165.

Частная собственность – священное право для тех, кто ее заслужил или заработал. В данном случае она полностью легитимна. Для воров, для всех тех, кто произволом добился частной собственности и права на нее – это право не священно и произвол является неопровержимым доказательством этого, а потому эта собственность абсолютно не легитимна. Никому не позволяйте себе внушать обратное. «В России вся собственность выросла из «выпросил» или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности мало. И от этого она не крепка и не уважается»58. Общество и народ имеют в данном случае право вернуть себе безоговорочно все, что было украдено и присвоено. В случае сопротивления на жестокость отвечать жестокостью, бесчеловечной жестокостью.

166.

Частная собственность как право, либо результат длительного труда и приобретения, скрепленного общественным договором, либо результат произвола, особенно в области крупной частной собственности, который ничего общего с юридическими теориями легитимности не имеет.

167.

Частная собственность на землю, природные ресурсы, леса, водные ресурсы и пр. не должна выражаться через непосредственную «априорную» собственность, потому что человек приходит в мир без ничего. Человек от других высокоорганизованных животных видов отличается своей деятельностью и ее видами. Поэтому собственность должна выражаться системой прав на вид деятельности, определенный через государственные законы, финансы, особенности территории деятельности. Частная собственность подтверждается через общественную собственность и государственную власть, а не через предопределение и «святость» частной собственности.

168.

Личная собственность – это то, без чего современный человек не может являться нормальным членом общества. Она – последний резерв в тяжелой ситуации, а никак не частная собственность. Ее эксплуатируют не ради прибыли, а для выживания, для личных нужд и потребностей. С ней тяжело расставаться, ее не хочется отдавать в аренду, в чужое пользование. Личная собственность – это набор самого необходимого и близкого для души – это прожиточный минимум, то, что позволяет человеку оставаться адекватным, не деградировать. Вот это основное отличие личной собственности от частной. Продать можно и последнюю рубаху и себя, но это уже не предмет своей частной собственности, а скорее чужой.

169.

Не надо бояться национализации. Разговоры о национализации крупного производственного капитала порождены приватизацией 90-х гг. приватизация была незаконной и абсолютно несправедливой. Это очевидно всему обществу и объясняется «дикой» стадией капитализма по Марксу – первоначальное накопление капиталов, которое было сделано за счет внутренних резервов общества, административной элитой бывшего СССР и КПСС. Нынче этот процесс пытаются амнистировать. Проблема же дня сегодняшнего состоит в том, что крупный производственный капитал, будучи незаконно приобретенным, продолжает незаконную – антинациональную и антигосударственную политику. Вот эта то политика, а не приватизация должна стать поводом для национализации крупного имущества.

И не надо путать национализацию с конфискацией или экспроприацией. Во-первых, она не затрагивает интересы большинства, а лишь экономической элиты. Во-вторых, этот механизм должен стать, прежде всего, предупредительным для тех, кто не идет навстречу государственным, социальным, национальным интересам общества. В-третьих, если говорить об экспроприации – то это процесс анархии и революции, а конфискация – понятие из сферы уголовного права. Грамотная национализация приведет только к изъятию производственного капитала и власти у зарвавшихся олигархов: «ЮКОС» - отличное начало. У них останутся их счета за границей и в местных банках. Не надо их сильно жалеть. Они и на следующий день после национализации останутся с куском белого хлеба с маслом и икрой. После национализации господа смогут показать свои истинные качества бизнесменов. Будут тратить свои деньги не на яхты, а вкладывать их в дело – этот путь лучше химеричной «амнистии капиталов». Простой учитель, врач, шахтер, индустриальный рабочий, крестьянин будут лишь приветствовать и всем народом поддержат национализацию крупного производственного капитала. Многие возразят, что это отход от «рыночной экономики». Во многих развитых экономических странах существует крупный государственный сектор экономики. И можно отметить тысячи примеров из прошлого и настоящего эффективной работы государственного сектора на благо экономики и общества: «Стандартная экономическая история признает, что вмешательство государства всегда играло центральную роль в экономическом развитии»59.

170.

Фондовый капитал, земля, природные и человеческие ресурсы – все, что находится в стране под властью олигархов, является главной силой этих последних. Да, у них есть еще огромный финансовый капитал за границей. Но без того, что у них есть здесь, они – «бумажные тигры». Народу, обществу не нужны их бумажные деньги, требуется вернуть себе средства производства, землю, природные ресурсы: будут они, будет работа, жизнь, деньги. А зеленые бумажки сегодня что-то стоят, а завтра могут ничего не стоить.


12. Рыночная экономика.


В рыночной экономике ни один человек или организация не несут ответственность за производство, потребление, распределение и цены.

П. Самуэльсон

171.

Современных жителей РФ питаются приучить к западному мифу о «свободной рыночной экономике». Никто, правда, толком не может объяснить, что же такое, например, несвободная рыночная экономика или нерыночная экономика. Фальсификацию это понятие не выдерживает. Предположим, что несвободная экономика – это монополизм, а нерыночная – командно-административная или как ее еще называют – распределительная. Гражданам заявляют, что строится «свободная рыночная экономика», а всякие там «пережитки капитализма» - это трудности «переходного периода». «Локомотивами перемен» как были, так и остаются сырьевые монополии. Распределительный сектор как был, так и продолжает в лице государства и его агентств распределять громадные деньги. Только в отличие от советских времен, распределение в подавляющем большинстве случаев направлено на обслуживание частных и корпоративных интересов бизнес- и административной элиты, а не на решение общегосударственных и социальных проблем. В данном случае уместно согласиться с буржуазными идеологами-экономистами: распределительная экономика превратилась в рыночную, даже «слишком рыночную». Но, к сожалению,  не за счет созидательного и свободного предпринимательства, а за счет  коррупции и беспощадной эксплуатации социального ресурса и его издержек. «В одной лишь России, по оценке исследования ЮНИСЕФ, в 1993 году последовало на полмиллиона смертей больше, чем обычно, в результате неолиберальных «реформ», которые это исследование, в общем, поддерживает. Руководитель ведомства по социальной политике в России недавно дал оценку, согласно которой 26% населения живет ниже прожиточного минимума, тогда как новые правители приобрели несметные богатства - опять-таки ситуация, весьма характерная для стран, зависящих от Запада»60.

 Что касается «рыночного сектора» экономики, то он подчинен целому сонму навязанных правил, наставлений и понятий (а не договоренностей), как формальных, так и негласных, с которыми слово «свобода» ничего общего не имеет. Свободу человеку не дает никакая «рыночная экономика». Свободным он становится благодаря своей воле и провидению. Такой вывод хоть и не научный, но вполне здравый.

172.

Бизнесмены хотят больше либерализма в экономике и меньше государства в ней. Их можно понять, но они ведь не занимаются социальными проблемами. Они занимаются бизнесом.

173.

 «…Я не против богатых, я – против бессовестных».

174.

Разница. Толкователи и миссионеры от рыночной экономики противопоставляют ей командно-административную и монополистическую. С ними все понятно – это не рыночная экономика. Но часто под видом рыночной также выдает себя спекулятивная экономика. А вот про нее и ее негативные и антирыночные стороны предпочитают умалчивать, списывая все на «переходный период»,  стараются сделать вид, что такого вида экономики вообще не существует. Но это не так.

И рыночная, и спекулятивная экономики имеют много общего, и, прежде всего, либерализм в сфере торговли. Но разница состоит в основных принципах и экономических установках. Принцип рыночной экономики – продать побольше. Она живет с оборота, на нее влияет спрос. Спекулятивная экономика стремится продать подороже, а не больше. Она живет за счет либерального ценообразования. На нее влияет не спрос, а дефицит потребностей – нужда, необходимость. Спекуляция становится проблемой для большей части трудящихся, простых граждан, госслужащих, которые во многом помогли предпринимателям добиться их экономических свобод. Взамен они получают не честность рыночной экономики, а сговор спекулянтов-предпринимателей, гнет цен, гнет нужды.

Другой принцип рыночной экономики – «покупатель всегда прав». Принцип спекулятивной экономики – «продавец всегда прав». Спекулятивная экономика ввергает многих в нищету, превращая диктат цен в экономическую тиранию со стороны всех, кто устанавливает цены. Это и торговый капитал, и финансовый, и производственный, и, к сожалению, государственный.  Работа трудящихся оценивается дешево, а результат этой работы – дорого. Спекулятивная экономика может привести к классической марксисткой классовой борьбе, где угнетатели не монарх, сословия, олигархи, а целый буржуазный класс. Одна часть общества порабощает бедностью другую – экономика становится не средством решения общих проблем, а, наоборот, источником социального конфликта и нужд.

Спекулятивная экономика отвечает целям демократии только из-за частичного, частного либерализма: она увеличивает число «господ», делая тираном каждого предпринимателя. Поэтому она опаснее даже монополизма и олигархии. Лишь государственные механизмы и воля большинства может помочь избежать этого ложного рыночного пути.

175.

Два принципа экономической деятельности. Существует два принципа ведения бизнеса. Первый заключается в том, что человек торгует, чтобы продать больше и в дальнейшем привлечь клиентов своим умением торговать, своим желанием угодить им. Это здоровый способ ведения дела. Он зарождает и в продавце, и в клиенте открытость, взаимоуважение и равенство человеческих отношений.

Другой способ – это чтобы продать подороже, чтобы человек испытывал нужду в товаре и был бы должником. Этот способ хорош для тех, кто любит принуждать других и заставлять их угождать им. Здесь возникают отношения хозяин – раб, самодурство и ненависть, закрытость. Второй принцип ведения дел особо ярко исповедовали иудеи в средние века. Их за это часто и порой заслужено порицали. Поэтому можно назвать его «жидовским».

С людьми, исповедующими такой способ бизнеса необходимо непримиримо бороться. Борьба с «жидами» - это не борьба с евреями, они тут не причем. Слово «жидовский» стало нарицательным, как, например, «дизель» или «наган». Здесь борьба идет с жадными и надменными людьми. Их не надо жалеть, потому что они никого не жалеют. За ними столько зла, что они порождают все новое и новое. Если они не будут этого делать и пожалеют кого-либо, то их сразу уничтожат, несмотря на их проснувшееся сострадание, в уплату долга многолетней ненависти и страданий. Для них «жидовский» способ и тупик, и средство выживания. Это как лже-инвалидность: если попытаешься «выздороветь», не сможешь себя обеспечивать как раньше за счет других.

176.

Рыночная экономика заканчивается в сфере начисления доходов – она произвольна, не контролируется законами экономики, а законами психологии. Если и есть в начислении зарплаты экономика, то она не рыночная, а распределительная. «Даже когда «невидимая рука» работает в высшей степени эффективно, ее действие может привести к крайне неравному распределению дохода. В условиях невмешательства государства, люди – и богатые и бедные – все же продолжают зависеть от унаследованного богатства, своих талантов и способностей, от удачи, половых и расовых различий. По мнению некоторых людей, распределение дохода в условиях нерегулируемой конкуренции является столь же произвольным, как и дарвинистское распределение пищи и добычи среди зверей в джунглях»61 – такой вывод делает главный жрец и апостол рыночной экономики П. Самуэльсон.

177.

Если в товар с повышенной ценой не вложен труд, а лишь налоги, права, конъюнктура (не товарный дефицит) – то цена на этот товар спекулятивная.

178.

Сверхроскошь легитимна лишь, если обеспечивает достаток большинства.

179.

Для становления рыночной экономики в посткоммунистических странах большую роль сыграли свободные экономические зоны. Это были города или территории с благоприятными условиями государственного администрирования экономики и льготным налогообложением. Все это в первую очередь делалось для поднятия и развития производства и торговли – двух сфер общественной и экономической жизни и государственной безопасности. Почему бы не создать вне зависимости от территориального принципа, также как это было сделано для банковской сферы и сферы правовой деятельности, льготный режим и выгодные полномочия и законы для поднятия и выхода из кризиса сфер образования и медицины. Объявить образование и медицину свободными экономическими зонами.


13. Нищета.

Простолюдин, нищий человек, который безразлично сносит презрение власть имущих к его бедности, отнюдь еще не может считаться человеком низким; но если этот нищий простолюдин позволяет кому бы то ни было, пусть даже первому из европейских государей, оскорблять свое человеческое достоинство, он заслуживает презрения и за свою низость, и за нищету.

Н. де Шамфор

180.

Нищета – это уже преступление: человек выходит за рамки той жизни, для которой написаны законы. «Никто не становится преступником, если только отчаянно не нуждается в деньгах»63.

181.

Уничтожать нищету – не значит убивать нищих, а значит делать их не нищими.

182.

Фатальность хороша как объяснение нищеты, болезней, войн, особенно, для тех, кто находится вне этой фатальности и отчасти ей же способствует, а затем ее же и объясняет. Есть среди них те, что увещевают во имя смирения в нищете: «в видах безграничной силы потребления и силы производства, волею-неволею ограниченной, с нас требуется самая строгая экономия. Умеренность, отсутствие роскоши, хлеб насущный, полученный насущным же трудом, нищета, быстро наказывающая неумеренность и леность, — вот первый наш нравственный закон. <...> бедность есть принцип общественного порядка и наше единственное земное счастье. <...> Бедность есть истинное Провидение человеческого рода. <...> бедность, превознесенная Евангелием, есть величайшая истина, которую проповедовал людям Христос»64. Другие «искренне» хотят помочь благотворительностью и советами: «Для самих неимущих весьма важно, чтобы на благотворительность не смотрели как на источник, на который всякий имеет право рассчитывать. Бедный должен научиться пользованию собственными силами, должен развивать свою энергию и предусмотрительность и рассчитывать только на свои добродетели, а если всего этого окажется недостаточно, то на посторонние пособия он должен смотреть, как на надежду, а не как на право, не забывая при этом, что осуществление этой надежды обусловливается его Добрым поведением и собственным сознанием, что нищета его не есть следствие беспечности и неблагоразумия. Не должно подлежать ни малейшему сомнению, что при распределении пособий мы обязаны разъяснить бедным эти истины»65. Но есть и другие, более радикальные рецепты от нищеты: «Единственное средство положить конец народной нищете, это – изменить снизу доверху теперешние порядки во всем государстве и установить порядки социалистические, то есть: отнять у крупных землевладельцев их имения, у фабрикантов их фабрики и заводы, у банкиров их денежные капиталы, уничтожить их частную собственность и передать ее в руки всего рабочего народа во всем государстве»66.

183.

Какие у вас шансы заболеть оспой, чесоткой, холерой, чумой? Этих проблем можно избежать, решить их, если кто-то намеренно их не создаст. Поэтому никто не имеет права утверждать, что нищета неизбежна и вечна, особенно там, где уже нет ни оспы, ни чесотки, ни холеры.

184.

Можно признавать что угодно – демократию, недемократию, либерализм, диктатуру, монархию, олигархию и пр. Нельзя признавать нищету и бесправие.


Глава IV. Социум.

14. Прагматика социальных отношений.


Общество не может освободить себя, не освободив каждого отдельного человека.

Ф. Энгельс

185.

Социальный прогресс и современность. Читая древнегреческих философов, Конфуция, Каутилью и прочих мудрецов, современный человек легко замечает и убеждается в том, что социальное зло многих тысячелетий живет и процветает поныне в человеческом обществе. До сих пор движение социальной эволюции было направлено на укрепление тотальной власти государства, развитие способов производства и орудий труда, усложнение системы права, и замещение морали идеологией. Для обеспечения выживания вида достаточно было бы и скотоводства. Но механизм животной иерархии все же завоевал себе место в человеческом сознании, как доминанта развития. С тех пор социальная эволюция подстраивалась под пороки человеческих отношений. Она искала и находила компромиссы между властью и свободой. Социальный прогресс отличался только лишь вспышками либерализма в виде революций, восстаний, акций неповиновения, религиозных войн, и был в большей степени лишь реакцией недовольства на совокупность тяжелых жизненных условий жизни общества в какую-либо эпоху его существования, к которым с избытком добавлялись и социальные пороки: нищета, бесправие, анархия, произвол власти. Для подобных социальных взрывов требовалось всегда пересечение и накопление огромного количества необходимых условий. То есть социальный прогресс отрицал только невыносимость социального зла, а не его пороки. Таким образом, социальный прогресс исходил из отрицательного (негативного) движения. Был результатом отнюдь не разума, а чувств и здравого смысла. Лишь в ХIХ веке была попытка задать направление социальной эволюции сознательно и целенаправленно такими мыслителями как О. Конт, К. Маркс и Ф. Энгельс – людьми чуждыми пессимизму той эпохи. Конт предложил позитивный метод – сохранять и развивать только то, что людям полезно. Маркс и Энгельс выбрали путь строительства нового мира (грандиозный и «божественный» проект), но посредством метода старого социального порока – насилия, а не интеллектуализма, как предлагал Д. Дьюи – известный философ-либерал. Для прозорливого современника все нынешние достижения и свободы видятся как реакция на совокупность положительных условий жизни, реакция противоположная невыносимости жизни, но схожая с ней по механизму психологического восприятия. Одни социальные паразиты приспособились и даже вольготно процветают. Другие – затаились в предвкушении борьбы за свое место под солнцем. Стремление к власти претит благая стабильность. Одним ее нужно больше, другим она нужна своя, вместо предыдущей.

186.

Общество – совокупность всех людей живущих в стране. Совершенное определение. Совершенно ничего не объясняет. Но это очень выгодное определение для государства и элиты. Для них это – совокупность людей, которыми они правят. Их унификация и безликость позволяет оперировать их жизнями как деталями механизма. Их не жалко, потому что их много и они «где-то там». Главное, что они совокупны, но не едины. У общества нет цели, цель это воля личности или личностей.

187.

Закономерность социальной эволюции. Государство – стремится быть тотальным, общество – однородным, группа стремится к экспансии, человек быть свободным.

188.

Общество в условиях мирного существования должно определить предел государству, его конечную планку потребления социальных ресурсов в интересах отдельных групп и институтов. Оно должно сказать «Нет». Трижды «Нет». Консолидированное общество обязано потребовать обеспечение цивилизационных показателей не ниже прожиточного уровня: то есть человек не должен только выживать в государстве, гражданином которого он является. Он имеет право быть обеспеченным всеми правами, едой, одеждой, крышей, транспортом, детьми, семьей, досугом в равном количестве (перечне) (хотя и не в качестве) с богатыми. Нищета и бедность для цивилизованного государства должны стать таким же реликтом, как черная оспа, рабство и прочие пережитки антигуманизма. Современная экономика, политика и наука имеет все средства и ресурсы, чтобы обеспечить решение этой проблемы в рамках индустриального и постиндустриального общества.

189.

Теорию «социального договора» Гоббса следовало бы назвать точнее теорией «социального сговора», ибо не было еще в истории, чтобы все на равных участвовали в этом «договоре». Лишь избранные, сословия – большинству приходилось смиряться с условиями, даже не зная многих из них, потому что эти условия подтверждались государством. Смиренность эта утверждалась самим Гоббсом так: «Обыкновенно спрашивают, обязательны или нет соглашения, исторгнутые страхом. Например, если я, желая спасти свою жизнь от разбойника, заключу с ним соглашение о передаче ему завтра тысячи золотых и не исполню обещанного, спрашивается, буду ли я связан соглашением, если он привлечет меня к суду. <…> Допустимо обещать вознаграждения за мою жизнь, и я могу отдать принадлежащее мне кому угодно, даже разбойнику. Следовательно, мы являемся обязанными по соглашениям, вытекающим из страха, если только это не запрещено каким-нибудь гражданским законом, делающим обещанное недозволительным»66. Если слаб, то можешь даже договориться, что будешь покорным угнетателю и грабителю – «твоего превосходительства нижайший раб Томас Гоббс»67.

190.

Общество всегда эксплуатируют те, кто поставил себя над укладом этого общества, и те, кого общество отринуло вне своего уклада. Первые сами ставят себя над законом, вторых ставят вне закона. Это их различие. Общее у них то, что они не хотят жить в соответствии с общиной. Им всегда чего-то не хватает, они не могут взять это из-за запрета или стечения объективных обстоятельств. И те, и другие идут на преступление, они не хотят договариваться с обществом, не хотят его поддержки, но лишь злостного потребления. Революционеры отличаются тем от элит как законных, так и криминальных, что хотят изменить порядок в обществе не только под себя, но под всех – они не преступники. У правящего класса и криминала много взаимосвязей и интересов: часто они идут против интересов общества. Революционеры – не кому не хватает жизни, ее полноты, ее свежести. Они не хотят гнить в отличие от господ и бандитов.

191.

Принцип социальной справедливости. Принцип социальной справедливости заключается в том, чтобы с власть имущих, собственников, чиновников можно было всегда спросить: «Что ты сделал, чтобы простым людям, всему обществу, твоему народу стало реально лучше жить? Это должна быть не «отмазка», благотворительность, а основной вид деятельности.

192.

«Мир не изменить» – таков девиз любой реакции, любого консерватизма. Это всего лишь попытка закрепить свое могущество, свою стабильность. Ничего негативного в консерватизме нет до тех пор, пока он не начинает закреплять что-либо чрезмерное и произвольное. Общество как фундамент некого целостного (государства) не может долго выдерживать и сохранять чрезмерную нагрузку на свой уклад.

[6:20. Те, кто уже все получил от жизни, хотят, чтобы все так и оставалось. С ними у других будущего нет. Будущее с теми, кто, как и остальные хочет чего-то добиться, получить свое. Да, они корыстны и тщеславны, но лишь для тех, у кого все есть, а не для тех, у кого нечего взять. А те, у кого все есть и ничего не желают давать другим, корыстны и тщеславны вдвойне.]

193.

«Мир не переделаешь, да и себя тоже»68 - так говорят те, кто делает жизнь окружающих людей и общества тяжелой, а подчас и невыносимой. Это пессимисты не для себя, а для всех других. Вещая так, они уговаривают мир не изменяться. Но возможно ли это? Ведь когда-то они сами приложили немало усилий, чтобы изменить его под себя, создать свой мир. Разве можно среди миллиардов человеческих масс вычислить всех себе подобных, желающих быть «свободными архитекторами» этого мира?

194.

Принцип социальной справедливости vs. «законов об охоте»69. «Мне можно – тебе нельзя»: это один из тезисов иерархии власти. (Сущность этого утверждения четко утверждалась феодализмом в виде законов об охоте, которые давали право феодалам использовать крестьян земли крестьян во время охоты, крестьянам же строго запрещалась охота на землях феодалов.) Но  он в социальных отношениях правильным будет лишь тогда, когда будет обоснован, как долг и обязанность перед третьим лицом, и также будет сбалансирован тем, что у того кому «нельзя» будет свое «мне – можно, тебе нельзя», которое будет его кормить, и которое нельзя будет оспаривать произволом. «Социальная справедливость означает, что самому себе во многом отказываешь, чтобы и другим надо было себе в этом отказывать или, что тоже самое, они не могли бы предъявлять на это прав. Это требование равенства есть корень социальной совести и долга»70.

195.

Если кто-то имеет что-либо, он это заслужил. Если у кого-нибудь чего-то нет, то «заслужившие» говорят: «пусть заслужит!». Но того, кто заслужил, тогда всегда придется считать правым, даже если для того, чтобы «заслужить» он будет просто отбирать.

196.

В дегенеративном обществе дегенератами считаются нормальные люди. Иначе говоря, в таком обществе утрачены критерии оценки нормальности: в нем нет «нормальных» - все дегенераты. У деградации свои законы, не менее действенные и объективные, чем другие социальные, исторические, экономические закономерности. Важен вопрос точки отсчета истины.

 197.

Repetitio71. Решая несправедливо судьбу людей, власть имущий – господин творит не просто зло и произвол. Он также укрепляет мысль в окружающих и угнетенных, что так поступать с людьми можно, необходимо, правильно, а, следовательно, всякий имеет право стремиться так поступать: нужно лишь терпение и исторический момент. Тот, кто не прощает другим, тот наверняка не хочет пощады и себе. Проблема таких людей в том, что не простят не только их самих – ведь унижая одного, они унижали многих. Поэтому и отвечать не им одним, но и всем, кто их окружает. Источником этого жестокого заблуждения является социальная лестница человеческих отношений. Возносясь по ней наверх, человек иногда теряет осознание, что он такой же homo sapiens, как и другие. Он не становится другим животным видом, с особыми возможностями. Другие же остаются также людьми, они не превращаются в более низкие существа. Даже если жизнь таких людей примитивна и убога, они обладают всеми человеческими свойствами мышления: они могут проводить аналогии, сравнивать, сомневаться, отрицать и приходить к таким же выводам как и у тех, кто поставил себя выше. Этих людей можно уничтожать. Но по аналогии, тогда, можно уничтожать любых людей.

[6:21. Чтобы только дискутировать с нынешними «господами» по поводу их наглости, произвола и давления по отношению к обществу, образованному человеку требуется собрать огромное количество информации и знаний. Всего лишь для того, чтобы быть убедительным! И быть в состоянии, когда ничего эти знания и информация не решают, не значат! Для того, чтобы быть убедительным достаточно малого – ответить господам наглостью на наглость, произволом на произвол, давлением на давление: надо отрицать этих господ.]

198.

Бунт, революция, погромы, террор, восстания рабов в морали, нищих, маргиналов, отверженных: всех тех, от которых отказалось общество и выбросило за борт нормальной жизни, вполне объяснимое биологическое явление. Насилие полуодичавшего от нужды и безысходности человека пробуждает в нем естественные адаптивные процессы, которые выливаются порой в массовые исторические движения и события. Им нужно завоевать мир, как когда-то это было нужно гунну, викингу, варвару. Разорвать границы, уничтожить дистанции и иерархии, заполнить жизненное пространство собой.

199.

Модные телешоу и массовая культура не ограничивают человеческое сознание, они лишь указывают и действуют в границах сознания массового, простого человека, точно и полно описывая его основные потребности – личные и социальные. Они должны лечь в основу цели деятельности современной экономики. Не успех, призы, путь наверх – чрезмерные и следовательно аморальные потребности, а потребности насущные.

200.

Торговля ужасами. Торговля ужасами и страхами становится одним из важнейших видов бизнеса развлечений и аппаратом воздействия на человеческие умы и массовое сознание. Торговать «добрым и вечным» труднее, чем страшным и непредсказуемым. Сцены насилия заполонили все источники информации, кроме, может быть, радио и праздничных открыток. Страх становится успокоительным лекарством для живых и здоровых людей. Они видят сотни смертей и страданий, и радуются (сострадают), что это с ними не происходит, что им тепло и уютно в своей коморке. Другие же, кто сам страдает и страдал, находят в ужасах и страхах успокоение и солидарность: не только они одни такие несчастные. Поэтому выгодно не бороться с проблемами, а поддерживать и «контролировать» их. Торговля страхом и ужасом от этого только выиграет. Всегда ведь можно выступить в роли борца со злом: что и делает государство в последнее время – само создает проблемы, с которыми само же и борется. Лекарство от страха – нужно ли оно? Многие уже привыкли получать дозы криминальных новостей, астрологических апокалипсисов, прогнозы и сводки природных катаклизмов, живые новости с войны. Человечество созерцает драму человеческой жизни. Люди хотят бояться, но лишь того, что с ними не происходит. Смелость – главное лекарство от страха рождается только в реальной борьбе. Нельзя мириться ни со своими, ни с чужими страданиями – их причину следует уничтожать – даже если это и люди, и они будут страдать. Пусть те, кто торгует страхами и ужасами, сами отведают своей баланды!

201.

Современное общество и человек. Современное общество России  относится к социальному ресурсу слишком прагматично. Прозападное отношение к человеку и его нужности, его востребованности жестоко и неприемлемо для русского сознания. Оно отображает западный взгляд на профессионализм и на его противоречие со свободой воли. Капитализму – индустриальному обществу нужен не человек, а лишь его профессиональная способность и потребление. Он четко должен подходить для своего социального положения: как ключ к замку. Если ключик не подходит, его выбрасывают. Если человек не вполне соответствует «стандартам» - он не нужен и некредитоспособен. Лжегуманизм предоставляет ему из жалости возможность прозябать и прогнивать в условиях капиталистического общества. Пусть так, если на эту жалость у общества есть деньги. В России же этот рационалистический, механистический подход становится практически гибельным геноцидом для большой группы граждан. Он приводит к безработице, невостребованности и недооценке человеческого труда и ресурсов. Этому есть ряд объективных причин.

Прежде всего, следует обратиться к роли человека во время «Советского феномена». Государству всегда были нужны люди. Человек был всегда востребован. Тунеядство было преступлением. Но социальный ресурс потреблялся в полной мере. Тоталитарному государству также были нужны люди, их способности, как и везде в мире. Однако, конформистский, коллективный подход пренебрегал личными потребностями и бытом простого человека, но гарантировал его востребованность. Конечно, бытовая неустроенность и решение грандиозных глобальных задач привели к колоссальному дисбалансу между государственными и социальными интересами, что, в конечном счете, и разрушило «Советский феномен».

И, вот, на место конформизма пришел рынок и конкуренция, но отношение к людям у правителей воспитанных коммунизмом осталось тем же: «Мы за ценой не постоим». И одновременно стал прививаться западный подход к жизни. Только в отличие от него на жалость денег нет, плюс действует закон первоначального накопления капитала. Люди стали невостребованными из-за «профнепригодности». Экономике оказались нужны лишь под нее «заточенные» люди – конкурентоспособные. Двойная безжалостность пала на российское общество: западная и советская. «Ты должен» быть профессионалом и человеческая жизнь при этом должна недорого стоить: парадокс. То есть человек не нужен еще сильнее, чем это было раньше. Этот способ потребления привел к абсолютному истощению социальных ресурсов. Подобную ситуацию можно выразить нелепым словосочетанием «безинвестиционный коммерческий проект» - в людей не хотят вкладывать деньги, и хотят, чтобы они были профессионалами современного типа. И правительство потом сокрушается: «людей не хватает, денег не хватает». А на самом деле как всегда в России в голове мозгов не хватает. В России нет достаточных условий для нормальной жизни и развития профессионалов. Иммиграция не приведет профессионалов – для них созданы местечки потеплее на этой планете. Россия постепенно становится абсолютно непривлекательной для иммиграции нормальных людей: зачем жить в стране, где к собственным людям относятся по-скотски? Как любая природная экосистема – государство и общество может нормально развивать свою жизнедеятельность, если обладает возможностью самовоспроизводства и регенерации. Иммигранты не построили Америку, а разрушили старую экосистему и потом уже создали свою. Поэтому, совершенно очевидно, что иммигранты не будут развивать и строить Россию. Они будут строить свою страну. Слабые будут унижены и уничтожены. Это исторический прецедент.

Какие бы теории не измышляли экономисты, политологи, социологи, они рано или поздно приходят к вопросу «моральных категорий». А они касаются именно внутреннего отношения человека к миру, где он существует: кто он, зачем он, как ему жить. Вся эта индустриальная вакханалия ХХ века пагубно отразилась на коренных основах русской национальной культуры и русском архетипе. Конкуренция стала на место исконного товарищества. Корпорация вместо артели. Социальная стратификация и индивидуализм вместо общины. Эти изменения произошли не только в России, но и во всем Европейском обществе. Но для России капитализм особенно губителен. История тому свидетель – ни 1917, ни 1991 гг. ничего хорошего не дали русскому человеку. Россия не сможет жить при капиталистической демократии – этот факт очевиден. Именно в нем ясно осознается, что человек не винтик системы, он рожден не для экономики, не для того, чтобы быть врачом, менеджером и пр. Он рождается для свободы, а не для предопределенности. Экономика – это «золотой телец», правильной формы истукан. Он измеряет человеческую жизнь бумажками, и требует за эти бумажки человеческой крови и плоти. Экономика это не только наука, но и язычество: вера в то, что все у человека на земле существует благодаря экономике и решается ею.

202.

Социальный экстремизм. В отечественном праве предусмотрена борьба с экстремизмом: терроризмом, разжиганием межнациональной розни. Но ничего нет для борьбы с социальной рознью. Социальный экстремизм – это понятие отличное от понятия классовой борьбы. Данное понятие не только социально-экономическое, но и этическое. Это взаимообратное отношение между правящими элитами, корпорациями, различными слоями населения. Его принцип –  ненависть за ущемленное, угнетенное человеческое достоинство тех, кто подчиняется, с одной стороны, и ненависть господ к ничтожеству тех, кто слаб и угнетен. Этот экстремизм способен выражаться в самых разных формах, как жестоких, так и в иронических, и патетических. Все подобные отношения пропитаны презрением человека к человеку. Социальный экстремизм является самой питательной почвой для всяких будущих политических и социальных катаклизмов. Не кризисная экономика порождала кровавые революции и бунты, а именно, невыносимое отношение человека к человеку. Ведь сумела же Америка не впасть в кровавую резню во время Великой Депрессии. Тогда государство и элита повернулись лицом к людям, умерили свою спесь. Нация сумела объединиться и решить свои насущные проблемы.

Современные «новые русские» и чиновники преуспели в социальном экстремизме. Эти cafone72  возвеличили себя пышными благородными названиями такими как «бизнес элита», «топ-менеджмент», «административная элита», «олигарх», светскими «господа», «богема», «высшее общество». У «кухаркиных детей» не хватает лишь пока лоска и родословной, чтобы облечь себя в титулы князей, графов, баронов. Их дедушки очень постарались вывести аристократию как класс, а затем осуществили принцип «кто был ничем, тот станет всем». Потомки –  бывшие комсомольцы и коммунисты, которых Советское государство вытащило из сел и аулов, отказались от этого «неаристократичного» принципа, предпочтя ему принцип наследования и компанейства: остальным нет места наверху. Для общества остались лишь презрительные клички: электорат, масса, толпа, чернь, быдло. Обидные же для элиты наименования типа «буржуй», «сытая грязь», «вор» не доходят до адресата: «Ванька слушает, да ест». Для богатых и власть имущих Новой России все высокие понятия и обещания демократии, липовое меценатство, лишь средство для достижения их основной цели – денег и власти. А там где деньги и власть есть лишь цель, а не средство жизни, там человеческая жизнь ничего не стоит. Для чиновника, бизнесмена, преступника ничего не стоит раздавить простого человека как насекомое. Деньги – цель, поэтому все на продажу: суд, закон, власть.

А может людям пора уже вспомнить «Варшавянку», или оживить свои здоровые животные инстинкты, чем быть минимальным «унтерменшем» (недочеловеком). Жить по законам здравого смысла, своим умишком, а не по замысловатым, а вернее бессмысленным кодексам и конституциям. Все что окружает, человека либо приносит ему пользу, либо вред. Если, например, рядом железная дорога, а у людей нет возможности, ей воспользоваться, зачем она им? И шумно от нее, и опасно. Надо избавиться от нее. С пользой: разобрать на дрова шпалы, рельсы сдать в металлолом (очень неплохой бизнес). Или, допустим, рядом линия электропередач, а люди сидят без света, потому что у них денег нет. Так разобрать и это добро на металл. А уж что говорить про автотрассу: издревле наш народ по нищете выходил «на большую дорогу». Бояться милиции. Да их же легко купить, да и запугать недолго. А если  богатый сосед слишком спесив, да гонорист, да плюет на людей, так подпалить ему дом, потравить его скотину, поцарапать его машину (ах как они этого не любят!). Делать надо все тихо, скрытно, без суеты и угрызений совести. Какое дело черни до угрызений совести! Берите пример с «высшего общества». Все можно. Заставить их сострадать через нытье интеллигенции бедным и нищим не получилось. Значит надо приобщить элиту к страданиям саму непосредственно. Так, глядишь, и до второго пришествия доживем. Не Иисуса Христа, правда, а Карла Маркса. 

[6:22. Спесь – это гибель для народа. Убивайте спесь! В любом виде: вбивайте ей зубы в глотку, проламывайте ей черепа, топчите ее сапогами, рвите ее на части. Никакой пощады спеси.]

203.

Социальная ответственность общества. Ныне утверждается, что общество и государство не имеет возможности вкладывать средства в непроизводственную сферу народного хозяйства: образование, медицину, детскую физкультуру и спорт, культуру. Может оно и так, но откуда же у этого общества находятся средства – миллиарды рублей, чтобы вкладывать их в тупые игровые автоматы, проституток, тотализаторы, казино? Это тоже непроизводственная сфера: сфера развлечений. За счет кого и чего общество развлекается? За счет нравственности, знаний и здоровья своих детей. За счет учителя, врача, тренера, работника культуры. Эти люди слишком добры и гуманны, чтобы предъявить обществу и государству реальный счет.


16. Простой.


Цивилизованное общество всегда будет несправедливым, жестоким по отношению к простому человеку. Разве что через пятьсот лет люди не будут убивать и грабить друг друга. Но уверенности в этом у меня нет!

М. Пьюзо

229.

Ценности простого человека. Простой человек не тянется ни к богатству, ни крупной частной собственности. Ему не надо наверх, но он не хочет и вниз. Внутренне он стремится к самодостаточности (цельности). Также и в общественной жизни и труде он стремится к достатку. Ему должно быть достаточно, чтобы государство обеспечивало его безопасность. У него достаток ассоциируется с ближайшими потребностями: крыша над головой, сытость, достойный внешний вид, возможность содержать семью и уверенное знание того, куда пойти в случае жизненных неприятностей. Он хочет строгой, но не жесткой морали и уважения со стороны общества и государства к его вере (мировоззрение, вероисповедание, воспитанные самим обществом). Злоупотребления власти, излишества потребностей, а также вероломство со стороны внешних сил по отношению к простому человеку нарушают общественный баланс: возникают недостаток и небезопасность. Общество под угрозой упадка.

230.

Простому человеку нужен достаток, а не богатство. Кто-то скажет, что каждый по-своему понимает достаток. Может быть, но достаток и богатство – разные понятия, и поэтому, о достатке, вряд ли думают как о богатстве. О нем думают как о необходимом наборе потребностей, соответствующих экономическому и социальному развитию общества. «Фольксваген» - достаток, «Феррари» - богатство. Кто-то соответствует и подержанной машине, кто-то – суперкару. И тот, и другой позволяют себе автомобиль.  Главное в достатке – это самодостаточность, а не чрезмерность или ущербность. Если скажем часы – норма современной жизни, то они должны быть у всех, кому они нужны. В этом равенство, хотя и бытовое, но равенство.

231.

Простой человек хочет радоваться жизни. Он – экзистенциалист. Он радуется труду, семье, уюту своего дома. Он не творец, но благодарный созерцатель и хранитель культуры. Он живет своим кругом общения, своим доменом. Ему близка традиционная мораль, но также важна и личная свобода чувств. Он стремится быть как все, к большинству. Его защитный инстинкт ослаблен. Он внушаем и боязлив. Но его защитный иммунитет еще не превратился в атавизм сознания. Там в глубине его души, его клетки еще хранятся зерна борьбы и гнева. Все также легко воспитать в простом человеке насилие. А сколько опасностей кроет в себе индивидуальность: любой человек индивидуален и не повторим – хоть простой, хоть не простой. Простота – она как лед чиста, замораживает чрезмерную жизнь своей устойчивостью, размеренностью. Она создает тишину ледяных полей мироздания. Но этот лед можно растопить слишком горячей неуемностью, самонадеянностью, тщеславием и ненасытной жаждой власти и денег горячих и темных как уголь душ, чьи страсти терзают слишком светлые и прозрачные как стекло жизни простых обывателей. А вместе со льдом оттаивают и чудовища, спавшие вековым сном.

232.

Мещанство упрекают, главным образом, в ограниченности. Оно – так  называемый порок среднего человека. Но может быть это его спасательная лодка – такая мещанская ограниченность. Она не дает среднему человеку впадать в крайности. В мещанском мышлении нет место чрезмерному индивидуализму и замкнутости на себе личности – «делай как все». И в то же время мещанство не впадает в массовый раж во имя «высших общих ценностей Великого Целого», оставляя среднего человека не во власти культа личности, религии или идеологии, а в его пошленьком, частном, уютном гнездышке отдохновения, фамильярных манер, спокойствия, ханжества и равнодушия. В этом мнится среднему человеку некая пуританская гармония его повседневного бытия, вне глобальных свершений. Мещанство – путь от крайнего маргинализма и декадентства. Это идеология социализма для общества потребления.

233.

Простой человек не завидует богатым и богатству. Он их ненавидит, просто ненавидит. За то, что они отнимают у него личную и социальную свободу, создают для него проблемы, которые давно решены цивилизацией: полный холодильник, свобода передвижения, достойный человека заработок и социальное обеспечение, крыша над головой, ощущение сопричастности со своей страной и ее будущим, легкость восприятия и решения обычных бытовых проблем семьи и личности, самостоятельность. Этого достаточно для счастливой жизни, без всякого сверхбогатства и сверхтворчества.

234.

Возможно определить и вычислить среднего человека, но невозможно вычислить и найти одинакового человека.

235.

Простой человек, если его внутренний мир не закабален вожделением потребительского счастьица, а стремится к духовным высотам, к полету – он чист и свободен. Он – tabula rasa77. У него есть шанс изменить мир.

236.

К сожалению, простой человек не цель общества.


17. Масса.


Стоит однажды ощутить себя частицей массы, как перестаешь бояться ее прикосновения. Здесь в идеальном случае все равны.

Э. Канетти

237.

Общественную массу сотворило массовое производство капитализма. До этого массы не существовало. Были народы, общины, племена, сословия.

Толпа, масса – появилась в Новое Время. Это безликие, бездумные и бездушные группы людей, без архетипа. Однако стадные инстинкты никуда не исчезли, а обостряются, создавая быдло. Толпа – инертна, она не может реагировать быстро. Но если у нее появляется политическая воля в лице группы активистов, то масса может заразиться коллективным энтузиазмом. Энтузиазм – это начало личного в толпе. Начало складывания архетипа современности в массе. Результатом чего может стать движение к цели. Это движение инертно, но оно со временем развивается в невиданную по энергии мощь какого-либо процесса. Масса в действии – это «египетское проклятие» - «низы не хотят» его лозунг. Если ее недовольство достигает критической массы, то ее действия не остановить никакими разумными и неразумными средствами (массе нужна разрядка). Дождь начинается с одной капли. Чтобы буря остановилась нужно время. Энтузиазм должен иссякнуть. Нельзя доводить общество до толпы или массы. Единственно правильным является сохранение в сознании общества содержания понятия «народ», а с народом приходится делиться и договариваться. Он – личность, а не скотина. В древности группы людей не были толпами: чандала, чернь не доминировали количественно в обществе, поэтому не было угрозы от их «темной мощи», но как только их стало много, Рим рухнул: так как толпа даже бездействием рушит государства, ибо она есть черная дыра, не рождающая свет. Толпу нужно уничтожать народом.

238.

Можно пожирать массу, но и масса может пожирать как огонь и как трясина. Масса – сознательна. Самым динамичным элементом ее сознания является общественное мнение. Именно через него широкие массы и группы воспринимают и осознают свою выгоду или ущерб от действия разного рода внутренних и внешних институтов общества или активных системных и несистемных элементов этого общества (корпораций, авторитетов). Широкие массы и группы в совокупности «инстинктивно» (путем взаимной индукции78) поддерживают/отрицают и следуют за теми активными элементами, которые несут в их жизнь изменения: дестабилизирующие или стабилизирующие – в зависимости от мотивации и потребности массы или группы. Эта динамика масс в разные моменты либо малоподвижна, либо чрезвычайно активно, либо стабильна, но обязательно непрерывна.

239.

Масса и жертва. Массы способны по-крупному жертвовать ради чужих интересов: интересов правящей элиты, государства и пр. – «при некоторых обстоятельствах нравственность массы может быть выше, чем нравственность составляющих ее индивидов, и что только толпа способна на огромное бескорыстие и самопожертвование»79. То, что называется революцией – есть жертва масс ради изменения настоящего положения в государстве. Когда вожди или лидеры движений за «новую жизнь» говорят, что они «не постоят за ценой во имя общего дела» в них говорит масса, так как вряд ли частный интерес способен расставаться с чем-либо взамен своих потребностей без будущего возмещения расходов на дело. В случае с движениями и партиями частный интерес предлагает свое доверие и участие массе, ставит себя в ожидание возмещения в будущем. Он берет на себя риск будущего. Может проиграть, может победить. Но жертвовать будет массой – собой в последнюю очередь. Масса же способна жертвовать количеством, даже огромным, ради тотального уничтожения полностью отчужденного от нее частного и личного интересов. Это критическое отчуждение и выражается в обществе в виде процессов гибели: революций, путчей, распада, подчинения чужой массе. При этом правящий класс уничтожается.

[Народ в 17-м доказал, что готов пожертвовать миллионами жизней своих соплеменников, чтобы уничтожить господ и врагов и выжить. Он на это способен. Сколькими своими жизнями готовы пожертвовать господа и враги, чтобы уничтожить народ? Народ уже спасался, хотя и дорогой ценой, но и враги с господами заплатили по максимуму. «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!»80.]

240.

При бунте толпа дает возможность убивать и грабить. Это одобрение стада: оно все прощает, и рассеивает вину. Vox populi81

241.

«…не безумие толпы, но ярость загнанного зверя, поруганного человеческого достоинства».

242.

Масса инертна, но не безмолвна. Она имеет лидеров и пассионариев, порожденных и воспитанных условиями существования массы. Эти люди лично не согласны с давлением на массу  и болезненно относятся к ее проблемам. Они источники борьбы и энтузиазма массы, и, одновременно, потребители этого энтузиазма. Образуя ядро борьбы, и становясь во главе движения масс, ее лидеры совершают эволюцию условий существования масс. Изменяют уклад жизни общества. Позже они могут отколоться от общих интересов масс, ради частных: выродиться в элиту. Исторический цикл завершен. Новые условия и уклад постепенно «изнашиваются», накапливая комплекс проблем. И все повторяется.

243.

Для Э. Канетти82 масса – нечто возникающее из психологического страха человека перед другим человеком. Она возникает как бы из ничего, из цели двух-пяти человек и она спонтанна: открытая или закрытая масса. Он не берет в расчет метафизическую природу общества, а описывает возникновение его переходных психо-динамических состояний, которые он и называет массой. На самом деле эти состояния уже возникают в рамках массы. Эта масса называется обществом и имеет, как он справедливо отмечает, границы закрытой массы: государственные, конфессиональные, географические, классовые (иначе можно назвать их регламентированными сословиями). Для Канетти движение массы одномерно, и направлено на разрядку – на отход от условностей ранее существовавшего состояния общества, массы. Он указывает, что масса стремится к равенству, но точнее было бы назвать это стремлением к однородности – к определенным целям, изначально известным небольшой группе влияния. К общей цели, а затем масса снова распадается ради частных и личных условностей, устоявшихся в человеческом обществе за время его исторического развития. Но обычно после этого процесса массы, изменяется или закрепляется какой-то новый отличный от бывшего уклада признак, новое достижение этого общества, положительное или отрицательное, но универсальное для всех его членов, как результат изначального тотального страха – тотального инстинкта самосохранения и размножения. Кристаллы масс – это лишь законченные состояния масс, достигнутые процессом роста. По Канетти масса направлена в одну плоскость – горизонтальную, уравнительную, против вертикальной, иерархической. Однако, скорее это движение многомерно, так как выстраивает новую иерархию или упорядочивает старую. Масса похожа на взрыв – а разве взрыв бывает в одном направлении? Ее можно сравнить не с борьбой с дистанциями, во имя сближения, а скорее с крушением конструкции под своим весом из-за того, что фундамент и опоры не выдерживают веса остальной конструкции, ее крыши. Или со взрывом действующего вулкана, когда он растет в активной стадии тектонической деятельности, но в какой-то момент подземные силы не выдерживают давления твердых пород и раскаленных газов и взрывают всю гору, а рядом вырастает новая гора.

Наиболее приемлемым состоянием массы для демократического государства было бы состояние народа. Он должен стать наибольшим и занимающим почти все пространство страны кристаллом масс, несмотря на то, что идея индустриального общества потребления чрезвычайно нивелировала такое состояние общества как народ. К сожалению, масса еще недостаточно стремится к всечеловечеству.

244.

Два способа управления массами. Массами можно управлять либо извне с помощью государственного организма, административного аппарата и иерархических отношений: одним словом через власть. Либо массой можно управлять изнутри посредством ее надсознания – идеологии общих интересов, вождей, движений, моральных ценностей этнического, этического и эстетического порядка: в общем через общий интерес и веру. Усиление этих способов возможно через взаимопроникновение одного в другой: первый укрепляется за счет создания общегосударственной идеологии, проникающей во внутрь масс, второй через проникновение в структуры власти, через попытку заинтересовать частными выгодами от общего дела в будущем отдельные иерархические группы. Если же взаимопроникновение мало возможно, то идет борьба на уничтожение.

245.

Свое. Люди всегда будут зависеть от своего коллективного бессознательного: тысячи лет они живут по схеме война – мир – война. Каждый ищет свою правду. Земля способна кормить всех, если в нее вкладывать труд. Но люди хотят, чтобы их кормила не земля, а другие люди. «Покопайся каждый из нас в себе хорошенько, и он обнаружит, что самые его сокровенные желания и надежды возникают и питаются, по большей части, за счет кого-нибудь другого. <…> как полагают естествоиспытатели, зарождение, питание и рост каждой вещи есть в то же время разрушение и гибель другой»83. Все рвут я на вершину биологической цепи питания. Свое – Само – Оно: «я» лишь бледная тень коллективного «оно» в непрерывной истории человечества. Свое «я» - маленькое и жалкое – должно выбрать самое Свое и бороться за него.

«Мое» содержит одновременно «я» и «свое» - чего больше, то и важнее и сильнее влияет на жизнь индивида и его окружающих.

246.

Надсознание. Надсознание – попытка вобрать в себя общие черты той группы людей, интересы которой становятся доминирующим жизненным самоопределением индивида. Он готов бороться за многих. Он растворяет свое сознание в чаяниях многих. Становится их волевым и думающим стержнем. Такой не может оставаться нормальным индивидом повседневности. Ему приходится подавлять свое личное, ради общего до тех пор, пока не достигнет своего результата: положительного или отрицательного.

Надсознание – это сознание толпы, народа. Не каждый способен отстраниться от человеческого, для слишком человеческого. Для этого необходимо предназначение: внутреннее осознание своей судьбы – неумолимого рока. Эти люди – не сумасшедшие. Они могут прожить всю жизнь, зная о своем предназначении и не исполнять его, оставаясь простыми людьми. Для того, чтобы запустить этот мощный механизм эволюции событий, необходим исторический момент для определенного вида предназначения. И тогда пробуждаются души от сна личности, чтобы закрутиться в историческом колесе. Это видно по эпохе Возрождения и всякого рода революциям, катаклизмам.

К надсознанию готов не каждый, оно вполне возможно заложено на генетическом уровне. Один человек понимает, что только он может встать во главе всех ради всех, что только он знает, как выйти из кризиса, спастись.

Душа народа может быть заключена даже в одном человеке, истинном представителе этого народа. Их немного этих людей. Но если народу они нужны, то как антитела, спасают его от бед: болезней, рабства, деградации. Они не всегда адекватны с окружающими. Им приходится «сойти с ума» - превозмочь, разорвать пелену общего неведения, наивности, быть гласом в пустыне и сокрушить пустыню, а не жить в ней.

[6:25. Человек готов верить, следовать и отдавать свой голос за ту партию, в программе которой будет написано про него, которая будет решать проблемы связанные с ним. Это не означает, что там будет написано его имя, но будет выражено желание решать его личные проблемы. Иными словами будет отражено не его имя, а его личность. Каждому следует помнить, кто он есть не только в номинале, но и в душе, тогда можно выбирать. Не из количества складывается правильный выбор, а из единства душ определяется их судьба.]

247.

Как бы ни чурались толпы, массы всякие эстеты и богемные интеллигенты, следует помнить главное – «стадо кормит».

248.

«Необходимо усвоить, будет ли это ясно выражено или нет, что все люди живут в обществе в целях взаимной пользы. Поэтому благо и счастье членов, т.е. большинства членов, любого общества должны быть главным мерилом, при помощи которого в конце концов определяется все, что имеет отношение к данному состоянию»84.

Общая цель служит для достижения частных и личных. Она не обязательно главная, а начальная. С нее надо начинать.


18. Народ.


У каждого народа есть свое собственное тартюфство, которое он называет своими добродетелями.  – Лучшее, что есть в нас, остается неизвестным, – его нельзя знать.

Ф. Ницше

249.

Народ как понятие. Народ как понятие, как некая основа общества нивелировалась в течение всего Нового Времени. Народ низвели до «нации» и главными в государстве признавались «национальные интересы», которые на самом деле были лишь интересами правительства и крупного капитала. Главными понятиями стали «классы», «сословия», «общества». Народы же это те, кого угнетают. Поэтому война 1914 года и вызвала такую реакцию как большевизм и фашизм. Ранее все народное, традиция, чистота вытравливались капитализмом. Чудовищный апокалипсис мировой войны низверг цену человеческой жизни до нуля. И там где бессмысленность оказалась абсолютной, там маховик истории перевернул порядок вещей и людей.

250.

Народ – это самая массовая форма личности. Сословие, клан, семья – тоже массовые формы личности. Они могут вести себя независимо.

251.

Народ это Свое – а не Казенное.

252.

«…Я люблю народ, потому что я – народ».

253.

«За все надо платить» – самая древняя человеческая повинность, приносилась высшим силам и первым эквивалентом стоимости была кровь. Язычники приносили в жертву богам людей. Христианство требовало самопожертвования от человека. Жертва – от барана, козла, самоистязания до крестовых походов, религиозных войн против неверных и борьбы с ересью. Люди и народы всегда считали, что Богу нужны жертвы. Но свобода выбора остается и здесь. Жертвы приносились всегда во благо многих или одного необходимого всем. Поэтому выбор особенно важен для народа. В этой стране народ обязан решить: приносить в жертву своих или чужих. Что нужнее для его счастья и свободы?

254.

У народа нет «здесь и сейчас» у него есть лишь «всегда», либо народа не существует. Народ – это генетический материал, встроенный в пространство, историю, в многообразную символическую структуру человечества. Это плоть и кровь тысяч прямых предков и потомков и их память о себе, как о народе – все помнят себя как нечто изначальное, все сопричастны к историческим событиям. Из поколения в поколение вырабатывается уникальный подсознательный архетип, который, еще не расшифрован учеными. Народ – это не люди, живущие одним днем, своим веком, своими привычками. Он – живая масса, помнящих свое родство (необязательно семейное: оно признак примитивного социального сознания) – свое историческое происхождение, свой язык, свою культуру, свою веру. А главное помнящих, свою историческую драму. Это он – народ, а не его вожди переживал осады, блокады, войны, кризисы, надежду, величие, позор, вину и гордость. Все это в его живой ткани. Он – личность, даже когда его хотят растворить, обезличить, заставить забыть себя. Даже когда над ним висит иго навязанного позора и проклятия, презрения. Он – личность – он чувствует всем своим многомиллионным организмом страх, уныние, горе, боль, унижение, непонимание. Но если народ встряхнется, то за обиду может испытать большой гнев против всего, что не считает себя народом. Гнев и ярость – кто ему судья? Иди и будь народом, а не рабом, обездоленной частичкой, жалкой пылинкой – индивидом.

[6:26. Народ – это «человек», достойный уважения и симпатий. Стремиться к пониманию народа, а не к восторгу толпы. Видеть не толпу, а народ, нацию.]

255.

Правительство и элиты смотрят на людей окружающих их как на чернь, толпу, электорат, в самом снисходительном случае как на общество, но не как на народ: как смотреть на них народу? Как на богов – так они хотят. «Боги» плохо помнят как выглядит их собственная кровь.

Народу надо бояться не крови, а гнили. Лучше болезненная кровавая операция, чем сгнить заживо. Головокружение от кровопотери опасно, но зато не смердит от себя.

256.

До тех пор, пока народ в большинстве своем состоит из однородных этнических элементов, будучи нацией, его невозможно уничтожить – за это надо бороться. Бороться за свой этнический принцип85.

257.

Мудрость народа – в терпении «навязанного аскетизма».

У народа при всякого рода кризисах выход обычно один – затянуть потуже пояса и терпеть, чтобы там государство не врало о том, как оно «борется» с его проблемами. «Подчиняться и ненавидеть» – только эта «диета» и помогает выжить, но не подняться с колен. Народу, чтобы подняться с колен следует стряхнуть ярмо с шеи.

258.

«Народ заслуживает то правительство, которое им правит» - так обычно говорят, когда народу плохо: мол, сам себе виноват, сам выбрал, сам поддержал, сам не противился. Когда становится плохо правительству и всяким сытым белоручкам, они всегда находят виноватым народ: он – ленив, непослушен, груб. «Господам» и правительству трудно признать в таком случае, что и они заслуживают такого народа, которым сами как попало, с ленцой и воровцой правят: сами лезли во власть, сами отдавали тупые распоряжения, сами не уследили за своей бедой.

259.

Из двух зол всегда выбирают меньшее. Между гибелью и любым другим злом: будь то фашизм, нацизм, коммунизм, тоталитаризм, человек и народ выберет любое, чтобы не кануть в небытие, чтобы выжить. С любым другим злом, кроме смерти можно жить. Люди будут молить о тиране – лучше один тиран, чем тысяча бед и тиранов.

260.

Чтобы выжить, приходится опираться на традицию. Отсюда – все шовинизмы, расизмы, ксенофобии.

[6:27. Желание выжить – это не реакция на недостаток чего-либо, а скорее реакция достаточных волевых и жизненных сил для борьбы с внешними и внутренними неблагоприятными обстоятельствами.]

261.

Почему народ, население часто выступают за национализм, классовую борьбу, цензуру и нравственную чистоту (ксенофобию), а не за гуманизм, милосердие, человеколюбие, смирение, предлагаемые им всякого рода интеллигенцией. Потому что для людей важней их жизненные интересы, а не творческие порывы идеалистов-интеллигентов и ложь марионеточных идеологов от всяческих корыстных элит. Народ постепенно осознает четкое различие между теми, кто за его «шкурные» интересы, и теми, кто за чужие. Он видит и различает и тех, кто его эксплуатирует, и тех,  кто ему помогает. Кого он выберет добровольно?

263.

Когда против идет один – он преступник, за ним лишь глас вопиющего в пустыне, когда идут против все – они народ, за ними Глас Божий.

[6:28. Подниматься в одиночку на защиту народа – нет смысла: один в поле не воин. Надо поднимать народ на свою защиту.]

264.

Нация зарождается лишь тогда, когда народ перестает ассоциировать себя со своим родом, племенем и географическим ландшафтом и начинает идентифицировать себя с государством и страной под властью государства. Но чтобы окончательно стать нацией, необходим длительный период (300-400 лет) существования  в состоянии нации. Если культура и дальше будет жизнеспособной и продуктивной, то, очевидно, что народ добился высоких показателей цивилизации в рамках национального государства. Состав крови нации может постепенно изменяться. Но до тех пор, пока индивиды идентифицируют себя как ее основу, нация едина и мало деградирует.

265.

Нация – не самое великое достижение этнической организации. Она результат мощи экономической формации капитализма и развитого государственного механизма. Она сила и мощь. Нация как форма народа – грандиозна, циклопична, поликультурна. Но это не значит, что другие этнические образования малопроизводительны в плане культуры. Часто они внутренне патриархальны и самоценны, последовательны, целостны и более просты и возвышены в моральном и производительном плане. Они сильны не наукой, а мудростью поколений и органичностью с окружающим пространством. Кланы, племена, народности могут быть влиятельными и стабильно существовать в рамках пространства суперэтносов (феллахов), если политика последних не направлена на абсолютное доминирование, короче, если она либеральная.

266.

«...Знать не только, что не хватает народу, но и то, что ему нужно. Sic transit gloria mundi86».


19. Теория меньшинства от большинства.


В хорошо устроенном обществе масса не действует сама по себе. <…> Ей необходимо следовать чему-то высшему, исходящему от избранных меньшинств.

Х. Ортега-и-Гассет

267.

Что такое большинство в обществе? Как оно себя представляет? Это не все общество, потому что если большинство – это все, тогда, где меньшинство? Большинство характеризуется количеством людей с наиболее часто встречающимися сходствами в социальной, экономической и политической жизни. Большинство может определяться по классовому признаку, например, выделятся средний класс общества, либо это «крестьянство» или «городское население»: за каждой крупной группой населения стоит комплекс жизненно важных для нее интересов. Большинство может быть религиозным, как в мусульманских странах, расовым – в США белое большинство состоит из многих национальностей и позиционируется с другими расами, а не народами. Большинство мононациональных государств представляет собой большинство одного народа – нацию. В политической жизни общества оно может определяться партийным единством. Можно также определять большинство и по половому признаку и т.д.

Меньшинства формируются по всем тем же категориям, что и большинство и часто являются его оппозицией, либо его доминирующим звеном. Именно подвижные группы влияния внутри общества, как со стороны большинства, так и со стороны меньшинств борются за доминирование и экспансию своих интересов. Это объективная борьба, хотя и не всегда на равных.

В России сложилась уникальная ситуация большинства. В ней – большинство, несмотря на многонациональность страны, формируется одним большим народом – русскими. Все население России для других стран называется русским, тем самым, утверждая этот признак большинства. Это большинство несет в себе и наиболее распространенный религиозный признак: русское большинство – православное большинство. К сожалению для большинства Российской Федерации в последнее время сложилась неблагоприятная ситуация в политической и экономической сфере жизни, национальное большинство оказалось в плачевном состоянии. Это большинство бедное и демографически вырождается – неоспоримый и очевидный факт. Почему так происходит? Потому что в этой стране большинство и его интересы не являются определяющими для жизни государства и общества. Вся общественная, политическая, экономическая жизнь подчинена интересам самых разнообразных групп влияния, для которых большинство жителей России, ее территория – это всего лишь экономический придаток ресурсов, сфера собственных интересов, а не общих. Большинство оказалось без своей группы влияния, которая бы отстаивала его интересы. Чтобы создать такую группу большинству надо выработать внутри себя стереотипы борьбы и пассионарный импульс. Кто-то скажет, что большинство на это не способно, что это могут сделать личности, отдельные люди. Но большинство состоит из людей, оно генерирует людей, и среди них оказывается достаточное число человек, которые сильно, болезненно недовольны влияниями других групп и обществ. Они своей активностью и идентичностью с большинством и его интересами формируют меньшинство от большинства, и начинают бороться за власть и за интересы большинства. Их преимущество – поддержка большинства, его количеством и энтузиазмом масс. Если в дальнейшем меньшинство от большинства не оправдывает интересы и чаяния общества, завоевав власть, оно откалывается от большинства и становится элитой, его врагом, тиранией. Если оно не способно захватить власть, то растворяет остатки своего импульса борьбы в обществе, заражая им будущих борцов.

Общественная гармония и стабильность возникнут, если страной и государством будет управлять меньшинство от большинства, защищая интересы большинства и соблюдая идентичность с большинством. Чтобы не было перегибов в таком обществе – государство должно быть демократическим: меньшинство обязано обновляться из большинства, а не генерировать само себя и изолироваться от общих интересов.

268.

Инертная масса большинства тормозит всяческие экспансивные влияния меньшинств. Всякого рода ксенофобы тоже не являются большинством, но это люди с глубоко привитыми и болезненно развитыми государством и обществом инстинктами большинства. Они такое же меньшинство как, скажем, гомосексуалисты, национальные диаспоры, экономические и правящие элиты. Как все подобные группы влияния, ксенофобы стремятся распространять на инертную массу большинства свою волю, эмансипацию. Спокойная масса – равнодушна, но она молчаливо и весомо может поддерживать ту или иную группу влияния. Естественно, что большинство поддержит те социальные стереотипы и линии поведения, которые усваивает среднестатистический гражданин того или иного общества в процессе личной социализации. Мусульмане, например, придерживаются своих религиозных ценностей, своего мировоззрения и обычаев. Будучи большинством, посредством действий своей наиболее ортодоксальной группы влияния, они выступают против всякого инакомыслия. Так происходит в любом государстве в той или иной степени.

Правящая элита через механизм государственных, социальных, культурных институтов, существующих уже не одну сотню лет, внушают обычному человеку определенный для данного общества, универсальный для его статистов комплекс мировосприятия. Любая информация имеет свойство многократно воспроизводиться и интерпретироваться в живом море человеческого общественного сознания. И каждый индивид, обладая уникальной личностью, воспринимает по-разному установки общества и государства. В человеке закрепляются те стереотипы, которые позволяют протекать его жизни комфортно (принцип удовольствия), иначе он отрицает их. Часто личность идет на компромисс с различными психосоциальными комплексами ради своей безопасности. Но всегда находятся люди, которые вступают в конфронтацию с общественным и государственным укладом в тех или иных вопросах морали, закона, обычаев. Фактически, возникают меньшинства по интересам со своей программой влияния и борьбы за эти интересы. Они выступают против большинства? Сразу можно сказать, что нет. Они выступают против порядка правящей элиты или правящего социального института, например семьи. При благоприятных условиях меньшинства требуют своей эмансипации, при неблагоприятных скрывают свои интересы. У общества (массы) существует свое меньшинство, заключенное в рамки государственного механизма и социальных институтов. Оно бывает навязано обществу, либо возникнуть естественно, из чаяний этого общества: это не так уж важно. Вывод из всего этого прост – у большинства есть свое меньшинство, которое не обязательно защищает интересы большинства, но использует его инстинкты для своих целей. В процессе истории возникают и разрушаются крупные группы влияния и меньшинства по принципу отстаивания интересов.

Проблема многих меньшинств в том, что они, защищая свои интересы, эмансипируясь, всегда обращают свои удары, свою волю против большинства. Они требуют с большинства сначала не трогать их, меньшинство, быть толерантным по отношению к себе. А затем, если нет серьезного противодействия, настаивают на том, чтобы им верили и поступали как они. Либо меньшинство замыкается от общества, создавая свое микрообщество – секту, клан, диаспору.

В этом плане интересен опыт большевиков: они не выступали против большинства, не пытались, как народники изменять простого человека, а боролись непосредственно с властью, с правящей элитой, воспользовались исторической ситуацией. Они сумели, отвечая чаяниям простых людей, поднять и использовать энтузиазм толпы против своих врагов. То же происходило и при фашистских режимах. Умение отдельных групп влияния привлечь энтузиазм масс, по всей видимости, наиболее эффективный способ для меньшинств достигнуть своих результатов – «в пролах сила»87.

Но бунт масс это отдельная тема. Следует уяснить, что отношение большинство – меньшинство не является асимметрией. Оно есть взаимообратное отношение с одной стороны группы (неважно какой численности) и индивида. Надо понять одно – за каждым индивидом стоит его группа. Большинство ли, меньшинство, не столь уж важно: группы стараются влиять, прежде всего, на человека, на личность. Это противостояние одного с множеством. И один присоединяется к множеству, с которым он идентичен и жизнеспособен, иначе он гибнет. Таким образом, индивид со всеми своими мировоззренческими комплексами оказывается в меньшинстве с любым другим меньшинством. Он тоже требует своей эмансипации и неприкосновенности. Масса уже не является чисто множеством однородных людей. Она некий инертный континуум, сфера социальных интересов. Она – абстрактна, а люди конкретны. Совокупность людей, идей, институтов, история. Одни ищут влияния, другие безопасность – «…небольшая часть народа желает быть свободной, дабы властвовать; все же остальные, а их подавляющее большинство, стремятся к свободе ради своей безопасности»88.

Теперь немного о толерантности и меньшинствах. С большинства и с каждого требуют быть терпимым (именно требуют) в основном к тем явлениям, к которым ранее в истории насаждали нетерпимость. То есть требуют, чтобы человек шел против своей установившейся общественной природы, ради тех, кто эту природу презрел и глумится над ней (в классической версии – это гомосексуалисты, инородцы, преступники и прочие «злодеи»). Говорят, мол, следует быть гуманным и прощать, а не преследовать. Это происходит, потому что в какой-то исторический момент старая группа влияния интересов теряет свои позиции, а новые влияния усиливаются. Все элементарно, по Ницше: «То, что в данное время считается злом, обыкновенно есть несвоевременный отзвук того, что некогда считалось добром – атавизм старейшего идеала»89. Например, национализм когда-то был патриотизмом – теперь болезнь, а гомосексуализм раньше считался болезнью, нынче модой. Мода – вещь всегда навязанная. Если кто-то не любит «гомиков», то он плохой. Если кто-то не терпит другие народы, то он тоже плохой. Если кому-то не нравится чья-то религия, то и он тоже плохой. Они также не большинство, но за их взгляды от меньшинств почему-то достается большинству. Потому что большинство пытаются заставить быть не просто «сострадающим», но и «понимающим». К примеру, если завтра какой-нибудь педофил скажет, что он имеет право трахать ваших детей, то надо не осуждать его, а понимать, и возможно даже поддаться влиянию «моды». Бороться с инакомыслием нехорошо, но любить его, по-видимому, тоже необязательно. Простые люди также чтят свои незамысловатые ценности и скорее поддержат того, кто их защищает, пусть даже и агрессивно. А здесь как на войне.

Если учат большинство уважать меньшинство, то следует учить и меньшинства уважать большинство, каким бы убогим и ретроградным оно им не казалось.

269.

Большинство и демократия.  Только подавляющее большинство оправдывает ответственность общества за его выбор при демократических процедурах. Если же половина или чуть меньшее количество граждан несогласно с выбором, то основная ответственность за деятельность лежит на избранных, никакие ссылки на общество и его выбор типа «народ заслуживает той власти, которую выбирает» - неубедительны. Отвечает тот, кто получает. Получает выгоду. Влиятельный человек, в распоряжении которого будет административный ресурс, СМИ, всегда будет над законом и сможет навязывать избирателям свою волю. Избиратель заведомо стоит в неравной позиции, так как он должен следовать закону. А закон – это ограничения. Если их слишком много, то они могут свести на нет сущность закона и демократических преимуществ. Для примера действия такого правового подхода, также можно сравнить ст. 27 Конституции РФ и комментарии к ней: комментарии опровергают основной тезис статьи, сам ее текст. То есть закон становится ничтожным. То же и с Законом о выборах, о референдуме и политических демонстрациях. Тезисы провозглашают демократию, положения опровергают ее. А как известно софистика – это не логика, ложь – это не правда. Демократия там, где принцип доминирует над интерпретацией, а не опровергается ею: ВОЙНА – ЭТО МИР; СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО; НЕЗНАНИЕ – ЭТО СИЛА; ДЕМОКРАТИЯ – ЭТО ТОТАЛИТАРИЗМ.

270.

Большинство – это не количество людей, а совокупность общих и главных интересов отдельных личностей.

271.

В обычном обществе всегда «господ» меньше, чем «рабов». Поэтому в силу возвышенности и тщеславия «господам» часто кажется, что они избранные, что лишь они и только они в состоянии вершить свою волю над «серой толпой». Мановение руки, мощь Творца, воплощение воли и закона – вот атрибуты истинного величия для тех, кто заслужил быть «господином». А если не заслужил? Тогда эти атрибуты обращаются в грязь высокомерия и произвола. Но именно избранность «пастырей стад людских» является их ахиллесовой пятой. Если не справишься со «стадом» и оно обратится против. И вот уже «господа» - жалкая ничтожная кучка людей перед лавиной безумной ярости толпы. Их мало, но они за все в ответе. Что могут «господа», если их больше не слушают? Толпа, как она могла, отречься от такого замечательного рабства! Избрала новых поводырей, ей нравится новый топот ног, новое движение. «господа» гибнут также обыденно и банально как и «рабы», обрекавшиеся ими раньше. Что остается от их дутого величия? Они хотят стать маленькой убогой крысой, чтобы спрятаться от давящих их ног. Малое может быть над большим, но не может быть больше большого.

272.

Главный тезис теории меньшинства от большинства – элита не должна порождать элиту, власть не должна генерировать власть: это задача масс, народа – большинства.

273.

Пренебрегая массой, элитарист пренебрегает и каждым отдельным человеком в этой массе, который в общем-то в большинстве своем ничем не заслужил какого-либо пренебрежения к себе.

274.

Из социопроктологии. Нельзя допускать людей с врожденной или ущербной свободой к власти. Речь идет в первую очередь о людях с сильными отклонениями от традиционных форм поведения, и, прежде всего, секса: гомосексуалисты, лесбиянки, фригидные и импотенты, зоофилисты, нелатентные садомазохисты и транссексуалы. Эти люди освобождены онтогенезом, то есть процессом биологического порядка от многих комплексов традиционного и массового сознания. Они склонны к идеи избранности, миссионерства, а следовательно будут агрессивны и экспансивны в сфере исполнения и ответственности. Они могут и психологически готовы предполагать обратное по отношению к своим обязанностям и претворять свой извращенный мир в реальность. Для них общество – сфера экспансии, исследовательского и экспериментального интереса. Эти люди очень эгоистичны и хотят изменить мир в соответствии со своим эгоизмом. Современная медицина и психология способны выявлять таких людей. В состоянии ли общество определить границы агрессивной и неадекватной биологической экспансии отдельных индивидов, интересы которых направлены не на развитие вида, а обращены на самовосхищающуюся экзистенцию?

275.

О принципе социальной справедливости на примере России. Подобный принцип действует при революциях и крупных социальных катаклизмах. Его путь – перераспределение общественных благ и прав в интересах большинства. В идеале это выглядит как процесс экспроприации у узурпаторов и эксплуататоров и дальнейшее перераспределение благ между большей частью населения в виде решения их социальных проблем. Но принцип социальной справедливости толковался всегда двояко. Для масс он трактовался так, как это описано выше, для новой правящей верхушки по-воровски – «всё отнять, и поделить между собой», а не «все отнять и поделить между всеми соразмерно».

Большевики обманули крестьян и рабочих – не отдали им ни землю, ни управление фабриками, а все присвоили государству и диктатуре пролетариата. Сказали, что теперь все общее. Но пользование благами и распределение оставили за собой как неотъемлемое право. Первая часть принципа была выполнена, вторая искажена.

Вот и сегодня, многие власть имущие в ответ на призыв к социальной справедливости толкуют по-большевистски: «Все отнять и поделить – это мы «проходили уже в 1917-м». Только не жили они в 17-м и тогдашних лишений народа они не испытывали на своей шкуре. А народ, современное его поколение «прошел» этот «большевистский» принцип социальной справедливости в 90-х гг. 20 века. Теперь уже у «коммунистического узурпатора» благ и свобод нужно было «все отнять и поделить между всеми соразмерно». Хотели как лучше, а получилось как всегда. Все отняли и поделили между собой. Присвоили все блага себе, своей олигархии. Остальным объяснили, что с этого момента все – частное, и пользование благами и распределение их оставили за собой как неотъемлемое право. Людям оставили то, что у них немного было. Прямо барская щедрость! Потому что отнять все, хотя и нелегко – для этого без воли и энтузиазма масс не обойтись – а вот отблагодарить эти массы, да еще соразмерно распределить блага очень трудно. Легче злоупотребить, взять все себе. А народу кинуть кость, успокоить, задурить. Но с этим народом уже давно играют в такие игры, и ему не впервой вырезать до последнего колена своих обидчиков – цари и дворяне доигрались. К тому же в его рядах хватает опасных недовольных с характерами Робеспьера, Ленина, Мао, Гитлера, которые ждут катастрофы элит, и не преминут воспользоваться историческим моментом «когда теория превращается в практику, оживляется практикой, проверяется практикой»90. Они-то побеспощаднее любого народа. Везде достанут – хоть в Мексике.

276.

 «... Какая безумная, фантасмагорическая беспощадность культивируется в России!»

277.

«С молчаливого согласия большинства совершается все зло на Земле». Значит важно считаться с этим согласием, особенно тем, на кого это зло направленно. Потому что большинству будет жаль тех, против кого направится молчаливое согласие. А его можно направлять. Это «черная дыра» массы, которая может переваривать зло, обращая его в чье-то или свое благо, добро.


Глава V. Демократия, либерализм и социализм.

20. Демократия.


Демократия всегда была воинствующей верой.

Дж. Дьюи

278.

Демократия для тех, кто познал ее вкус и радости – это вкусное и красивое блюдо. Но большинство из них рассуждает лишь о вкусе этого блюда, мало кто знает из каких ингредиентов оно готовится. А она напоминает любимое блюдо американцев, самых демократичных демократов, - бифштекс с кровью, с хорошим процентом содержания этой крови.

279.

Сущность демократии в том, что она дает свободу, но четко определяет границы власти в зависимости от самых важных общих (национальных) интересов и исключает из влияния на эти интересы все, что им чужеродно.

280.

Принцип разделения властей. Демократическая доктрина учит о разделении властей на исполнительную, законодательную и судебную. Каждый в государстве получает сферу своих полномочий, при «контроле» ветвей власти обществом. Но эта доктрина скрывает от общества некоторые нюансы принципа разделения властей в государстве – никто в обществе не «контролирует» раздел сфер влияния между государством и криминалом. Отсюда следует, что демократическое государство в силу того, что власть не единая, а разделенная, пытается примирить власти друг с другом, а также навязывает примирение со злом этой власти обществу под предлогом идей гуманизма и тем, что это общество «виновато», что появляются негативные явления вроде преступников и коррупции. На самом деле, таким образом, государство перекладывает ответственность на общину, а также издержки за «вину» общества на индивида. Итак, государство является всего лишь корпорацией «первой среди равных» и этим создает новый феодализм – олигархию властей (корпораций). В данном положении еще нет подлинной демократии: здесь народ ради интересов власти, а не власть ради интересов народа. Принцип разделения властей становится не демократическим, а олигархическим. При единой власти действует принцип наделения властей: их ответственность не разделяют, а наделяют их ответственностью, но не произвольно, а из функции.

281.

Одна из проблем демократических государств в сфере полной либерализации общества и решения социальных проблем состоит в том, что сущность демократических свобод (право выбора, гласность, свобода совести и пр.) сильно отличается от экономической свободы граждан. Чем больше экономических свобод у человека, тем больше у него возможностей реализовывать свои демократические права. Эта закономерность действует даже в недемократических государствах.  Пока лишь в самых экономически развитых странах государство и общество способно для большинства граждан сочетать демократические свободы с экономическими. Задача нынешних либералов представляется как борьба за демократизацию экономики. Смысл этого не сделать экономику свободной и рыночной, а создать социально ответственную экономику. Раз уж государство взяло на себя ответственность за демократические свободы и права, то и остальным экономическим агентам следует двигаться тем же курсом. То есть экономические свободы должны в полной мере влиться в список демократических.

282.

Один из доводов против демократии состоит в том, что народ-общество может ошибаться при выборе: особенно если это референдум по важным вопросам жизни. Из уст ангажированных идеологов элит подобный тезис звучит неубедительно, так как элиты и частный интерес не возьмется брать на себя ответственность – легче и удобнее свалить ее на народ. Для них тезис об ошибке народа – попытка отвлечь массовое сознание, обернуть его на само себя. Это лишь постоянное зомбирование с целью навязать демократии «нечистую совесть», «вину» и все что сродни им. Если даже и предположить, что народ ошибается и может ошибиться, то кто вправе отменить и пойти против vox dei91. Превентивные меры против ошибок народа в виде ограничений выборного процесса со стороны государства выглядят не вполне корректными. Ошибка должна признаваться только после ее совершения, но до последствий. То есть ошибкой следует признавать решение народа, а не возможность этого решения.

Кем же может приниматься решение об ошибке общества или народа: административной номенклатурой и буржуазными идеологами? Они эксплуатируют общество и народ, и кровно заинтересованы в том, чтобы народ ничего не решал, а тем более против их интересов. Народ – это личность. И решение его – это ответственность одного. Значит, ответственность за отмену решения народа тоже ложится на личность. Элиты не умеют и не хотят брать на себя ответственность – их принцип дробить ответственность, отвечать в своей юрисдикции, но действовать везде, где получится. Они не готовы все вместе брать на себя всю полноту ответственности – они заложники частного интереса и страха за него. Поэтому морально им судить о мнении общего с позиций частного нелогично и нагло.

Но все-таки народ может ошибаться. История тому свидетель, хотя он ошибался не чаще, чем любой великий человек, о чем великий флорентиец метко заметил: «…изъян, в котором писатели обвиняют массы, можно приписать всем людям в отдельности, а в особенности государю, ибо всякий человек, не следующий законам, натворит столько же ошибок, сколько неуправляемая толпа»92. Позволить вето на решение народа – это необходимый принцип для подлинной демократии. Взять на себя всю историческую ответственность за такое вето – получить такое право может лишь личность, выбранная народом, например, президент. И наложить вето на решение народа можно будет лишь однажды за срок данный этой личности народным выбором. Там же, где пытаются по любому поводу ограничивать возможность народа решать, так демократии нет.

Закон должен в данном случае только обусловить отношения между главой страны и народом, а не решать их. Он не главное – ведь, если он будет решать и запрещать, значит, за ним стоят люди с чьей подачи он пишется.

283.

Ложь современной демократии 1. Одним из наиболее демократических средств организации государства представляется ограничение срока власти правительства и парламента, а также принцип разделения властей на исполнительную, законодательную, судебную. Этим де обеспечивается ограничение влияния государства на общество и проявляется воля большинства на выборах, иначе говоря, происходит ненасильственная смена власти.

Но в основном это касается верхушки демократической власти, и изменения мало касаются среднего звена государственной власти. Общество практически ни на что не может повлиять там, где происходит внутрикорпоративные изменения. К тому же на судебную систему власти выборное право не распространяется. То есть общество лишь частично освободило себя от произвола государственной власти в виде ее наиболее представительной верхушки. Но эти санкции общество наложило только на те единицы власти государства, которые олицетворяют абсолютизм власти. К тому же общество добилось ограничения власти для одной главной общественной корпорации – государства и его правительства. Внутри самого государственного аппарата сложились довольно консервативные институты и корпорации, которые почти не считаются с обществом, кормящим их. В них социальные движения происходят по собственным иерархическим законам, часто не демократичным, без возможности повлиять на них обществом мирными путями, только борьбой. Все временщики государственных институтов прикрываются правительством и парламентом как будто и они с ними, и такие же демократичные. К тому же через лоббизм пользуются для продвижения частных интересов с помощью парламента и правительства. Что уж говорить о крупном капитале, во многом контролирующем финансовые потоки всего государства. Его общество не может контролировать вообще. Лишь частично экспансия крупного капитала ограничена антимонопольным и трудовым законодательством. И за свободу от экспансии крупного капитала приходится обществу выходить на борьбу: забастовки, антиглобализм, зеленое движение и т.д. Какая уж тут демократия! Разве что трупов поменьше. Таким образом, можно сделать вслед за Ницше и Муссолини вывод о том, что демократия вместо одного монарха и тирана порождает более жестоких тиранов, особенно если вспомнить организованную преступность и сращивание ее интересов с крупным капиталом и государственными структурами.

Принцип ограничения времени правления надо распространить не только на правительство и парламенты, но и на все ответственные звенья власти и все корпорации, хотя бы и не через выборное право – порой формальное, а посредством назначения новых людей через постоянный промежуток времени: так хотя бы больше людей погреется у власти, забогатеет. Да и вероятность прихода к правлению талантливых и человечных людей станет выше.

К сожалению, общество не готово еще к ограничению по времени на собственность: ведь те, кто владеет имуществом, а не управляет, решают все. В этом направлении пока лишь удавалось ограничивать частную собственность другими формами собственности, такими как, например, государственная, где ею командовали временщики в своих интересах. Но с временщиками легче бороться принципом конкурса и ограничения времени правления. Частную собственность уничтожать тоже нельзя: хозяин – это хозяин, он умеет вести дела. Но в какой-то момент его власть доходит до произвола. Вот с ним и должно бороться государство и общество. Вовремя предупреждать произвол, но не полезную инициативу. Вот здесь то и возникают государственные и национальные интересы.

284.

Те, кто считают, что демократия дает власть тысячам тиранов, которые потом борются друг с другом, уподобляют демократию рыночной конкуренции. Но у этих тиранов слишком жесткая конкуренция – она приносит необязательно пользу народу (обществу). То есть эта борьба не есть демократия. Демократия на самом деле не порождает тиранов, их порождает общество. Неважно, при каком строе – тиранов всегда достаточно. При авторитаризме и тоталитаризме эти тираны действуют «именем короля» или «по велению партии» - от системы, при слабой демократии от себя и частных корпораций. Задача демократии создать условия для того, чтобы власть осуществлялась простым человеком: по точному определению А.И. Солженицына «демократия – это общественно-государственный строй, при котором народ сам решает свою судьбу».

285.

В поисках демократии. Изначальный смысл демократии заключался не в гражданском равенстве, процедуре голосования, всеобщем подчинении закону. Родиной демократии – классической ее концепции – считается Древняя Греция. Нельзя забывать, что Греция была рабовладельческим государством. Многие исследователи находят противоречия и негативные издержки древнегреческой демократии, проистекающие именно из рабовладельческого строя государств-городов, но не видят в этом коренной сути демократии – основного принципа ее становления. «Демократия» - «власть народа» конечно же, не могла восприниматься лишь как простое большинство общества: греки четко осознавали, что истинную власть могут нести лишь достойнейшие, под которыми в разные времена понимались то аристократы, то олигархи, то тираны. При возникновении демократии Греция находилась на пике своего культурного и экономического развития. В этот момент в греческом народе не было острых социальных противоречий. Греки побеждали врагов и доминировали в регионе Средиземноморья. Они ощущали некое внутреннее единство – национальное самосознание себя как состоявшегося сильного народа. Демократия греческого рабовладельческого общества, поэтому основывалась, прежде всего, на выделении греками себя как свободных граждан по отношению к несвободным и чужеземцам. То есть общество состояло из «народа» и «не народа». Именно в этом расслоении виделось построение демократии. По отношению к положению рабов и чужеземцев выражались серьезные опасения – их не желали видеть в единстве с греками самые светлые головы Эллады. В Греции не было случаев массового освобождения рабов как в Риме. Позднее гуманизм, Просвещение и либерализм развили старые и создали новые демократические процедуры и принципы. Но при этом практически была сведена к нулю роль понятия «народ», что привело к возникновению огромного количества социальных противоречий, социальных суррогатов, которые дали почву для таких феноменов социальной жизни как большевизм, фашизм, нацизм: в них проявились задавленные капитализмом народные, национальные инстинкты, в виде максимальных общественных антагонизмов за всю историю со времен Реформации. И большевики, и фашисты объявляли себя подлинными демократами, и это была не ложь или заблуждение, а попытка вернуться в ту изначальную среду демократии, где власть народа, а не господ, диаспор и мафиозных кланов под прикрытием демократических институтов и ценностей: для одних свобода и демократия – для других иллюзия свободы и демократии. Первая мировая война разбила ложность подобной модели общества, в котором пытались империализм примирить с либерализмом. Таким образом, можно сделать вывод, что демократия начинается не с демократических процедур и доминирования решения большинства общества, свободы, равенства, братства, а с осознания своего внутреннего единства и целостности, с осознания народа, как доминанты общества, его исторической миссии. С власти народа – не клана, элиты, диаспоры – вот с чего начинается демократия.

286.

«...Вы жаждете кровавой борьбы? А кто вам сказал, что борьба за демократию не кровавая? Это самая грандиозная битва человечества».

287.

Современная демократия и либерализм. Современные демократические страны на сегодняшний день те, в которых правящая элита и правительства вынуждены были взять на себя экономическую и социальную ответственность перед своим обществом, нацией. Либерализм в том виде как он есть сегодня – вынужденная мера сосуществования консервативных, либеральных и радикальных политических взглядов без явного доминирования одного из них. Это политика компромиссов, которая позволяет решать обществу проблемы не только на баррикадах, но и в судах, и в парламентах. Капиталистов вынудили играть в эту игру в последние 60 лет. Но причина этого заключается не столько в борьбе западных обществ за гражданские права последние 100 лет, а скорее это результат исторических процессов и событий происходивших последние 200 с лишним лет с момента возникновения США и Великой французской революции. Война за независимость США была первой успешной войной против колониальной системы, на которой собственно и вырос капиталистический способ производства. Великая французская революция впервые показала, что правящий класс (знать) может быть уничтожен полностью, ради высокой идеи социальной справедливости. Вот такие в общем два направления последующей борьбы за демократические права и свободы: первое – национальное, второе – социальное. В дальнейшем история показала, что демократическая борьба носила как национальный, так и социальный характер. Но осознание этих идей было еще не достаточно распространенно в массах. Вероятнее всего, что распространению подобных идей послужило развитие системы тотального образования, так как капитализм вступал в эпоху индустриальных революций и требовал квалифицированной рабочей силы. К бунту мировой революции стало приобщаться много людей из, так называемой толпы. Между тем политика правящего капиталистического класса в XIX веке была направлена на подавление, каких бы то ни было социальных и национальных катаклизмов. Это была установившаяся и до сих пор существующая политика реакции (реакционизм) со стороны правящей элиты.

Но так как ответственности перед обществом капиталисты не чувствовали в должной мере, то развивалась экспансионистская политика колониализма и создание бесправного пролетариата. Демократия и либерализм были ограничены интересами правящего класса, и скорее, связаны с борьбой за власть с отживающими свой век монархиями. Тогда уже начали считаться с общественным мнением, но в собственных интересах. Колониализм и пролетаризация общества сопровождались геноцидом как в виде полного уничтожения коренного населения колоний, так и в виде индустриализации и сгона с земли крестьян для нужд промышленности. Все национальные и социальные взрывы в форме революций и освободительных войн жестоко подавлялись, либо побеждали под знаменем буржуазии против монархии. В этой борьбе ради социальных ресурсов шли на уступки: отменяли рабство, устанавливали парламентаризм, давали выборные права – все только для отъема власти у старых хозяев, которые не хотели отдавать ее задаром. За такую демократизацию пришлось заплатить миллионами человеческих жизней. Но лучше смерь за свои интересы, чем чужой геноцид и рабство – такова историческая закономерность выживания.

К началу ХХ века капитализм в своей заключительной индустриальной стадии империализма окончательно победил монархию. Капиталистические олигархии правили миром: ибо капитализм – суть олигархия, власть административной и экономической элиты, а не регламентированных сословий как при феодализме. Но феодализм никуда не исчезал, и он оставил капиталистам жажду империй и мирового господства от щедрот абсолютизма. К тому же капитализм изначально стремился к унификации всего мира. И теперь ему нужны были не армии трудящихся и завоеванные народы, а пушечное мясо и мировая гегемония. Реакционизм осуществлял свою мировую революцию, цель которой была сверхвласть.

Первая мировая война привела к краху идеи империализма. Социум и народы не смогли больше выносить правящий класс. И державы, проигравшие в этой войне – Германия и Россия – провозгласили свой новый бунт во имя народа и социальной справедливости. Почему Россия? Где тоньше, там и рвется. Капитализм в России только выходил из феодализма и не имел запаса политической прочности, а война подорвала и государственный механизм, и социальную стабильность. Почему Германия? Потому что германский правящий класс хотел стать как все, но проиграл, и единственным ресурсом у него осталась нация, народ, масса. В России роль сыграло ущемление социального положения народа, в Германии – национальный позор. Но что из этого плохого для прочего империалистического Запада? В течение нескольких веков правящий класс доказал свою способность уничтожать миллионы людей во имя своих богатств. Теперь же общество и народ восстало против обанкротившейся правящей элиты и доказало исторически, что народ и общество – «чернь» способны тотально уничтожать правящий класс, пожертвовав за это миллионами жизней, но уже за свои интересы. Конечно, кое-кто скажет, что все ради интересов новой элиты, но откуда же тогда такой беспрецедентный энтузиазм масс? Новые идеологии к тому же выдвинули требования выдвижения правящего слоя из низов, и требования жесткого соответствия его жизни с жизненным укладом масс, хотя бы внешним. Вообще, коммунизм и фашизм предъявили новые параметры общества, заложившие пути либерализма и демократизации на Западе, а главное внушившие страх за свою шкуру у правящих классов всего мира. Поэтому возникла империалистическая реакция на новые общества, особенно, на Советскую Россию (эти реакционные стереотипы живы и поныне). Именно эта реакция и послужила одной из основных причин сталинизма и нацизма. Интервенция и Версаль дали большие барыши победителям. Капиталисты не хотели останавливаться даже после всех чудовищных социальных катастроф. 48,5% мира принадлежало западному империализму к 1922 году93. Ни о какой демократии и либерализме не было и речи.

Но трещина уже возникла. Начала распадаться Британская Империя. В 1929 году капитализм рухнул. Экономика в отрыве от социальных проблем государства не смогла избежать кризиса. Пришлось идти на уступки рабочему классу и позднее расовому меньшинству и колониям. Империя Запад потерпела крах, едва достигнув своего максимального расцвета. Без демократизации и либерализации Запад оказался под угрозой либо нацистского порабощения, либо социальной революции. Государства были вынуждены пойти на компромиссы и с «национальными» интересами буржуазии, и с интересами социального большинства. Пришлось создать «средний класс», среднего самодостаточного человека, чтобы сохранить элиту, и сократить возможности масс к борьбе.

То, что называется демократией и либерализмом сегодня, стало складыаться лишь после 1945 года, когда социальные ресурсы Запада были истощены «блиц-кригом» немецкой идеологии, просчет которой был лишь в желании быстро захватить власть: незалеченный порок кайзеровской позднерожденной империи, а не недостаток национал-социализма. Советские коммунисты не торопились так со своей мировой революцией – слишком много врагов сдерживало это движение.   

Смертельная угроза со стороны угнетаемых, а не благодеяния всякого рода правозащитников и просветителей заставили капитализм приобрести «человеческое лицо». Именно, это эпохальное движение разрушило старый мировой порядок: разрушило колониализм и заставило идти его на либеральный компромисс.

Нацистский «блицкриг» и коммунистическая «Империя зла» вынудили переоценить мир тех, других, которые всегда считали себя «добропорядочными и справедливыми» с точки зрения морали господ.

Однако эта демократия была беспощадной к людям по ту сторону. (план Даллеса, Речь в Фултоне).

Новая демократия и либерализм еще долгое время избавлялись от пережитков старого колониализма, расизма и слишком двойной морали. При этом современная демократия пошла на компромиссы с неоколониализмом и американской мировой экспансией.

Реальный же возраст Западной демократии следует исчислять не ранее середины-конца 60-х гг. ХХ столетия. Таким образом она существует всего каких-то 40 лет, в то время как Империя Зла просуществовала более 70-ти лет. И современное торжество демократии так ли уж долговечно? Она уже ведет свои «крестовые походы» в Сомали, Сербии, Ираке, Афганистане, пытаясь до конца уничтожить Ось Зла. Но возможно ли насадить демократию силой? Возможно: так было с Японией и Германией после 45-го года. Но с Россией уже так не получается. Потому что правящий класс хочет нажиться и на этой благородной идее. Хватит ли сил и социальных ресурсов для победы демократии?

288.

То, что сейчас в мире называется демократией – еще не демократия.

289.

Ложь демократии 2. Современное понимание демократии и либерализма воспринимается как процесс созидания и гуманизации государства и общества. Многие развитые страны берут на себя роль этаких строителей, вековых столпов демократии. Но почему же демократия и либерализм – это прогресс, а, скажем, не идеология разрушения? Демократизация и гуманизация общества видится как процесс внутренней борьбы общества и государства за власть и свободу. Это была, наверное, самая кровавая война за всю историю человечества – война за демократию. И порой, те, кто называл и называет себя демократами и гуманистами и их предки были палачами, грабителями и угнетателями с руками по локоть в человеческой крови. Все высокоразвитые демократические страны Нового Времени строили свое благосостояние и прогресс на войнах и ограблении, нищете и угнетении.

«Великая американская демократия» изначально была провозглашена государственной идеей и целью. Столпом этой демократии стало рабство негров, даже не крепостное, а прямое и геноцид коренных народов Америки. Американцы даже воевали за свое «демократическое право» быть рабовладельцами, чью сторону поддерживали передовые капиталистические деспотии и родины демократии Англия и Франция. Эти две колониальных демократии создавали свободу, равенство и братство с помощью ограбления всего мира и пролетаризации своего народа. Кто-то скажет, что это не страны виноваты в этом антигуманизме, а их вожди и элиты – правящий класс. Но, что до этих рассуждений тем, чьи скальпы продавали за деньги. Правящий класс как был, так и остался, только называет себя «демократическим» - «слуги народа». Инквизиция, Реформация, колониализм, пролетаризация, империализм, расизм – все это мораль господ, которые предлагали обществу быть рабами. А когда им не хватало места – этим либералам и демократам – они устраивали мировые войны, чтобы «нести демократию» миру. Коммунизм и нацизм – это не демократия, а капитализм и империализм – это демократия. На самом деле каждая самая маленькая демократическая вольность добывалась обществом ценой невероятных человеческих жертв и усилий. Современная демократия – результат ошибок и страха правящего класса, вынужденного из-за тяжелых обстоятельств и боязни быть уничтоженным массой и народом. Им пришлось идти на компромисс, чтобы избежать катастрофы своего падения, как это было в России и Германии. Власть никогда просто так, по доброй воле не расстается с чужой свободой. Свободу приходится зубами вырывать по маленькому кусочку, и класть ее на алтарь миллионы жизней, чтобы убедить небольшое количество богатых, что они тоже гуманисты и демократы. Опасность для современной демократии состоит в том, что ее подняли как флаг, люди, которым ничего кроме власти и денег не надо. Для них демократия лишь способ пограбить и потешить свои властные амбиции. Демократия становится сродни Гробу Господнему, который  был фетишем крестовых походов. Общество должно понять главное – у кого власть, тот за все отвечает. Эту мысль следует вдалбливать с детства. Лишь после нее возможен «общественный договор». Если общество поддерживает власть, государство и правящий класс, то оно тоже отвечает за недемократию и прочие авантюры. Прежде чем назваться демократией следует покаяться перед ее жертвами и возместить им или их потомкам ущерб. Только тогда, можно брать на себя всю полноту ответственности за демократию на Земле.

290.

Американская демократия всегда служила и служит для всего демократического движения в мире его знаменем, основным мерилом и тестом для остальных демократий. Она парадоксальна: может подтверждать или опровергать любую форму демократизации. Ее основным недостатком является то, что она американская. То есть на протяжении всей истории существования Америки, ее демократия мирилась и шла на компромисс с большим количеством недемократических и антидемократических явлений. Несмотря на то, что американская демократия распространялась на большинство граждан, она была очень избирательной: сохранился расизм, экономическая реакция буржуазии, агрессивная внешняя политика страны. В этих явлениях Америка до сих пор является примером тоталитарного и фашистского мировоззрения.

291.

122 закон, черный вторник, черный понедельник, 17 августа – дефолт, 19 августа – путч, монетизация, приватизация, коллективизация, индустриализация, 58 статья – «Закон о пяти колосках», приказ 227: у наших «демократов» давние традиции, у отечественной демократии глубокие исторические корни.

292.

Ради торжества современной демократии, гуманизма, прав личности русский народ более чем на 70 лет пошел в рабство борьбы за светлое будущее человечества.

На самом деле никакой демократии в России сейчас нет, также как не было развитого социализма. Это всего лишь ширмы, рекламные вывески нашего политического бомонда, за которыми происходит лишь борьба. Вот уже около ста лет русский народ, Россия борется со Злом. Просто источники этого Зла не вне или внутри, они куда более обширны и вытекают из глубины веков и событий, которые на первый взгляд тяжело связать с российской историей и с российской действительностью вообще. Это Зло не представляет собой нечто плохое или хорошее: оно даже не вполне соотносится с понятиями добра и зла в человеческом понимании. ОНО – целенаправленное: это основной негатив, основное испытание для русских и России. Это зло наносит удары по разным плацдармам и с разных направлений, поэтому трудно определить его самое и его цель. Пока что Россия проигрывает, хотя и научилась выживать и расти вопреки причинам и следствиям. Россия лишь рубит щупальца этого ядовитого спрута. Но смысл в том, что сокрушить это Зло можно лишь его собственной заразой. Его надо накормить его же отравой. России дан завет изначально: «Кто на Русь с мечом придет, тот от него и погибнет». Надо держать завет предков.

293.

Итак, либо мы строим подлинную демократию, либо не демократию. Все что не демократия – фашизм. Эта дилемма послужит основой демократической борьбы. Никаких компромиссов. Иначе стоит ли пенять на тех, кто менее демократичен, но более консервативен. Необходимо четко определить границы демократии и пути ее экспансии. Для подлинной демократии характерно четыре признака: 1) Плюрализм выбора, как для избирателя, так и для избираемых (все должны иметь шанс покомандовать): много выбора для многих – выборов много не бывает. Все доводы о чрезмерности выбора – недемократичны; 2) ограничение власти по сроку как выборных, так и назначаемых лиц; 3) решения должно принимать действительное большинство избирателей, а не искусственно установленный процент большинства – тогда демократия легитимна; 4) демократия должна быть национальной – исходить из интересов большинства народа и личностей: быть как можно больше распространенной, но не тотальной.

294.

Авторитарная демократия. Такая форма правления как президентская республика, которую считают одной из самых развитых и  современных все еще является редуцированной формой авторитаризма. Президент – гарант большой социальной ответственности. Он – личность, представляющая народ, государство, политические институты. В парламентской республике подобную роль исполняет целый социальный институт – парламент. То есть, очевидно, что авторитет одной личности в президентской республике равен по значимости целым группам, представляющим социальные институты, общественные и частные корпорации. Власть одного равняется власти многих, и даже выше их в иерархии. Президент – первый среди равных. Вот как выглядит принцип авторитарности в демократическом обществе. Президента избирают на срок через всеобщие выборы, также как и депутатов – это демократическая сторона авторитаризма. Здесь по большому счету демократия и заканчивается. Форма правления, демократические процедуры, гуманистическое право – формальная сторона демократии. Никто не гарантирует, будет ли президент «хорошим» или «плохим», принесет он политическую стабильность и экономическое процветание обществу неизвестно. Но демократия будет состоять в том, что именно на народ ложится ответственность за выбор. И все издержки будут предъявляться этому выбору, а не деятельности той или иной корпорации. Таким образом, большое количество политических и экономических игроков и корпораций избавляется от социальной ответственности, ссылаясь на выбор. Президент в данном случае фигура политическая – он решает все, значит, не решает ничего. Также как ничего не решает народный выбор, а с ним и демократия. Козлом отпущения становится народ: жертва формальной демократии. Государство тоже ни причем, оно «дало свободу» - распоряжайтесь! Но за всем этими драматическими треволнениями стоит порядок. Особый порядок, который устанавливают те, у кого реальная власть. А власть либо у сильного государственного аппарата – технократов, либо если государство слабое, то у частных корпораций. Для жесткого порядка требуется жесткое соблюдение формальностей. Государство становится полицейским. От этой жесткости никакой демократии рад не будешь, как бы ни пели о ней фарисеи от корпораций, как бы ни утверждал и ни гарантировал ее президент. Если за властью стоят сильные личности, то даже демократия будет авторитарной. При провозглашенной в государстве демократии народу и гражданам важно знать не только, что дает демократия, но и, как и кому дает, и что берет у общества и личности взамен за «свободу». Если демократическое государство бросает большую часть народа на произвол нищеты и бесправия, и ставит приоритетом интересы частных и государственных корпораций, а не общества в целом, то лучше принять демократию так, как ее понимал Б. Муссолини«… если демократия обозначает «не загонять народ на задворки государства», то автор этих строк может определить фашизм как “организованную, централизованную и авторитарную демократию»94.

Получается, что на сегодняшний день существует пока что авторитарная демократия – народ связывает власть с личностью.

Подлинная демократия и ее становление связаны с установлением общих принципов для каждой личности, каждого гражданина посредством воспитания и четкого правового определения границ демократии, за которые личность не может позволить себе выйти.

295.

Демократия не отрицает государство, поэтому у любой демократической страны есть достаточно политических механизмов и идеологических установок прогосударственного характера для проведения агрессивной политики в той или иной социальной, национальной, экономических сферах.

[6:29. Нужны новые идеи, строительство нового мирового порядка.]

296.

Национал-демократия. «Аристократия», «олигархия», «тирания», «охлократия», «демократия» - все эти понятия определяют не столько форму правления, политический режим, сколько тот слой общества, который находится у власти, в руках которого управление государством. Демократия – власть народа. А народы – разные, следовательно и демократии у этих народов всегда были выражены специфическими чертами народа.

Демократия, как явление, по оценкам многих ученых политологов не может охватить весь спектр отношений в обществе. Она не может до конца стать политическим режимом, потому что государство в некоторых сферах своих высших интересов, в особенности безопасности, не может быть демократичным. Однако, как явление общественное, демократия вполне достижимая и реальная вещь. Такие сферы деятельности как наука и искусство также не могут быть вполне демократичными. Но государство, которое называет себя демократическим, в первую очередь, опирается на демократические принципы – плюрализм, либерализм, свобода слова и совести. Но главный демократический принцип для государства и общества – принцип разделения властей. Именно он и определяет особенности демократии той или иной страны. Например, Англия – монархия, но демократическая. Сущность принципа разделения властей четко определяет границы и участников власти и отмежевывает от нее все чужеродное для интересов государства и общества. Он не строгая регламентация по сословному или классовому принципу. Именно разделение властей гарантирует равное и равноудаленное вовлечение всех слоев общества, не позволяя какой-либо элите доминировать. Также он исключает вовлечение во власть таких отрицательных общественных групп как преступники, например. Это то, чем до сих пор занималась социал-демократия: решала проблему классового равенства и общественного плюрализма.

Появление и развитие демократии связано также с появлением промышленно-развитых государств. Либерализм стал одним из основных течений демократизации современных обществ. Он вовлекал в демократический процесс массы, трудящихся, женщин, национальные меньшинства. Этим он освободил огромные созидательные силы общества. На алтарь либерализма положено огромное количество жертв. В конце концов, либерализм выродился в массу общественных компромиссов между социальными слоями общества. В результате установились несколько по-своему уникальных, своеобразных демократических стран в Западной Европе и Северной Америке, которые провозгласили себя подлинными образцами демократии.

В новейшее время это демократическое братство боролось с «империей зла» - СССР, который тоже определял себя как демократическое государство. Практически все элементы демократии были свойственны Советскому Союзу, кроме плюрализма политической жизни. В свою очередь в Союзе искали и показывали противоречия и лицемерие западных демократий. Часто это сводилось к такому пунктику как «национальное равенство и свобода». И, действительно, расовые и национальные проблемы до сих пор не решены западной демократией. Особенно эти проблемы стали важными сейчас, когда развитое общество столкнулось с мощнейшими глобальными миграционными движениями. Их связывают с экономическими и культурными изменениями в мировом общественном сознании. Но более правильным было бы рассматривать проблему государства как важнейшего института любого общества. Глобализация является своеобразным либерализмом, требующим отказаться от государства, от его границ, от всего того, чему оно ранее обеспечивало безопасность. Возникает дилемма – безопасность или демократия. Запад далеко еще не готов к высшей форме демократии – Всечеловечеству, он слишком чтит частный интерес, обособленный, национальный, который против чужого национального, особенно, если он не подчинен первому. Одновременно Западу хочется владеть миром, но не хочется растворяться в его полинациональном, поликультурном пространстве, а растворить весь мир в себе не получается. Вот и выходит, индивидуализм – это свобода, но и гнет. Из этого противоречия можно сделать следующий вывод: любая демократия – конечна. На сегодняшний день ее конечность  – это национальное, то есть уникальное. Национальное – индивидуальность социального. Внутренний антагонизм индивидуального и унифицированного капиталистического сознания: желание собственной уникальности и безликости всего окружающего. Божественный грех – «по своему подобию». Так, появляется возможность говорить о высшей и конечной форме демократии – национал-демократии.

Национал-демократия важна для всей общеевропейской культуры, для сохранения ее своеобразия и созидательного потенциала.

Основное положение национал-демократии – каждая западная держава создала свою уникальную национальную демократию.

Большинство демократий формировалось в сложнейших исторических условиях: за нее приходилось бороться с оружием в руках, поэтому она ценна, и утратить ее – серьезная катастрофа. Демократия ковалась в социальных революциях, в национально-освободительных войнах, в борьбе за жизненное пространство. За то, чтобы Германия и ряд других государств стали демократическими пришлось заплатить десятками миллионов жизней. Это была грандиозная «Битва народов за демократию и свободу». Именно в этой борьбе демократия стала важнейшим национальным интересом.

США наиболее характерный пример буржуазной национальной демократии. Эта страна изначально строилась как демократическая, с чистого листа. Для капиталистической идеологии был свойственен дуализм в оценке мира: человек vs. Природа, буржуазия vs. Пролетариат, государство vs. Общество. Именно таким подходом определился американский общественный плюрализм: двухпартийная система. Все старое, единое нужно разделить на больше частей, чтобы легче управлять: единую власть разделили на три составляющие – исполнительную, парламентскую и судебную. Религию тоже разделили на католицизм, протестантизм, атеизм. Divide et impera96 по-демократически. Буржуазное сознание все чуждое делило и делило. Также поступили и с обществом в национальной политике: истинные американцы, негры, индейцы. Конечно же, многие расовые издержки были решены современной демократизацией, но в США до сих пор не было президента-негра, индейца, итальянца и пр. И большинство демократической Америки по-прежнему чтит эту этику. Это подлинное проявление национал-демократии.

Важнейшим принципом любого государства и общества, в том числе и демократического является недопущение во власть всего антиобщественного, чужеродного. Никакое нормальное развитое государство не допустит мафию, церковь, тоталитарную секту, экстремистскую по отношению к общественному укладу партию или группу к управлению государством. То же со всей справедливостью можно отнести и к национальным диаспорам и кланам. Потому что интересы этих групп недемократические, часто антигосударственные и антиобщественные. Терроризм – тоже национальное явление, даже если террористы и не относятся к националистам. Терроризм направлен, прежде всего, против общих национальных интересов государства и общества. Это либо влияние извне, либо внутренняя проблема (сепаратизм). И никакие факторы нельзя исключать, чтобы бороться с терроризмом: ни этнические, ни религиозные, ни геополитические и проч. То есть перед любыми угрозами нация всегда должна сплачиваться и объединяться вокруг одного ядра – тех людей, которые заинтересованы в сохранении государства и демократических свобод. Таким образом, отношения и проблемы входят в русло национал-демократической идеи.

Возьмем, к примеру, страны Прибалтики. Их демократия ограничила участие чужеземцев в управлении страной. От этого эти страны не стали недемократическими. Это своеобразие обеспечивает сохранение местной культуры и самобытность прибалтийских народов и стран.

В Великобритании до сих пор Верхняя палата парламента формируется по сословному принципу. Англия, Бельгия, Голландия, Испания являются монархиями, и, тем не менее, это демократические страны.

Во многих маленьких демократиях ограничено общее избирательное право.

Если в США сильная президентская власть, то во Франции, Германии, Италии парламентская. Хватит хрестоматийных примеров демократического своеобразия.

Очевидно, что каждая демократия строится в соответствии с собственными государственными, общественными и национальными интересами. Любая страна может учитывать мировой исторический опыт, но и вправе создавать своеобразный и самобытный демократический порядок. В этом главная суть национал-демократии


21. Либерализм.


Либералы погубят Россию.

Ф. Достоевский

297.

В демократии по определению и существу должны отражаться интересы и чаяния в первую очередь народа, а не групп, меньшинств, элит, классов, сословий, государства. Сначала народ, потом все остальные. Либерализм чрезмерно заполонил демократическую идею шкурными интересами, жалкими потребностями, мелкими похотями личности, элиток, бомондиков, богемок – всех, кто хочет отделиться от народа, подняться над ним и вместе с продажным государством эксплуатировать его. «Истоки либерализма кроются в мелкобуржуазной корыстной, эгоистической природе, характеризующейся тем, что личные интересы ставятся на первый план, а интересы революции отодвигаются на второй. Отсюда и рождается либерализм в идеологии, в политике и в организационных вопросах»96.

298.

Современные либералы ужасаются и всплескивают ручонками, когда слышат о достижениях коммунистов и фашистов: «Было столько жертв!». Но при этом забывают о своей нескромной роли в этих жертвах. К тому же они с легкостью и непринужденностью призывают мир к построению глобализма, в этом они считают себя во всем правыми и безупречными. Наивно полагать, что подобный прогресс человечества не будет сопровождаться колоссальными человеческими жертвами. Историческому прогрессу деньгами не заплатишь – этот Молох потребует человеческого мяса.

299.

За каждым «все можно» стоит несколько «ничего нельзя». Часто свобода одного, как это ни печально, обеспечивается рабством тысяч.

300.

Сущность общественного либерализма. Государство не обязательно должно улучшать жизнь граждан, но создавать условия и возможности улучшать ее самим гражданам. При этом следует использовать богатство страны, накопленные и сохраненные народом.

301.

Либерализм – симптоматическое временное явление в исторических процессах. Он – реакция на перегибы в политических системах.

302.

Метод насилия vs. Метод интеллекта (по Дж. Дьюи). Из либерализма естественно вырастает идея социализма – социального контроля общества над экономическими силами. Его основным методом, однако, является не метод насилия (К. Маркс), а метод интеллекта. Но для этого требуется приложение значительных усилий по влиянию на общественное мнение интеллигенцией. То есть ответственность за либерализм в обществе должны взять на себя интеллигенты, во избежание насильственного противостояния. Они должны не болтать о полной бессмысленности и невозможности насилия ради построения прогрессивного общества, а взять на себя ведущую миссию по созданию либерального общества, пойти хоть на ненасильственную, но борьбу, как, скажем, Ганди или Иоанн Павел II. А если они этого не делают из самодостаточности своей жизни, а лишь болтают направо и налево о гуманизме, докучают либерализмом и поучают, то лучше бы им и вовсе заткнуться и спокойно жрать свою пайку, грызть свою сахарную косточку. Надо не говорить о том, каким был Сахаров или Лихачев, а действовать как они. Не испугаться, а бороться за народ, призывать его к действию, выходить с ним вместе на улицы.

303.

Окончательный либерализм. Государство  постоянно посредством закона и идеологии изымало у народа, семьи, общества все методы и инструменты наказания и принуждения. Стало нельзя наказывать за преступления. Но это полбеды. Дальше, усиливаясь, государство и его институты насилия могли уже совершать абсолютно максимальные виды наказания и принуждения. А потом, став либеральным, государство смягчило наказания, назвав это гуманизмом. Это, конечно же, открыло для общества кое-какие лазейки прав и свобод. Но только для той его части, которая не желала считаться с какими-либо моральными ограничениями. Это laisser faire, laisser aller97 также разнуздало и преступный элемент самого разного толка. Общество было ранее лишено внутренней культуры насилия, и ныне оказалось беззащитным перед любой шпаной, маргиналами, унтерменшами98. Ибо законопослушное и моральное общество продолжает благоговеть и не может позволить себе отвечать на все мелкие нарушения со стороны всякой сволочи, так как это будет преступлением, и государство за него накажет: оно привыкло уже наказывать общество. Общество всегда и во всем виновато – вот покаянный мотив гуманного общества. В то же время государство защищает в каждом подонке человека под видом идей человеколюбия и психологической науки. Мол, раз сволочь «несчастная», то надо ее пожалеть и ублажить, а нормальный человек за все должен быть ответственным и сдержанным. Он должен отвечать даже за «сволочь» перед государством. И сволочи этим пользуются вовсю - «…это государственная политика – выдавать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. <…> нищие слои общества, получив лицензию на убийство, отказались от революционной борьбы»99. Естественно, что за очень тяжкие преступления их наказывают. Но у них огромный перечень всяких мелких, «подготовительных» пакостей. Они терроризируют миролюбивое общество с вырожденным инстинктом мести и расплаты. Мелкое хамство и хулиганство – безнаказанно для сволочи. А для нормального человека адекватный ответ – преступление. В данном случае «сволочь» - субъект права, а не «сволочь». Таким образом, либеральное государство утратило часть «прямых» методов, но приобрело косвенный способ терроризировать общество, с помощью преступности. Оно ее защищает. Это маленькое бесправие и слабость общества намного унизительнее любой диктатуры и тирании с их «прямыми» методами террора. Общество зажато между двух «аппаратов насилия» - государством и преступностью. И само же порождает этих «уродов», ибо бессильно воспитать их хорошими методами наказания. Современная идеология гуманизма очень «способствует» обществу в решении его проблем.

304.

Основы либерального компромисса. Нравственная категория благополучия не должна исчисляться категорией богатства. Богатство – это попытка превзойти всех и объять все. Оно стремится к чрезмерности. Категория богатства не может доминировать в идеологии либерализма, потому что богатство не ведет к общим свободам и социальному равенству. Государству не следует рассматривать богатство, как основу экономического благосостояния общества. Богатство – это путь борьбы – жестокой борьбы, а не компромисса и стабильности в обществе. Конкуренция, конечно же, полезное явление для мотивации экономической деятельности, но если она не приводит к жестокости. Успех, богатство, всегда удел избранных. Не надо навязывать этот удел всем. Но и остальные не должны существовать лишь ради избранных: они тоже хотят жить для себя. К тому же к избранным могут относиться люди не только из сферы экономики, но и из искусства, науки, коммуникации. Более разумным было бы исходить из категории достатка в государственной политике интересов как общества, нации, экономики. Большинству нужен достаток, а не минимум или максимум. Достаток соответствует труду человека. Если он трудится, ему обязательно должно быть достаточно, а не минимально. Богатство тогда будет восприниматься как форма достатка, а не противоречие с бедностью и нищетой. Достаток нужно выводить из концепции здорового человека, жизнеспособной единицы, а не из прожиточного минимума. Если можно подсчитать прожиточный минимум, то можно подсчитать и достаток. Равенство в достатке – это не количество, а набор жизненно-важных элементов для современности. Основой либерального общества может быть лишь человек с достатком. Если он хочет улучшить свое благосостояние – это его проблема, частное дело. Здесь идея рыночной экономики вполне представляет возможности для деятельности и активности. Нищий же человек (без достатка) пытается бороться только за свое существование в этом мире. Ему все чуждо, и все враждебно. Он равнодушен к понятиям либерализма, демократии, гуманизма. Одни только животные инстинкты и ненависть питают его жизненные силы: аскетизм может разрушить все, что угодно. Нищета всегда опасна для государства. Она всегда на стороне врага и на стороне того, кто может облегчить жизнь нищих. Как ни странно и не банально звучит, но именно богатство создает нищету, а нищета – богатство. Достаток создает только достаток, и отвечает сам за себя. Он – одна из категорий свободы. Богатство представляет собой дилемму свободы и несвободы.

305.

Богатые «либералы» требуют от государства и общества чтить право собственности. Но могут ли они требовать от общества чтить методы обретения своей собственности?

306.

Нынешний российский либерализм и демократия не имеют позитивного развития в связи лишь с одной проблемой. Лидеры либералов и демократов не смогли создать для российского общества новых четких либеральных ценностей соответствующих социо-культурному менталитету россиян. Все свелось к частным интересам элит и стенаниям по тяжелому наследию прошлого. Народ вновь обвинили в вековой непроходимости, тупости, совковости, конформизме, вместо того, чтобы поставить перед ним цель – общую цель, что с «частных» позиций невозможно.

307.

Либеральный геноцид. Россию, по-видимому, и вправду можно считать социальным полем экспериментов, а русский народ как нельзя более всего подходит для всякого рода политических вивисекций. Как будто некто Всемогущий задумал извратить на этой земле всякое добро, порожденное человеческой культурой. Светлые мечты гуманизма и справедливости превращаются в сверхжестокий сталинизм и номенклатурный коммунизм; демократия и цивилизованный либерализм в проклятие и вымирание великого народа.

В чем же суть недавних метаморфоз либерализма? При коммунизме личность подавлялась партией, идеологией, коллективизмом. И вот свобода личности – либерализм: нате! Но освободились в первую очередь личности, участвовавшие в «священном деле» подавления личности и свободы – они не были уничтожены социальными изменениями. Наоборот, они сохранили доминирующие позиции, а вместе с ними и весь тот опыт человеконенавистничества и подавления свободы. Они быстро «перестроились» в ряды врагов народа, объединившись в этом стремлении со всеми, кто ранее уничтожал эту страну. И стали «строить демократию» и «рыночную экономику». А лучшая «рыночная экономика», как считал дон Корлеоне – это «монополия». Либерализм открыл дорогу всем от НАТО, до мелкого жулика в деле частных интересов.

Главная либерализация произошла в виде освобождения первобытного принципа «сильный пожирает слабого». Новые формы социального каннибализма привели к разрушению общечеловеческих ценностей общества, общих государственных интересов. Все надо разорвать и разобщить. Во имя чего и кого? История учит, что общество, где процветает каннибализм, не может устоять перед сплоченной сильной цивилизацией – хорошей или плохой. Оно уничтожается и вымирает.

«Население России к концу ХХI века сократится вдвое» - этот социологический прогноз, как заклинание, как священное пророчество, как осанна передается из уст в уста всем либералам просвещенного мира. Это гимн западного либерализма, его предвкушение торжества над «империей зла». Западный либерализм – это Полпот для русских.

Так вот светлая идея либерализма превращается в геноцид целого народа – нации. «Все можно» – вот его девиз. И ничего за это не будет. Россия уже грезит о тиране, как о спасителе. Потому что тиран – это страх, который объединяет всех, это порядок, которому подчиняются все, это шанс сплотиться и выжить. А еще это радость, когда видишь как те, кто мог все, превращаются в прах. Это хорошее удобрения для возрождения духа народа.


22. Социализм.


В земном рае разуверились именно тогда, когда он стал осуществим.

Дж. Оруэлл

308.

Деспотический социализм. Дело 2000-летней давности – освобождение человека из под гнета власти другого человека – отразилось в философских концепциях Просвещения и марксизма в конце XVIII  и середины XIX веков. Выразилось же это освобождение в идее социализма – особого справедливого уклада жизни людей. Зачатки этой справедливости восходят еще к Нагорной Проповеди Христа и его учению о Царствии Божьем. К сожалению, христианство послужило лишь становлению новой религии, новых государств, нового господства, утверждая, что в этой жизни нет справедливости, а лишь грех. Уклад жизни был порожден римским правом и немецким мечом: здесь не было места для общей справедливости, а лишь частный интерес и отношения власти.

Изначально существовал у людей лишь общественный интерес: выжить можно было только сообща. Но человек по природе индивидуален, и у него со временем развивался личный интерес. Основа его в сознании «Я есть». Человек окружает себя предметами и заботами личного свойства. Он осваивает мир. В сферу его «Я есть» входит все больше и больше. Но нет еще частного интереса, а исключительно личный и общественный «Мы есть». «Мы есть» - это национальное проявление общественного организма, его самоидентификация. Но экспансивная природа вида «человек» приводит его к неограниченному освоению бытия. Это его волевое «Я могу» развивает общественный интерес из национального в социальный «Мы имеем». Постепенно выделился сильный тип человека «Я имею». Он обладал цельностью «Я могу» и «Я имею». Люди стали «разноценными». Борьба за существование, создание государства, а вместе с ним культа личности и рабства внесли в сознание общественный принцип разделения: «Мы и не Мы» (национальное) и «Я имею – ты должен». Конкретный личный интерес возвысился над отдельным личным интересом и стал абсолютным принципом, отождествленным с абсолютным принципом общественного (обычай, религия).

Социализм – это, прежде всего общественный уклад (строй). Он исходит из нивелирования классовой структуры государства, но не самого государства. Борьба идет, прежде всего, за интересы целого слоя общества («толпы») против другого («сословие»). Проблема человека рассматривается глобально и исторически, а не лично, как в экзистенциализме. Во главе угла экономические отношения, а не потребности отдельной личности. В этом порочность социализма – он не гуманен. Для него важно равенство между индивидами, он – за обобществление. Но личность не хочет и не может владеть всем: это по силам лишь государству. Личный интерес состоит в том, чтобы владеть своим. Но социализм с этим не считается. Его волнует лишь унификация общества.

 «Насилие является повивальной бабкой старого общества…»101, но является ли оно средством для построения «справедливого» общества, которого еще не существовало? Принцип насилия сохранен в идее государства (иррациональная идея: государство – аппарат насилия; рациональная идея: государство – аппарат безопасности). Новое правительство «бесклассового» общества – диктатура пролетариата. «Демократия» состоит в том, что власть выбрана большинством. Но большинством по отношению к кому? Во время революции 1917 года идет борьба с частным интересом, выросшем на основе личного («Я имею»), за общественный («мы имеем»). Государство обобществляет всю собственность. Личный интерес не имеет экспансивности частного в деле производственных отношений, он лишь потребительский, но отождествляется с частным и признается ущербным по отношению к социальному интересу.

Война с внешним врагом за национальное («Мы есть») помогает и внутренней борьбе, так как внешняя угроза является самой страшной изначально. Она мобилизует и личный, и национальный, и социальный интересы против частного и «чужого» интереса.

И вот победа. Общество едино в классовом плане и борьба уже может идти лишь вовне государства. Это «война» с внешним и довольно агрессивным врагом становится главной и героической. Государство опять становится абсолютным принципом безопасности и мобилизует все резервы общества, но социалистическое государство не может разделять, так как нет частного интереса, а может лишь обобществлять: нет частного интереса, а личный и национальный дискредитируются.

Сам уклад обожествляется и становится обычаем посредством сравнения «лучше-хуже», а не «правильно-неправильно». Безопасность требует приоритетов и соответственно, воинов, жрецов и чиновников: отсюда намечается приход к «культу личности» (культу героя), но не к частному интересу. Можно осуществлять власть, но нельзя владеть, так как все общее. Владение (господство) возможно лишь в виде власти, но не как богатство.

Принцип «демократизации» нарушен, вследствие отсутствия плюрализма: сознание унифицировано в единое, нет проблемы идейного выбора (идейные враги физически уничтожались). Выборы становятся формальными (единогласными): все уже равны, враги за границей. Идеологи берут их конкретную часть на себя. Но выборы, лишившись содержания, остаются как подтверждение демократической формы правления.

Власть не выбрана большинством, а поставлена во главе большинства. Здесь нет меньшинства в идейном плане, но есть в структурном – «диктатура пролетариата» - небольшая группа общества над большой. Формирование этой малой группы происходит не внутри ее самой, а отбор в нее идет из большой, по принципу заслуг (героический принцип продвижения во власть был изначальным).

Религия уничтожается, как идейное обоснование предыдущего уклада (не строя) жизни. Народ не дождался Царствия Божия на Земле, и попробовал создать его сам (чем черт не шутит, авось получится).

Так как диктатура – метод правления, то государство осуществляет насилие, помимо воли общества, но во имя его целей. В 20-30х гг. основная цель общества – отстоять жизненный уклад социализма, доказать его жизнеспособность. Этому немало способствовал энтузиазм большинства (после побед всегда верится в свою правоту),  также внешний фактор агрессии. «У всех жизнь станет лучше» - вот лейтмотив новой эпохи.

Но как этого добиться – ведь враг силен. Пришлось догонять мощь врага. Смысл чего – «делай также, делай лучше». Что означало следовать тем же экономическим курсом. Развивать капиталистический способ производства, но не на частном интересе. Нужна промышленность, нужны рабочие руки. Их надо найти миллионы. Индустриализация, энтузиазм и далее коллективизация. В принципе обобществление земли не было столь уж важным, но оно проходило под видом уничтожения частного интереса. И вот здесь появились кулаки, подкулачники (подклассы – мелкая буржуазия). Тут уже обнаруживается первое противоречие социализма: а является ли структура общества классовой? Коммунист – это класс? Нет – наиболее сознательная часть пролетариата (действует принцип идейной целостности/отождествления). Красноармеец – класс? Нет – сын пролетариата на защите Отечества. А как насчет национальностей? – Fraternit? и Egalit?102 – факторы количества и качества национального состава в расчет не берутся. Всех в кучу. Девальвация национального ради социального у одних народов и культурный и нравственный подъем для других ради социального и равного положения. С таких позиций произошла экспроприация рабочей силы из села (по Марксу), но не для частного интереса, а против него.

То, что западный капитализм добивался в течение сотен лет при частном интересе, то Советский социализм добился всего за пару десятков лет. Но насколько может хватить такого рывка? За Советским социализмом оставался геополитический и экономический резерв бывшей империи. Было из чего строить. Но если частный интерес губил десятки миллионов своих и чужих людей и народов, то социальный интерес пожирал лишь собственные миллионы, также не считался с их личным и национальным интересом, как и частный.

В государстве с социальным интересом возможна власть, но не владение. Отсутствует принцип разделения богатства, но есть его распределение. «От каждого по способностям, каждому по потребностям» - принцип этого распределения шел в противоречие с более верным с точки зрения личности положения «от каждого по способности, каждому по труду». Именно здесь вскрывается нарушение личного интереса: потребности унифицированы по принципу «все равны», и поэтому личные способности не имеют значения, они не определяют количество и качество труда и его стоимость. Стоимость труда тоже унифицирована. В данном контексте просматривается тезис Макиавелли «в справедливом государстве все должны быть бедными»103. Однако, власть имущие в таком положении находят как раз возможность частного интереса, пусть и не во владении, но в неограниченном потреблении. Потребности психологически ничем не ограничены, тогда как труд физиологически и нормативно ограничен, хотя и труд можно не ограничивать, посредством уже навязанного идейно изначального энтузиазма (обычай – субботник, повышенные обязательства и пр.) и «героизма для всех», так как труд лишается стоимости по количеству и качеству, по причине одинаковых общих, а не личных потребностей.

Одним из основных принципов государства насилия становится «культ личности». Государство вообще по своей сути тотально, когда берет на себя функции наказания и суда. В тоталитарном государстве характерен принцип отождествления интересов государства с интересами общества, личные интересы в расчет не принимаются.  Социальное отождествляется с личным как в Советской России, либо национальное отождествляется с личным как в нацистской Германии, либо частное с личным при монархиях и олигархиях. «Культ личности» - абсолютный принцип в подобных государствах. Кто-то должен править страной. Культ основан на принципе героизма и олицетворяет собой Бога или Отца народа (извращенный принцип старшинства). Но по сути эту личность можно сравнить с камнем часового механизма государства, этот персонаж представляет его историческую волю, является гарантом стабильности и власти, но не может отвечать за всех власть имущих и неимущих, потому что он тоже человек. Основная же ответственность за события ложится на власть имущих в целом, ибо они владеют и потребляют, а также создают моральные ценности отношений между людьми в обществе и государстве. Им нужна лишь санкция «сверху». Ее то и обеспечивает правитель. Он тоже может осуществлять волю, но лишь через эту армию власть имущих, через эту общину.

Деспотизм социализма в России состоял в основном в том, что частный интерес («я имею») выродился в социальный («мы имеем»), и абсолютно не считался (как впрочем ранее и частный интерес) с личным интересом простого человека – индивида. Никому не интересно было чем живет индивид. На многие сферы его жизни был запрет, чтобы не было возможности развивать частный интерес. Но самое страшное было не в этом: не каждый человек хочет быть правителем или хозяином, господином других, владетелем. Самым большим его несчастьем стало то, что его жизнь регламентировалась социальным укладом. Человек не может обобществлять личное: жену, привычки, жилье, обед и т.д. Но не в меньшей степени он не желает, чтобы это стало сферой чужого частного интереса. Это – атавизм его народного и индивидуального отделения от природы и других людей и племен. В этом личном, кроется вообще природа свободы любого индивида.

Не классовая борьба, но осознание государствами и власть имущими ценности личного интереса каждого человека, хотя бы и стереотипного. Именно из-за невыносимого отношения человека к человеку вырастает возможность революции в государстве.

Революция в России впервые показала, что правящий класс может пасть абсолютно и быть полностью уничтожен. И с этого момента стало ясным для мира, что надо считаться с классовой борьбой, с обществом в целом, а не только с его верхушкой, что необходимо придавать также значение народному элементу общества, чтобы сгладить классовую борьбу сплочением нации, что придется решать проблемы большинства, а также и меньшинств.

На фоне истории с 1500 г . злодеяния в СССР не кажутся такими уж ужасными в сравнении с колониальной политикой Запада и становлением капитализма как уклада жизни цивилизации в целом. Именно СССР привел к значительному упадку Западную империалистическую цивилизацию, как в деколонизации мира, так и в ядерном противостоянии.

СССР развалился не выдержав гонки вооружений, а не вследствие лишь упадка социального уклада жизни. Все ресурсы шли на «холодную войну», а не в потребительскую сферу.

Советский Союз рухнул из-за нехватки еды, одежды и жилья для населения, а не по идеологическим причинам. И, прежде всего, из-за отсутствия здоровой политической воли руководства – пример Китая тому подтверждение. Власть временщиков выродилась – такое происходит с любой властью, если она не гибнет от новой или переизбирается, то, либо правитель умирает, либо стареют власть имущие, хотя еще и держат бразды правления, либо династия деградирует. Во все времена требовалась свежая кровь для власти и свежие идеи из хороших зерен хороших сортов идей.

309.

В 80-х годах в США был колоссальный дефицит бюджета. У СССР такого никогда не было. Он проиграл в «холодной войне». Положение в России тяжелое. Но, интересно, что явилось причиной такого дефицита в США: «холодная война» или эффективность экономики? Экономисты утверждают, что социалистическая экономика была очень неэффективна, все было неправильно. Но, что было причиной этой неэффективности: постоянные войны с «цивилизованным миром» или действительно внутренние пороки социалистической системы? Или все же причиной пороков являлась «добрая воля» «свободного мира»? Социализм в России был первым подобным историческим экспериментом, проведенным в рамках самых жестких испытательных условий.

Советский социализм можно представить как первый компьютер ЭНЕАК на лампах, построенный в 40-х гг. ХХ века. Но находился этот «компьютер» (устройство) не под крышей уютного здания, под присмотром заботливых квалифицированных инженеров и механиков, а под дождем, градом и камнепадом, под присмотром энтузиастов-самоучек. И испытывался не как компьютер, а как танк. Все окружающие цивилизованные «арифмометры» ненавидели его как дьявольскую машину в темном средневековье и пытались уничтожить, а не использовать. А он, этот несчастный механизм, старался работать вопреки всем невзгодам. И вот он сломался, и его стали переделывать в арифмометр. А самый большой и сложный «арифмометр» оказался надежней. Но, значит ли это, что этот «арифмометр» (капитализм) никогда не сломается?

Все цивилизованные страны ненавидели СССР, как смертельного врага, принесшего им неисчислимые страдания, хотя из него даже ни одной пули в эти страны не долетело. Может и хорошо, что мы сейчас проиграли. Глядишь, придет время, когда мы над ними посмеемся последними, как сейчас, например, немцы над нами.

310.

Социализм не есть некий «справедливый» строй. Исходя из семантики понятия socio- можно заключить, что социализм это такой социально-экономический уклад жизни, который решает основные проблемы общества. Не нужно рассматривать его, как нечто совершенное, идеальное и законченное. Он не ведет к коммунизму. Коммунизм – это на сегодня химера: «общие интересы выше личных» – социализм в абсурде. Социализм не решает проблемы личности и всеобщего равенства. Но он может в отдельно взятой стране сбалансировать и сгладить особо острые социальные противоречия. Основная задача социализма – решить самые острые проблемы индустриального общества: нищета, безработица, организованная преступность. Вот жесткие рамки задач социализма. Они превращают его не в какой-то там тотальный порядок, а в конкретную идеологию, направленную на решение строго установленных проблем.

311.

Говоря о социализме, следует понять, что это не экономическая теория. Надо отстраниться также и от историзма. Социализм не решает экономических проблем – этим занимается экономика; социализм – не историческая формация. Он – идеология, которая в течение многих веков определяет главную цель социализма – решать основные социальные проблемы людей.

312.

Социализм на сегодняшний день является наиболее приемлемой идеологией и практикой для построения сильного правового государства. Но что же стоит за подобным утверждением? Кто возьмется, и кто должен нести ношу строительства и созидания социализма?

Смысл социализма состоит в том, что социальную ответственность берет на себя каждый здравомыслящий человек, который отождествляет себя, свою личность с историей, культурой, созиданием и будущим своей страны. Смысл не в свободе личности, а в ответственности за эту свободу – совесть. «Совесть действует в пределах культуры человека и человеческого сообщества, традиций народа... Перед людьми большой культуры большой выбор решений и вопросов, широкие творческие возможности, где совесть определяет степень искренности творца и, следовательно, степень его талантливости, оригинальности и т.д.»104.

Подобное дело не по плечу ни личности, ни группе, ни элите, корпорации, партии, государственным институтам. Все они существуют в рамках собственного секулярного интереса: мафии, диаспоры, олигархии, технократии. Либерализм слишком индивидуалистичен – он не включает понятие ответственности за свободу. Он лишь за разграничение и отделение от зависимостей общества и государства. Он – необходимое условие построения современной демократии. Но на этом демократия не заканчивается.

Для процесса социализации общества важно вовлечение наибольшего количества общественных индивидов – социального ресурса, то есть привлечение масс. «Социализм не создается по указам сверху. Социализм живой, творческий, есть сознание самих народных масс»105. Но социализм – это не доминанта среднего класса, не попытка стирания классовых, корпоративных, сословных, этнических границ, а коллективное осознание – самоопределение и самоидентификация индивидов и групп с интересами общества и государства. Важность общего интереса для личности, внутренняя потребность отвечать за него, иными словами воспитанная потребность, а не насильно навязанная. Таким социальным ресурсом обладает нация, так как она несет культурный, исторический, географический, этно-социальный, психосоциальный пласт идентичный личности: нация – часть любой личности, ее ойкуменистический субстрат. Нация тождественна большинству личностей того или иного государства и общества. На нацию ложится историческая миссия, на личность – миссия собственной жизни и жизни близких людей. Социализм – это не только личный интерес и свобода, но ответственность за свободу и жизнь близких: семьи, коллектива, корпорации, государства, и не столько за пользу, сколько за вред. Национал-социализм сейчас следует рассматривать не как исторический феномен того, что было в Германии в 30-х гг. прошлого века. Это новый способ жизни государства, а не способ экспансии и агрессии: он – организация внутренне непротиворечивого компромисса в обществе.

313.

Новый социализм. Социализм является наиболее перспективной либеральной идеей. Не стоит связывать эту идею лишь с марксизмом и опытом Советского государства. Шпенглер уже в начале прошлого века так определил теоретический подход Маркса к социальным теориям: «…что касается величайшего противника Адама Смита, Маркса, то ничего не стоит его громкий протест против капитализма, в плену представлений которого он всецело находился: тем самым он полностью признает его и хочет только, опираясь на иной счет, переместить выгоды субъектов на объекты»106. Таким образом, можно сделать вывод, что в полной мере социализм еще даже не проработан теоретически и не воплощен в жизни. Пожалуй, он – единственный выход из постиндустриального тупика истории. То, что подразумевалось под социализмом раньше, было отчасти несоциалистическим, а капиталистическим – индустриальным феноменом. То есть социалистические страны Восточной Европы несли в себе черты социализма, но в большей степени они все же были капиталистическими. Объясняется этот факт тем, что идеология социализма вытекала из учения Маркса об экономических формациях и отношениях, и о частичном их отрицании в интересах определенных слоев общества и государственной формы правления. Таким образом, социальная теория строилась на базе экономического учения и меняла лишь экономические приоритеты общественной жизни. Так вырос капиталистический, индустриальный социализм, усиленный идеологической работой с массами. Но это был не чистый социализм. Он исходил из экономических показателей. Хотя многое из того, что было достигнуто индустриальным социализмом, стало позднее нормой для Западного либерализма: права женщин и меньшинств, плановая экономика, социальные гарантии. Всего этого добились коммунисты и социалисты, а не либералы. Либералы были только сдерживающим механизмом от тотальных действий, как со стороны консерваторов, так и со стороны революционеров и экстремистов разного толка. Там, где сдерживающего механизма не было, возникали тоталитарные государственные монополии – не только социальные, такие как национал-социализм или большевизм-сталинизм-неомарксизм, но и авторитарные режимы власти, и экономические монополии государственной власти. Главная их черта – монополия власти, а уж потом их можно классифицировать по степени идеологической эскалации.

Подлинный социализм должен происходить из «социального принципа», как определяющего развитие государства и общества. «Экономическая религия» тормозит этот процесс, как и политические идеологии. Социальному принципу должны подчиняться экономика и политика, а не он обязан отталкиваться от экономического и политического принципов. Таков исходный тезис социализма.

314.

Очищение. Национал-социализм – это не фашизм и не нацизм. Задача национал-социализма: взятие государством на себя решения основных социальных проблем в соответствии со своеобразными – национальными интересами данного государства. Нацизм – это вырождение реваншизма и некоего «особого» превосходства над другими народами. Фашизм ставит во главу угла примат государства над обществом.

Национал-социализм – это идеология ответственности и солидарности общества и государства в условиях сложных политических и экономических кризисов. Далее он либо перерастает в социал-демократию, либо вырождается в нацизм. Почему так? А почему после войны Германия стала демократической страной? Ведь ее делало демократической именно поколение, воспитанное национал-социализмом, который спас Германию от большевизма (а большевизм на Западе всегда считался очень большим злом) и восстановил экономику после Первой мировой войны. Лишь незажившая рана уязвленного национального достоинства привела ко второму акту империалистической драмы передела мира. Нацизм (гитлеризм) уничтожил национал-социализм. Он гипертрофировал национальную браваду бюргеров, надавил на больные чувства Версаля, заразил империализмом и идеей мирового господства массы, народность подменил культом личности, утвердил войну как средство достижения счастья, борьбу, как и марксизм, поставил целью, а не средством, направил созидательный труд на милитаризм.

315.

Россия – страна парадоксов. Коммунизм в ней не построили, демократию с либеральной рыночной экономикой провалили. Возможно, только национал-социализм спасет Россию.


Часть II. Деформация.


Кто способен все претерпеть, тому дано на все дерзнуть.

Л. Вовенарг

Глава VI. Прескрипции.

[6:1. «Закономерности развития общества» - нет таких закономерностей.]

[6:2. О бренности всего социального на Земле. Нет таких прав и законов, которые нельзя пересмотреть, нет такой морали, которую нельзя перевернуть, нет такой нравственности, которую нельзя разрушить. (Из библиотечки нигилиста).]

[6:3. Нужна не ревизия прошлых несчастий и их виновников, а переоценка ценностей. Старый дом не чинят, старый дом сносят.]

[6:4. Задача «новых пророков» - не пророчествовать, а вершить свои пророчества.]

[6:5. «Мудрость Дона Корлеоне». В случае конфронтации, в ситуации не самой благоприятной, следует выражать пожелания о собственном положении в исходе ситуации, а не свое отношение к ситуации и ее участникам (нравится, не нравится), а также к ее исходу: здесь действовать нейтральнее, с четким осознанием своих возможностей по отношению к данной ситуации.]

[6:6. Мысль, которую надо постоянно вдалбливать всем властям. Еще раз, и еще раз следует повторить – надо считаться с обществом и с массой, по одной простой причине: если ты власть, то это твое общество, часть твоего сознания и организма. Если болит нога, то надо ее лечить, а не ампутировать, или болеутолять: все равно хромоты не избежать. Ты часть – своего народа и общества, другого тебе никто не даст. У человека может быть своя земля, свой народ, своя вера. Если он утратит все свое, то станет рабом. Люби свое.]

[6:7. Не проси того, кто тебе должен.]

[6:8. Можно создавать систему, адаптироваться к системе, подчиняться к системе, руководить системой – можно разрушать систему.]

[6:9. «…ваши аргументы должны быть более весомыми». – «Если «должны», то сами их определяйте. Я то вам ничего не должен». – «Но мне кажется, они не объективны». – Напротив, мне кажется, что достаточно объективны и  убедительны»: Если не брал обязательств выражайся смело.]

[6:10. Аргументы и доказательства. Доказать что-либо можно лишь тому, кто слушает и слушается. Доказательство же должно отвечать интересам слушающихся. Есть два типа интересов: иррациональный (страх, наказание (изначальный страх)) и положительный (прибыль, привилегия, милость). Также многое решает количество слушателей: кого больше, тот и прав.]

[6:11. Не надо придумывать объективных мнений и теорий. Надо давать императивы, руководства к действию. Пусть они и кажутся спорными – у любой даже самой объективной теории всегда есть «ахиллесова пята» - это противоположная точка зрения. Поэтому прочь сомнения и самооправдания. Прочь веские доводы. К действию, к оружию.]

[6:12. Разрешение надо спрашивать лишь на то, на что не имеешь права. В ином случае только советоваться. Для того, кто все продумал и взял ответственность и обязательство за дело, то есть власть, не требуется постоянного одобрения или подтверждения для действия. Кому нужно подтверждение, тот пытается обычно свалить ответственность на вышестоящих, а следовательно, готов к предательству.]

[6:13. Элиту должна воспитывать партия, а не семья.]

[6:14. Престиж новой власти. Новая власть должна избавиться от своего наследия, «духа тяжести». Она обязана отомстить всем своим старым, слабым врагам. Это не вопрос морали или гуманизма всепрощения – это необходимость. Нельзя, чтобы прошлое могло посылать камни в настоящее. Новая власть возвращает долги презрения – это духовное «снятие» скорбного прошлого. Она рассчитывается за все обиды, унижение, презрение, несправедливость со стороны всех лиц, ответственных за негативный опыт власти. Вернуть надо и все достопамятные долги за унижения предков и родителей. Наказать следует даже мальчишку, который дразнился когда-то во дворе. Это не жестокость, а очищение от слабости. Тот, за кем тянется шлейф долгов и застарелых неудач не сможет воспарить. Новой власти необходим carte-blanche107 для будущего.]

[6:15. Один из «advocatus diaboli»108 – говорить про себя, но не про свою деятельность и планы, 6отвлекая своим «я» от своих секретов.]

[6:16. «Деньги решают все» - не верьте! Люди решают все.]

[6:17. Жизнь того, кто мало ценит чужую человеческую жизнь, стоит тоже мало. Малое как и таракан не нуждается в жалости. Первая мысль – раздавить.]

[6:18. Виноват не только виновный, но и те, кого он кормил за счет своей вины.]

[6:19. Человек ничего не должен: уметь, учиться, отвечать, отчитываться, заискивать. Он просто либо нужен, либо не нужен.]

[6:20. Те, кто уже все получил от жизни, хотят, чтобы все так и оставалось. С ними у других будущего нет. Будущее с теми, кто, как и остальные хочет чего-то добиться, получить свое. Да, они корыстны и тщеславны, но лишь для тех, у кого все есть, а не для тех, у кого нечего взять. А те, у кого все есть и ничего не желают давать другим, корыстны и тщеславны вдвойне.]

[6:21. Чтобы только дискутировать с нынешними «господами» по поводу их наглости, произвола и давления по отношению к обществу, образованному человеку требуется собрать огромное количество информации и знаний. Всего лишь для того, чтобы быть убедительным! И быть в состоянии, когда ничего эти знания и информация не решают, не значат!

Для того, чтобы быть убедительным достаточно малого – ответить господам наглостью на наглость, произволом на произвол, давлением на давление: надо отрицать этих господ.]

[6:22. Спесь – это гибель для народа. Убивайте спесь! В любом виде: вбивайте ей зубы в глотку, проламывайте ей черепа, топчите ее сапогами, рвите ее на части. Никакой пощады спеси.]

[6:23. Своей возможной беде можно сочувствовать, сопереживать, но нельзя сострадать – это мешает искать решения для выхода из надвигающегося кризиса. Пессимизм сострадания подавляет волю. Оптимизм в борьбе, в хорошем аппетите на лакомые куски жизни.]

[6:24. Одни люди хотят поиска, другие – борьбы, третьи смирения и спокойствия. Одних знакомят с «уродливыми» сторонами жизни, чтобы их бояться. Других, чтобы их сохранять и развивать. Надо определить себя. Выбрать движение или стабильность.]

[6:25. Человек готов верить, следовать и отдавать свой голос за ту партию, в программе которой будет написано про него, которая будет решать проблемы связанные с ним. Это не означает, что там будет написано его имя, но будет выражено желание решать его личные проблемы. Иными словами будет отражено не его имя, а его личность. Каждому следует помнить, кто он есть не только в номинале, но и в душе, тогда можно выбирать. Не из количества складывается правильный выбор, а из единства душ определяется их судьба.]

[6:26. Народ – это «человек», достойный уважения и симпатий. Стремиться к пониманию народа, а не к восторгу толпы. Видеть не толпу, а народ, нацию.]

[6:27. Желание выжить – это не реакция на недостаток чего-либо, а скорее реакция достаточных волевых и жизненных сил для борьбы с внешними и внутренними неблагоприятными обстоятельствами.]

[6:28. Подниматься в одиночку на защиту народа – нет смысла: один в поле не воин. Надо поднимать народ на свою защиту.]

[6:29. Нужны новые идеи, строительство нового мирового порядка.]

[6:30. Политкорректность – добродетель сытых...]

[6:31. О принципе толерантности. Принцип толерантности заключается не в терпимости: это приводит к забитому и порабощенному состоянию, если терпимость односторонняя. Принцип заключается, прежде всего, в постоянном состоянии напряженности: нельзя давать никому пересечь дозволенную границу. Feind h?rt mit109.]

[6:32. Что нужно молодежи, чтобы организоваться? Нужно ли создавать структуры молодежной организации? Создавать штабы, ставить цели и задачи? Нет. Нужно всего лишь найти врага, просто найти врага. И внушить ненависть к нему. Либо, что реже и вторично, следует найти кумира.]

[6:33. Стряхнуть с себя всю муть повседневности, ежедневности.]

[6:34. Надо внушать не прелести прошлого и светлое будущее, но радости свободы, анархии и расплаты.]

[6:35. Не верьте тому, что «есть» - оно должно и может меняться. Кто советует жить одним днем, сам так никогда не поступает. Вы ему нужны на один день, на следующий день он планирует другого простака.]

[6:36. Бить врага его оружием. Центральные СМИ преподают нам сведения об экономических процессах в терминах и посылках правительства и административной элиты. Мы оцениваем их по-своему. Находим негатив. А нам в ответ говорят: «вы экономически неграмотны, почитайте то, почитайте это». Господа! Зачем нам читать то и это. Мы слушаем вас, смотрим на вас и сравниваем с собой. А конечный анализ выходит из ваших же терминов и посылок. Хотите грамотней, объясняйте грамотней. А если вы умнее нас, простых смертных, лучше нас все знаете, то почему не делаете лучше, а как всегда? Высокомерие во все времена низводит общество и народ до дураков и быдла. А в народе говорят «просто», а не «глупо»: «…не зарекайся».]

[6:37. С какой стати в стране, где институты, навязывающие законность и гуманизм, творят беззаконие, произвол, насилие и разврат, простые люди должны культивировать в себе попранные, растоптанные лицемерием, гордыней и хамством проповедников «понятий», чувства совести, любви, милосердия? Уж лучше ненависть. Она универсальна и честна, чиста, прозрачна: одна ненависть затаптывает другую, уча и клеймя ее добром, любовью, совестью – ложью.

Стряхните с себя этот туман и дурман праведности, направьте свои усилия не на самоедство и самобичевание – пожирайте и бичуйте своих врагов. Ненависть – это равенство во гневе, в борьбе. Волна разбивает волну и море страстей успокаивается. И гладь воды становится ровной и равной одному уровню.]

[6:38. Приватизация стала отчуждением народа от его собственности, его богатств. Пересмотр итогов приватизации – историческая необходимость. Вина не в результатах приватизации, а в ее методах.]

[6:39. Зачем верить тем, кто ограбил?! Из боязни, что грабители накажут?! Надо их наказать. Вор должен сидеть в тюрьме!]

[6:40. Злой оптимизм. Есть жертвы, неважно с какой стороны, есть и борьба. Чем хуже – тем лучше.]

[6:41. Против пессимизма. Против современной безнадежности есть лишь одно спасение – развитие. Надо создать свой собственный проект развития. Неважно, что он не совпадает с банальными представлениями о развитии и пользе. Он даст новые знания, новый опыт. Проект – это завоевание мира и жизни. Каждый, кого поставили в безнадежность должен это осознать, и не сдаться деградации на милость всяческих подонков и пагубных страстей. Если у человека есть проект, он не погибнет, ему помогут. Ведь он порождает оптимизм вокруг себя – стойкую, порой даже злую уверенность в своем завтрашнем дне.]

[6:42. Если вас общество приговорило к вымиранию, то можно выбрать два пути: смерть в борьбе – это быстрый способ, или смерть от нищеты и рабства – это долгий способ. Оба могут быть мучительными. Но первый может помочь перевернуть все в обратную сторону и даже дает шанс выжить и победить. Второй – это лишь безысходность.]

[6:43. Тем, кто может попасть в новую войну глупо чтить заслуги тех, кто воевал до них. Новая война – новые заслуги. Заслуженные уже ничем не помогут.]

[6:44. Из мирового опыта борьбы за национальные интересы. Не надо ассимилировать или уничтожать иммигрантов (пришлых, чужаков, не граждан) для сохранения титульной нацией ведущих позиций. Что делать:

1. Необходимо, чтобы они в меньшей степени эмансипировались: никаких особых прав, никакой «уравнительной» социальной помощи, никаких возможностей лезть во власть: от государственной до местного самоуправления. Ассимилировать как граждан, только высокоинтеллектуальных (не по липовым дипломам, а по профессиональному признанию) имигрантов, кроме артистов, писателей, философов – они непременно будут источником эмансипации и давления в сфере национального самосознания: пусть делают это на своей исторической родине. (Яркий пример – США: чтобы быть у власти, там надо родиться и очень много постараться, чтобы заслужить ее – в основном власть по-прежнему в руках белого большинства).

2. Сократить и регулировать их численность и рождаемость, сделать их жизнь трудной: занять их в сферах освоения природных ресурсов и местностей со сложными климатическими условиями, запретить торговать. (Численность уже давно пытаются регулировать миграционным законодательством большинство развитых стран мира)

3. Сделать так, чтобы они знали четко, что они люди второго сорта, чтобы скрывали свою идентичность и изолировались культурно. (Так уже делается с помощью паспортно-визового режима во всех цивилизованных странах)

4. Запретить селиться компактно в крупных городах. Заставить учить национальный язык и историю – без этих знаний ограничивать возможности трудоустройства. (Так делается во многих европейских развитых странах и США)

5. Пресекать все культурные, традиционные формы поведения в рамках светских учреждений и институтов. (Так делается во Франции и Швейцарии)

6. Никогда не пересматривать значимость этих тезисов, не давать слабину для гуманных порывов: воспитывать в нации бдительный патриотизм, стремление к идентичности, а не к близким связям с чужими. (Это политика практически всех восточных соседей России (у Востока во всех бедах «свои» никогда не виноваты – во всем виноваты только «чужие» - неверные, колонизаторы, рабы…) и бывших «братских республик»).]

[6:45. Первая задача новой власти – восстановление справедливости. Борьба и решение практических задач – это последующие действия.]

[6:46. Воспитание того, что все кругом дурачки и неудачники, несмотря на их успехи – является примитивной пропагандой масс, хотя и достаточно эффективной. Особенно для промывания молодых мозгов, и как давление на залихватское самолюбование обывателя. Необходимо ставить на понимающего человека, а не только чувствующего. Не на баранов, любящих дружный хор своего блеяния, а на людей думающих.]

[6:47. Каяться следует перед Богом, а не перед всякими говнюками.]

[6:48. Надо поубивать кучу своих врагов, а потом «опомниться» и «покаяться» перед «цивилизованным миром», как это сделали Ватикан и Германия. Очистить себе жизненное пространство, а потом уже «искупать грехи». Цель оправдала и средства, и выгода несоизмеримо больше издержек раскаяния.]

[6:49. Великая борьба – это и классовая, и геополитическая, и межэтническая борьба, и борьба между Богом и Дьяволом, добром и злом. Выбирай на свой вкус.]

[6:50. Какова бы ни была борьба и ее результаты, подчас приходится идти на компромиссы. Лишь стойкость убеждений и непредвзятость к настоящему положению оппонента дают выгодные компромиссы. Хороший компромисс помогает оставаться свободным и действовать по-своему дальше.]

[6:51. Во всяком деле нужно исходить из позиций не только пользы, но и вреда.]

[6:52. Всегда нужно внушать и преподавать основы, какими бы тривиальными они не казались. Основы доступны и понятны всем, глубокое и подробное знание понятно лишь призванным для него людям. Новые люди рождаются, но они в большинстве своем мало меняются. Каждый проходит эволюцию от полного незнания к знания – онтогенез сознания. Поэтому основы всегда будут новым знанием, хотя и не последним. Люди – разные, и, порой самые банальные мысли очень трудно разъяснить. Часто простое недоступно сложному, и наоборот.]

[6:53. Любой человек может отрицать идеи и слова другого человека. Но при этом честнее будет утверждать что-нибудь свое, кроме противоположных аргументов оппоненту. Это нормальный диалог. Ведь легко отрицать, не утверждая свое, а обвиняя чужое. Легко представить чужие мысли однозначными, одномерными, однонаправленными. Это убеждает и аудиторию мыслить одномерно, а не думать по-своему. Так получается один из «advocatus diaboli», аргумент к личности. Отрицая, предлагай, а лишь потом осуждай, а никак иначе. Но самое опасное – делать что-либо однозначным, здесь кончается диалог и диалектика: возникает догма. Хорошо если догму предлагают, а не навязывают. Совет один: прежде чем навязывать или принимать догму или аксиому подумайте сами и дайте подумать другим соответственно.]

[6:54. Прагматика дискуссий. «И было слово..» - так по евангелической версии начинается «бытие» и «мир». Значение слова, речи в жизни человека и общества – абсолютная доминанта. Язык и речь основа человеческого сознания и направленности его дальнейшего развития. В дискуссиях часто речь пытаются принизить авторитетом дела и опыта, забывая, что любой опыт и любое дело первоначально созданы мыслью и зашифрованы словом, текстом. Аргументы о деятельности также приходится обосновывать словами. Нередко менее авторитетных собеседников упрекают в «говорильне», «болтовне», «демагогии». Их оппоненты типичные «индуктивные ослы», которые считают себя чем-то вечно довлеющим и неизменным, а отсюда и всегда правильным. Они забывают о существовании себе подобных, действующих иначе в том же направлении и в той же деятельности. Авторитет «хозяйственника» или «профессора» в какой-либо сфере вводят его в ложное заблуждение, что остальные оппоненты невежественны. В какой-то мере это так, но направление дискуссий не всегда ведут к разбору сложных частностей процесса деятельности, а к частным интересам сторон этой деятельности, к ее результатам. А результаты, как это водится, видимы, очевидны, а, следовательно, универсальны в потреблении и качествах для всех, что соответственно легко обсуждать с самыми разными оппонентами дискуссии. Ссылка на невежество или скрытие и замалчивание результатов деятельности направляет снова к рассмотрению частных интересов оппонентов. Никого из потребителей товаров и услуг не интересует, как делается товар и услуга. Важно, чтобы было соответствие того, что делается  с тем, что обещается. Виноват чаще всего не процесс, а человек. По двум причинам: либо человек – несведущ, либо корыстен. Для дискуссий значимо не кто что говорит и сколько, а насколько слова соответствуют убеждениям и делам оппонентов. Qui prodest110.]

[6:55. Божественный долг. Долг будущих борцов: созидателей и разрушителей перед Богом и народом – сделать из отъявленных негодяев святых праведников, одарив их бесчисленным, изощренно роскошным богатством страданий, взамен их хоть и большого, но постылого земного богатства и имущества. Это приятный долг, и он угоден Господу, хоть и пострадают невинные, но только те, кто разделял с виновными плоды их вины. Им, этим невинным, Господь воздаст за страдания и зачтет их во искупление грехов их виновным.]

[6:56. Лицемерные люди часто в споре подводят оппонента к согласию через тезисы «мы ведь с вами нормальные люди, образованные, цивилизованные» или «все мы не ангелы, не без греха». С этими тезисами трудно не согласиться. Они устанавливают равенство с оппонентом, чтобы после уже можно было утвердить превосходство над ним, либо сдержать его амбиции. Не все люди хотят быть равными и равнозначными, равенство и тождество используются как прагматический ход на пути к доминированию. Например, сравняться с массой, чтобы руководить ей, сравняться с кем-либо в правах, чтобы узурпировать эти права у других. Быть таким как все, жить просто, не у всех это получается в силу самых разнообразных обстоятельств. Важно замечать лицемерие. Оно – созидание только для себя. Верить можно лишь тому, кто готов идти навстречу чужим проблемам, кто готов делиться (а не отделяться, выделяться, наделять), кто играет по общим правилам: тем, кто ищет равенства не только для себя, а для большинства.

Почему для большинства, а не для всех? Следует ответить на вопрос, кто такие все, если тот, кто за них борется уже не все,  и тот, кто против всех, тоже не все, но «все», означает, что в это понятие включаются и хорошие и плохие. Оно либо объективное, либо при дилемме «все» – «не все» приходится быть более конкретным. Бороться за всех – это тоже лицемерие тождественного рода. За всех легко бороться, потому что перед всеми нести ответственность процессуально и технически невозможно – нонсенс.

Это мало относится к тем, кто находится «по ту сторону» и устанавливает свои правила, утверждает свой порядок. К этим людям надо либо присоединяться, либо выступать против них.]

[6:57. Надо не сострадать, а решать проблемы. Сострадающий – это бессильный помочь. Помогать, а не сострадать.]

[6:58. Старый мир, старые ценности – гибельные ценности.]

[6:59. Правду вбивают в мозги словами или кулаками. И для одного способа и для другого нужны умелые люди.]

[6:62. Есть те, кто пишут о жестокостях, но есть и те, кто работает на бойне. Дело первых – жестоко писать, дело вторых – забивать скот. Они могут быть соратниками.]

[6:63. Не надо призывать к насилию невинных – их следует смущать их собственной невиновностью. Как! Вы еще ни в чем не виноваты? Фи, как это не модно. А давайте, что-нибудь замутим! – Нормальный PR-ход.]

[6:64. Остановить «гибельное движение» - надо верить, что это возможно, также как верил Иисус, что мир спасется.]

[6:65. Нет греха – Господь уже всех простил, взойдя на крест. Люди борются только лишь за свою личную свободу – вот в чем истина и справедливость. Верьте мн?.]

[6:66. «Не жертвовать, но брать пришли мы». Не надо жертвовать, мы – не жертвы: риск – необходимость в такого рода делах, а не жертва. Чтобы действовать, нужно прикладывать такие же усилия, как и в любой другой работе. Но главное – делать это в своих интересах. И перебороть свои страхи…]


Глава VII. Achtung!110 Россия.

23. Великая русская депрессия.


Смутные дни – время кропить масть,
Смутные дни – время кривить рты,
Смутные дни – время делить власть,
Смутные дни – время решать с кем ты.

К. Кинчев

316.

«Там сила воли откладывается и накапливается с давних пор, там воля – и неизвестно, воля отрицания или утверждения, - грозно ждет того, чтобы, по излюбленному выражению нынешних физиков, освободиться»111. Россия – испытательная база биосферы и истории. Здесь человека, который в нормальном обществе жил бы припеваючи и был бы столпом общества, жизнь ставит в условия крайнего выживания и нестабильности, опускает его статус почти до маргинального, делает его нежизнеспособным элементом системы. В то же время самых последних подонков и вырожденцев она поднимает и дает им все для развития, которое им чуждо. Поистине «божья страна», где праведник – юродивый, а грешник – образец жизни.

317.

В России жизнь ставит перед человеком такие условия, что рушатся любые социальные теории: здесь жизнь на грани пропасти, здесь терминатор между человеком и зверем. Как можно оценить какую-либо истину, будучи в рамках сознания недочеловека? Как можно быть справедливым, сознавая себя сверхчеловеком? И как можно быть всепрощающим всечеловеком, окруженным врагами и злом?

318.

Русская революция. «Революцию сделали нерусские, Сталин и т.д.». Если бы этого зерна Великой революции, Великого русского бунта не зрело в самом русском народе, ничего бы не произошло. Гнет капиталистического самоуправства, позор Крымской, Русско-японской, Первой мировой войн и бессмысленность их миллионных жертв для русского народа стали той Обидой на власть за себя. Русская революция – дитя русского народа: нерусские, нацмены лишь удобрение, для русской почвы.

Революция эта – не просто социальное, политическое или экономическое событие. Она лишь звено сложного, не до конца еще завершенного биологического процесса перестройки, трансформации всего человечества, нордической расы, формирования нации и человечества нового типа. На этом пути много кризисов и потерь. На сегодня результат данного процесса – отмена «конца истории», заката цивилизации.

319.

За право жить, существовать на Земле самую большую цену заплатил русский народ. На жертвенный алтарь за сто лет он положил сто миллионов. Взамен русские не хотят никакой награды и признания. Они лишь желают продолжать жить под этим прекрасным солнцем, на своей родной земле, растить своих детей, радовать…

320.

Россию в историческом развитии чаще всего тормозили внешние враги: татаро-монгольское иго, германские нашествия, отечественные войны, холодная война. Мы отстали в капитализме, потому что строили более прогрессивную формацию – социализм. Все что хорошего было накоплено и развито в построении социализма теперь широко используется на Западе. Взамен вся капиталистическая грязь хлынула на Россию и стала новым игом для народа. Это иго – «догонять», вместо «строить новое».

321.

Травля. «Мы должны быть готовы физически, умственно и морально сбросить атомные бомбы на русские промышленные центры»112

«Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на Земле народа… Мы будем всячески поддерживать и поднимать, так называемых, художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху…Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, процветанию взяточничества и беспринципности. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов – прежде всего вражду и ненависть к русскому народу… Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности»113

Существуют люди, и их немало, которые обязательно так думают и желают уничтожить нас. Свобода совести не запрещает им так думать, это их право, их воля. Они считают и говорят, что русский народ слаб и должен сойти с исторической сцены, освободить место другим. Чем отвечают русские на этот вызов? Покорностью спланированной чужой рукой судьбе. Свобода учит менять свою судьбу, самим отвечать за нее. Гуманизм учит быть милосердным к слабым: «умерщвлять надо гуманно» - наркотиками, развратом, невежеством, бесправием, нищетой. Уже делят шкуру не убитого медведя.

322.

Антируссизм. Антируссизм – это явление, которое длится уже 100 лет. Русских преследуют и ненавидят. Их преследуют, унижают и убивают во всех постсоветских государствах и в самой России. Русские оказались во всем виноваты, как некогда евреи. Быть русским опасно, не модно.

Каждая собака, любой ублюдок и убожество рода человеческого может назвать русского человека шовинистом, фашистом, лентяем, алкоголиком, расистом, русскоязычным, и считает, что имеет на это полное право. Для таких в этой стране сто миллионов «сволочей», а остальные цивилизованные и добропорядочные граждане. Кто дал им такое право? Если русским нельзя говорить ничего плохого про другие национальности, то нельзя ничего плохого говорить и про русских, какими бы они ни были «плохими» в умах, глазах и делах для представителей других народов, потому что и для русских инородцы могут казаться и быть плохими. И те и другие могут ошибаться. Но в наше время, почему-то навязывается мнение, что ошибаются только русские.

Хотя история русского народа насчитывает всего чуть более 1000 лет в сравнении с многотысячелетней историей самого гонимого народа, гадостей про русских говорят уже гораздо больше.

 «Они придумали коммунизм и хотели завоевать Америку». Холокост сравним с Русским Капищем как насморк с чумой. За 100 лет уничтожено 100 миллионов русских. И эта бесчеловечная практика антируссизма продолжает наращивать темпы. Один миллион в год. Когда-нибудь мир, просвещенный и цивилизованный, будет стыдиться своей ненависти к русским, как сейчас антисемитизма, расизма, нацизма, инквизиции и колониального истребления. Будут стыдиться, и жить, а русские, увы, умрут.

323.

 «…Русских разрешено не любить. Это даже респектабельно. Почему нельзя не любить нерусских? Наши деды воевали не за то, чтобы мы уважали нерусских, а за Родину и свободу. Их погибло 20 миллионов. И кто их за это уважает? Даже собственное правительство унизило ветеранов, речь уже не идет о бывших республиках СССР».

[6:30. Политкорректность – добродетель сытых...]

324.

В начале 21 века становится очевидным то, что люди в России кончились: войны, революции, геноцид, индустриализация, либерализация почти уничтожили нацию, которой прочили будущее всего человечества. И теперь все еще правительство и элита не дорожит оставшимся народом. Но никто не даст им больше другого народа. А без своего народа ни одно правительство, государство или аристократия не могут выжить: они гибнут. И гибель их не менее жестока. Что происходило в последние годы? Бывшие жрецы коммунизма занялись разграблением ими почитаемых алтарей, одурачиванием своей паствы. «Не надо охоты на ведьм» - вот слова косноязычного последнего советского генсека. «Чтобы можно было воздвигнуть святыню, нужно разбить святыню: это закон…»114. Но святыню разбили. А что есть новая святыня для народа? «Свободное общество свободных людей»? По-видимому, имеется в виду освобождение богатых от последних ста с лишним миллионов бедных и нищих. По данным Госкомстата население России сократится вдвое в ближайшие 60 лет. Сейчас оно составляет около 150 миллионов человек. Значит, жизнь 75 миллионов человек ничего не стоит. На такую гибель народ не обрекали даже фашисты. Но тогда ведь все равно кто из них умрет и как: может русские, может не русские, может бедные, может богатые. Кто кого выберет?

325.

«...Вы не боитесь потерять то, что имеете, то, чем одарены? – Уж больно легко и непринужденно вы топчете других. А что «иуды», вы, кто считает себя сильными, умными, достойными, повелителями, вы отобравшие все у брата своего, смотрели ли вы уже в глаза своему врагу? Хватит ли у вас сил сражаться с настоящим врагом, а не с пенсионерами и нищими? И видите ли вы тех, кто встанет с вами рядом в этом сражении?»

326.

Россия – «империя зла». С этим можно согласиться. Все зло приходит в Россию. Ему здесь хорошо. Но не Россия его порождает – Россия его терпит. Терпит и ее народ. «Русское служение заключается в том, чтобы до конца времени стоять на пути зла, рвущегося к всемирной власти, стоять насмерть, защищая собой Божественные истины и спасительные святыни веры»115.  Ни одна европейская душонка, человечишка не в силах осмыслить и понять в чем причины несчастий русской земли и народа. Русских костерят и хают на все лады те, кто и года в России не прожил, кто в ней не страдал и не строил. Русские несли и несут до сих пор ответственность за все человечество, за его судьбу и жизнь – таков ужасный «Русский крест». Русские полной чащей хлебнули горя и перепробовали, перенесли все виды зла и греха. О том свидетельствуют мертвые деревни, разрушенные храмы и церкви, больные города. Но свидетельствуют о России и звон тысяч колоколов храмов и церквей, что живы и стоят. Русские могут показаться и злыми, и несправедливыми, и глупыми, и варварами. Но за этим требуется понять следующее: русский народ своей жизнью, борьбой, нечеловеческими страданиями принимает на себя все зло мира и перемалывает его через себя и свой род. Поэтому со стороны Россия часто неприглядна. Зло – уродует русских и их души, но не в силах еще уничтожить их. Оно порабощало русских, но не Свет, который хранится в душе земли русской, не чистоту русских истоков. Они напоят русских живой водой. И великое воинство святорусское очистит мир от скверны.

327.

У русского народа по жизни было много недостатков. Но неоспоримым достоинством всегда оставалось то, что русские могли объединиться на борьбу против своей гибели, как бы она не выглядела и не называлась. Умели многое стерпеть и вынести, ради торжества своей жизни. Смогут ли на этот раз?

328.

Сайентология, астрология, парапсихология, сектантство всех мастей – страна уже готова травиться любым ядом, в том числе и новым. Гадатели, PR-технологи, политтехнологи, психоаналитики непрерывно тренируются в своем «искусстве» на сознании общества, вытравляя последний здравый смысл из умов людей. Массовая истерия и одурачивание – вот содержание деиделогизации. Но и за этой  деиделогизацией стоят четкие цели правящих элит – общество можно контролировать либо с помощью абсолютных идей, либо посредством их абсолютного отсутствия. Главное – держать в своих руках источники информации, питающие общественное мнение и сознание. «Мы не будем сроить Дахау и Освенцим. Хитрая манипуляция средствами массовой информации создает концентрационный лагерь для мышления, который обещает быть во много раз более эффективным для удержания населения в повиновении»116.

329.

Русская нация. Народ  как понятие, как основа формирования общества и государства нивелировалось на протяжении всего Нового Времени. Главными были политэкономические термины – общество, сословие, классы, массы, толпа; этнические и геополитические – племя, народность, нация и их формализованное наименование – национальность. Слово же народ считалось не научным, либо входило в выхолощенные историко-социальные типологии. Духовное же начало понятия «народ», понималось уже в рамках психологии: архетипы, стереотипы. Но оно стало безжизненным, безличным в рамках литературных форм капитализма. Народами считались лишь те, кого угнетают. В Советском Союзе о народе говорили часто как о большой дружной семье равноправных народов. Название же было общим и отождествлялось со всем обществом – советский народ. Но вот Союз развалился, и все вернулось на круги своя. Народы разделились и самоопределились. И вот на пространстве, наследника Союза, Российской Федерации происходят сложнейшие кризисные политэкономические, социальные и культурные явления и процессы в жизни постсоветского общества.

В нынешней России живет уже не «великая семья народов», а некое эклектическое сообщество под названием «россияне». Под эту формулу по советской схеме хотят вновь уровнять неравное. Россияне – это не народ, а все те, кто является гражданами РФ. В этом сообществе живет куча национальных автономий и диаспор. Но где же тогда существует народ, создавший не просто страну или культуру, а самобытную цивилизацию на 1/7 части суши? Раньше слово «россиянин» было синонимом, прежде всего слову «русский». Но сейчас это и татарин, и якут, и грузин, и таджик…И при этом у всех этих народов еще «проснулось» национальное самосознание и желание получить «право» на самоопределение и суверенитет. Более чем стомиллионную нацию смешали с этой «солянкой» народностей. Котлету смешали с мухами. Русскую нацию обезличили и приравняли с другими, отменив вдобавок и пункт № 5 в паспорте. Это делается с целью подавления русского национального самосознания.

Повсюду звучит фанфара о великом достижении России в том, что де на ее территории уживаются вместе более ста национальностей. Россия – многонациональное государство. Но и здесь идет небольшая подмена тезисов и терминов. Термин национальность не означает – народ или этнос. Это лишь слово, обозначающее имя, принадлежность к какому-либо народу или этносу. Но понятие «национальное государство» в политэкономии имеет ввиду не то, что в государстве живет один народ, а то, что в государстве доминирует, образовавшая единое государство нация. С этой точки зрения Россия, в отличие, например, от Швейцарии и США, образовалась в единое государство при посредстве лишь одной нации – русских, которые смогли освоить огромные территории и ужиться с народами (а не уничтожить их на корню), на них проживающими. Нация рассматривается как некая этно-социальная эволюционировавшая общность людей. Сначала появляется родовая община, потом племя, потом народность – как некое уже организованная в государстве этническая общность, и верхом развития считается нация, как   индустриально, политически и культурно развитая общность в рамках единого национального государства. Нация – это культурная  и популяционная основа государств Нового Времени. Она представлена большинством одного народа в стране. С этой точки зрения Россия – мононациональное государство. Русское население составляет около 80% от всего населения страны. Другое дело, что в ней живет много разных народностей. Число мелких   человеческих групп, ощущающих себя нацией, постоянно увеличивается.  Но из них никто не добился еще стадии нации: для этого нужно добиться независимости и развитых цивилизационных показателей в разных сферах деятельности и жизни. Этого в России добились только русские. Таким образом, мы видим, что понятие «многонациональное государство» некорректно в некоторых смысловых нюансах, и некорректно оно, прежде всего, по отношению к русской истории и культуре. Наши восточные соседи назвали свои государства «народными республиками», что выглядит куда более толерантно и тактично по отношению к прошлому их народов.

Из вышеизложенного можно заключить следующее: в стране много национальностей, но нация одна. И эта нация – русские. Они отвечали в течение уже более тысячелетия за свободу, независимость и самоопределение этой страны. Русские заплатили за свое право быть страной и нацией своей кровью и потом миллионов и миллионов жизней. Готовы ли народы с «проснувшимся самосознанием» заплатить такую цену за свое «право»? Нет, скорее, они хотят расплачиваться кровью и потом русских людей, как они привыкли это делать, живя под защитой и заботой русских в течение столетий. Теперь они действуют как завоеватели и колонизаторы.

А что же могут ответить в данной ситуации русские на это? На любое слово о русских и их положении идет лишь замалчивание, или слышно улюлюканье всяческих предприимчивых правозащитников: «великорусский шовинизм», «русский фашизм» и прочая ахинея. Покажите же жертвы этих призраков, и сравните их хотя бы с жертвами некачественной водки (все знают, где ее производят). Все поймут, что это чушь, миф. При этом об этом говорят так, как будто русские пришли в Россию откуда-то и  поработили ее. Патриотов смешивают с грязью, над ними глумятся как над варварами. Можно подумать, что эти люди никогда не жили здесь, что их предки не созидали и не трудились на этой земле. Всякое ничтожество, козопас из национальных меньшинств утверждает, что де русские алкоголики и тунеядцы. Надо враз и навсегда заставить уяснить всяких недалеких чабанов, что все, что есть в этой стране создано руками Русского Человека и тех, кто считает его своим братом. «Ни один народ не способен к такому напряжению труда, какое может развить великоросс»117. Русский Человек вывел все Человечество в Космос. Это самое невероятное достижение за всю человеческую историю.

Причина такого уничижения русских в их собственной стране кроется не только и не столько в межнациональных отношениях, а скорее в истории и современности существования Российского Государства. На протяжении ста лет русский народ уничтожали безжалостно: гражданскими и мировыми войнами, сталинизмом, холодной войной, водкой, нищетой. Соседям России всегда мешала большая могучая страна. Советы, да и предыдущие власти всегда боялись коренной, от Матушки земли силы Русского Человека, его мощи, его бунта, его чистоты духа. И те, и другие боялись, а потому уничтожали русских. С начала ХХ века население России сократилось со 160 миллионов человек до 149 (из них русских лишь 115 миллионов, и это не результат естественного прироста, а пополнение за счет беженцев из «братских» республик) миллионов к концу столетия. А должно было превысить к 2000 году четверть миллиарда. Так, что если подсчитать приблизительно, то было уничтожено более 100 миллионов человек. И их продолжают уничтожать.

[6:31. О принципе толерантности. Принцип толерантности заключается не в терпимости: это приводит к забитому и порабощенному состоянию, если терпимость односторонняя. Принцип заключается, прежде всего, в постоянном состоянии напряженности: нельзя давать никому пересечь дозволенную границу. Feind h?rt mit118.]

330.

«Русскоязычные» – кто они? Посреди цветущей «дружбы народов» на бескрайних просторах бывшего Союза возникают довольно странные понятия, не вписывающиеся в интернациональную патетику сегодняшнего дня. Одним из этих понятий является понятие «русскоязычное население», «русскоязычный».

Понятие «русскоязычный» прочно входит в язык повседневности стран бывшего Союза и даже самой России. Но кто эти люди? Их определяют по одному признаку – признаку языка, как будто они не есть нечто цельное с культурной точки зрения, но всего лишь часть от признака! По каким-либо основным признакам в биологии определяют виды и семейства животных, например, перепончатокрылые, чешуйчатокрылые, млекопитающие, грызуны. Для биологической науки это нормально, но не для социального этикета. Раньше,  колонизаторы и захватчики определяли низших по отношению к ним (по их мнению) людей по цвету кожи, вероисповеданию и давали им презрительные клички. По признаку языка презирали уже в Древней Греции – там возникло слово «варвар». Это всегда указывало на превосходство одних над другими, а никак не на равенство. Таким образом, понятие «русскоязычный» вполне можно сравнивать с ему подобными «ниггер», «латинос», «макаронник», «лягушатник», «колбасник» и другими, возникшими в рамках расовой неприязни в доминирующей экономически и социально западной культуре США. Но, редко, неприязнь к людям выражалась по отношению к тем, кто считался «братским» народом. Подобное как раз и происходит с понятием «русскоязычный». Кто-то возразит, что существует термин «англоязычный». Но он употребляется чаще как лингвострановедческий, и показывает принадлежность к определенной языковой культуре. Слово же «русскоязычный» используется журналистами и политическими деятелями лишь в социально-политическом контексте. Оно выражает смысловое отрицательное значение отторжения ранее доминировавшей культуры. Везде на просторах постсоветских стран борются за уничтожение русской языковой и исторической традиции. Этот позорный термин звучит повсюду в бывшем Союзе вслед тех, кого называют беженцами и людьми второго сорта. Но кто из «братских» народов не знает русского языка? Если, положим, латыш знает русский, то он, что «русскоязычный»? – Нет. Так к кому же относится, прежде всего, это гадкое слово «русскоязычный». Ответ очевиден – к русским. Их уже не считают, таким образом, за  народ, но более за жалких людишек, которые виноваты во всем и за все. Миллионы были изгнаны с окраин бывшей Советской империи. Но и в Российской Федерации их называют «русскоязычными»: «русскоязычное население» какой-либо незаметной при взгляде на карту национальной республики. Как будто там существует еще какое-то население не знающее русского языка. И на этих жалких клочках земли «дружба народов» уже давно умерла. Ее сменило гордое презрение и спесь маленьких народов, у которых вдруг выросло непомерное «национальное достоинство и самосознание». Вот только вслед за «русскоязычными» уезжают и эти гордые сыны и дочери своих отчизн, потому как уже  не могут жить без заботы и созидательного труда, тех, кого они изгнали и унизили.

Термин «русскоязычные» - используется как эвфемизм, то есть приуменьшение проблемы русских людей, тем самым «приуменьшает» этих людей, делая их вторым сортом и для России и для других стран СНГ.

331.

Развитие и самоопределение народов заключается не в том, что они развиваются – в самом процессе и как они развиваются, а в том, что они развивают, каковы горизонты этого развития. Каков смысл развития малых народов России? В первом случае их представители получают образовани6е, занимают должности в аппарате управления, вносят лепту в общее развитие страны созидательным трудом: но это не развитие народов – это развитие России. В другом случае – эти народы стремятся к самоопределению, к национальному суверенитету, сепаратизму. Это развитие. Но зачем оно России? Зачем России помогать этому развитию. «...Безусловное признание борьбы за свободу самоопределения не обязывает нас поддерживать всякое требование национального самоопределения»119.

332.

Айсберг. Национальные диаспоры и меньшинства в России на каждом шагу прославляют, по каждому поводу упоминают своих известных и выдающихся людей: писателей, композиторов, художников, спортсменов, врачей, ученых и прочую интеллигенцию. При этом повсюду подчеркивают их значимость и роль в истории и культуре России: «посмотрите, сколько мы дали России, как много мы для нее сделали». Но нигде и никто из диаспор не упоминает о том, сколько они дали этой стране и ее истории коммунистов, сколько подарили современной России криминальных авторитетов, международных террористов. И во сколько раз больше чем ученых, врачей, артистов и т.д. Особенно об этом забывают, когда подымают вой и гам по поводу, кто кому должен и кто перед кем виноват. Как всегда блестящей верхушкой айсберг отвлекает от своей подводной опасности.

333.

Русские люди живут у себя в стране, в «многонациональной» стране. «Надо считаться с чужими обычаями и традициями» так наущают русских все те, кто не считается с ними. А русских уже порядком задолбали обычаи, традиции и «понятия» всяких маленьких народцев и элиток, как гнус здорового человека в лесу.

334.

Русский народ пережил тяжелый разлад своей страны: весь сепаратизм всевозможных народов больно ударил по национальному чувству и гордости русских людей. Но перелом в сознании, похоже, состоялся – русские больше не простят никому зарвавшегося и необоснованного ничем, кроме наглости и напыщенности, национального самосознания своим соседям. К чеченцам Россия еще была снисходительна – там остались руины, но народ пощадили. Межнациональную рознь и геноцид русских в Чечне затерли сепаратизмом и мировым терроризмом, сделав чеченцев жертвами исторических и геополитических обстоятельств. Про истязания русских чеченцами забыли.

Время заигрываний подходит к концу. Сильный народ держит сильный порядок.

335.

Русские и правительство в ХХ веке. Правительство постоянно пыталось умалить значение русских как народа под видом равенства и дружбы с другими народами. При этом все тяготы коммунистического строительства выпали именно на долю русских. Государство всеми силами пыталось «окультурить» окраины своей империи. В итоге все борются с русским языком, а в Звездном городке, как и сотни лет назад пасутся бараны.

Ныне же на довольно спекулятивный тезис о том, что де «Россия для русских» президент которого, в своем последнем доверии выбрала русская нация, выдает гневные тирады, защищая «дружбу народов». Но если «Россия не для русских», то для кого же она тогда? Во всеми поносимом утверждении хотят увидеть не призыв к интересам русского народа, а попытку построения расового господства. В русских нет чувства расового превосходства. Скорее тезис «Россия для русских» следует трактовать не как «Россия только для русских», но правильнее, что «Россия, прежде всего для русских» - будет им хорошо, будет хорошо и всем их соседям, как это всегда и было. Русские вправе управлять Россией, решать ее судьбу. Даже в Советском Союзе были партийные предписания, о доминирующем проценте русских в аппарате управления республик и областей. Надо лишь вернуть некоторые утраченные позиции, но врагов у России по-прежнему много и они этого не желают.

Правительство отошло далеко от проблем своего нищего и больного народа. Оно больше интересуется английским футболом, забавляется царскими свадьбами. Правительство – коррумпировано. Коррупция же, прежде всего, означает продажу власти за деньги. В этом то и состоит вырождение элит и культур.

Русских посредством законов и промывки мозгов призывают быть смиренными нестяжателями земных благ, забывая при этом о своей «скромной» лепте в это смирение, не быть карьеристами, а добродушными тружениками этой земли. Что казалось бы в этом плохого? Но взглянем на всяческие пришлые диаспоры и национальные меньшинства. Они втираются повсюду, требуя себе общего права, но сами стараются ему не подчиняться; они хотят сохранить свой особый статус, получить гарантии, какими пользуются все, а, сверх того, законы в свою пользу и свои собственные законы. Они хотят пользоваться преимуществами нации, не будучи нацией, не участвуя в тяготах, лежащих на нации. У этих людей свои интересы в этой стране. В русских они намечают себе потенциальных рабов, видя, как собственное правительство относится к русским. Диаспоры хорошо приспосабливаются. Почему? Да потому, что им помогают продажные чиновники за мзду. Они продают все, чего добился русский народ за свою историю, все богатство страны: землю, гражданство, которое в других странах надо заслужить, регистрацию, природные ресурсы. И пришлые и местные народцы пользуются этим вовсю.

«Чужеземец может быть полезен стране, которая его приняла, при условии, чтобы страна не была им наводняема»120. Москва завозит тысячи басмачей и душманов из Таджикистана (о политкорректности в свете вышеизложенного следует забыть: политкорректность – добродетель сытых), а своим соотечественникам дает пинка под зад за отсутствие регистрации (вообще регистрация и прописка стали новым крепостным правом больших городов). В свете последних решений, чтобы окончательно построить «свободное общество свободных людей» решено назначать органы местного управления из Москвы. Чтобы качать последние соки из страны и народа, не спрашивая его мнение. Москва уже не Третий Рим, не Сердце Родины, а Второй Содом. Русские – нищие, безработные, больные и бесправные в своей стране. Они должны чтить закон и слушаться начальства, и они это делают. Наивно полагать, что это бесправие возникает лишь из-за трудностей экономического порядка, и, что этим бесправием никто не управляет.

Решив свои финансовые и культурные проблемы этнической эмансипации, малые народы стремятся во власть. Пойдите и спросите у мелкого лавочника-нацмена, кем и где он хочет видеть своего ребенка: в прокуратуре, во внутренних органах, в любых органах управления. И диаспоры вкладывают все ресурсы в это выгодное дело. Русские же остаются в стороне, так как бывшие коммунисты по натуре интернационалисты и свой народ ни во что не ставят. Они продают власть чужим за деньги, а не ищут приемников среди своих единородцев. А продавать власть за деньги это все равно, что менять золото на стеклянные бусы. Чиновники этим самым продают по дешевке богатство страны и свой народ в подчинение нацменам как африканские вожди в эпоху колониальной работорговли.

Но окружающий мир уже готовит новые опасности новому веку. Миллиардные азиатские орды уже смотрят на Север. Они придут, и возьмут все силой. Они не будут договариваться ни с кем, уничтожат всех. Они раздавят и этот клоповник, где мучаются и вымирают последние русские люди. Господа власть имущие и нацмены, наверное, думают, что как всегда, на их защиту встанет огромный русский мужик с дубиной и всех победит. Да где же только его взять? Кто выйдет на эту борьбу – беспризорники, старики, инвалиды, алкоголики, нищие и бомжи? Им все равно, кто их угнетает. Пойдут ли они воевать за интересы коммунистических последышей и нацменов?

336.

Общество эпохи распада. Современное общество Российской Федерации в начале 21 века окончательно разделилось на две абсолютно неравнозначные части: правящий класс и трудно определяемая, многоликая общественная масса. Четких признаков размежевания этих групп населения два – богатство и его отсутствие – бедность. Положение так называемого среднего класса еще далеко от европейских и американских стандартов, и скорее, к нему относятся люди, едва перешагнувшие порог бедности.  Правящий класс составляют административная элита государства и экономическая элита. Это люди, захватившие все богатство и унаследовавшие власть от разрушенного Союза. Остальное же население для элиты не представляет собой никакого значимого различия в своем внутреннем составе, для нее это что-то вроде питательного шрота для решения собственных проблем.  Проблемы же бедной части общества элита решает вяло с неохотой, пользуясь без разбора, а может и с умыслом «советами», западных экспертов. Большую часть бедного населения составляют нищие – весьма пестрая публика: пенсионеры, инвалиды, ветераны, врачи, учителя, рабочие, инженеры, ученые, крестьяне и прочие.

337.

Смена Советского строя на капитализм вызвала контрасты, которые и порождают нынешние сомнения относительно социального устройства общества: «…названия «Скотское хозяйство» больше нет. Отныне будет снова называться «Господским», что, вне всякого сомнения, является его правильным исконным названием»121.

Советское общество было устоявшимся: каждому, что-то да полагалось за его жизнь, хотя и мало, но все же это был принцип. В настоящее время нет и такого принципа. Человеку ничего не светит от государства.

В современной России дифференциация между богатыми и бедными – явление чудовищное по масштабу в сравнении с дифференциацией богатства в Советском обществе. И жестокость этого явления лежит не только в экономической сфере, но и в моральной. В СССР богатством (достатком) не кичились – оно было чем-то таинственным и запретным, не помпезным как сейчас. В нынешние времена богатство подчеркивается не только невероятным, сногсшибательным размахом и безумной как из 1001 ночи роскошью, но и непомерной спесью богатых и беспардонно навязываемой обществу нищетой – «…богатые люди обходятся с бедными как им заблагорассудится и не признают в них человеческого достоинства»122. Цель этого богатства не сделать человека счастливым, а дать возможность человеку раздавить человека, растоптать его как насекомое, упиваться произволом. Может быть, когда-нибудь история и общество заклеймят эту садистическую вакханалию богатства (может быть даже и в прямом смысле).

338.

Минимальный класс. Как государство решает проблемы современной чандалы? Была создана новая бесчеловечная система социального обеспечения, или скорее выживания для нищих. Были разработаны особые способы, чтобы отделаться от социальных проблем общества и снять при этом ответственность властей за свое правление. Эта система включает в себя несколько однородных понятий: минимальный размер оплаты труда, прожиточный минимум, минимальная продуктовая корзина, минимальное пособие по безработице, минимальное детское пособие. Все минимальное. Складывается впечатление, что наше демократическое государство выращивает новую породу людей – минимальных людей. Это новая система рабства, в которой люди вроде бы независимы от собственности, от власть имущих, но в то же время зависимы от отсутствия средств к существованию и от бесчисленных административных норм. Люди вроде бы имеют права, но остаются бесправными, так как их права перекрываются правами и произволом союза чиновников, экономической элиты и криминала.

Жизнь минимальных людей – бюджетников, пенсионеров расписана до копейки. Кто-то даже подсчитал, сколько чего человеку нужно для «жизни». Например, пары зимних ботинок должно хватить на пять лет, брюк на год, пиджака на два и т.д. Очень бы хотелось посмотреть на людей, которые это все рассчитывают. Во что они одеваются, что они едят, на каких машинах ездят. Их рациональность – рациональность начальника концлагеря. Они источник нового геноцида. Это геноцид направленного вырождения. Минимальные люди практически лишаются возможности воспроизводства общества. Демография об этом свидетельствует. Может смысл этого процесса в том, что тот, кто останется в живых, будет жить хорошо? Почти всех бедных высокообразованных людей вынудили заниматься помимо своих профессиональных нищенски оплачиваемых обязанностей, огородом, подработкой, подторговкой. «Выживай, как можешь» звучит отовсюду: прямо «чучхэ» какое-то! Растолковали это просто: мол, при капитализме человек должен полагаться на свои силы, и, однако, при этом еще кормить государство, оно на это само не способно. Для построения «рыночной экономики» с помощью западных экспертов провели либерализацию – отобрали у людей все деньги, что они накопили за годы рабского труда в СССР. А затем, была приватизация. Люди получили милостиво от щедрот государства то, что они уже имели, а все остальное досталось правящей элите. Какая там свободная конкуренция! Приватизация была отчуждением народа от его собственности. Далее были еще финансовые пирамиды, черные понедельники, вторники, дефолты. Но ведь трудности закаляют людей. Или убивают – «заработная плата не может долго продержаться ниже размера, безусловно необходимого для существования, потому что тогда наступают выселения, безбрачие, воздержание от деторождения и, наконец, уменьшение числа рабочих рук посредством нищеты»123.

Последним испытанием минимального человека на сегодняшний день стала борьба со льготами населения. Они де, тормозят экономику. Хотя раньше правительство не хотело заниматься социальной политикой, объясняя это тем, что сначала надо решить проблемы экономики, а уж потом заниматься социальной сферой. Теперь даже не наоборот, сначала социальные проблемы, а потом экономика, а даже еще интереснее: оказалось, социальные льготы в не денежном эквиваленте мешают развитию экономики. Ради экономики, надо уничтожать социальную сферу. Льготы были не столько помощью в трудных условиях жизни при «рыночной» экономике, но даже больше, психологическим барьером, последним рубежом перед окончательной потерей веры в жизнь и безнадежности существования. Отменяют льготы ветеранам, пенсионерам, учителям, инвалидам. Зачем так мучить, может гуманнее всех перестрелять?! Ради детишек и внучков нынешней элиты.

339.

Что-то неправильно. Современное государство способно достичь процветания за 20-50 лет. Это показывает вся послевоенная история ХХ века. Примеры? Япония, Германия, Корея, Сингапур…Речь идет, прежде всего, о странах участвовавших в войне и со слаборазвитой довоенной индустрией. Одни поднялись из руин, как Германия, Франция, Япония, Бельгия и пр., другие только вышли из феодального способа производства и колониализма – Корея, Тайвань, Малайзия – и добились потрясающих успехов в социальном и экономическом развитии.

СССР тоже поднимался из руин. После смерти Сталина, страна стала набирать обороты и в течении 17 лет жизнь улучшалась: были видны перспективы, были прорывы в науке, технике, культуре. Курс, несмотря на тоталитарные издержки, был все-таки правильным. Но потом международная гонка вооружений и ресурсодобывающая экономика загнали страну в застой, в тупик. Власть ошиблась с курсом развития.

Перестройка 80-х гг. тоже поначалу сулила хорошие результаты: гласность, развитие кооперации, хозрасчет. Однако далее последовали неразумные решения о сухом законе, конверсии, сдача внешнеполитических позиций. Стали снова закручивать гайки. И вот страна рухнула. Опять неправильный курс.

Сейчас уже можно сказать, что и нынешняя «либеральная» политика ведет Россию неправильным курсом.

Из опыта новейшей истории можно сделать вполне логичный вывод: если за 5-15 лет политический курс не делает успехов, не обозначает будущих приоритетов и перспектив для общества в целом, не совершает прорывов, то в дальнейшем от него нечего ожидать, кроме постоянного ухудшения жизни основной массы населения и экономических кризисов и стагнаций. Такой курс развития – неправильный, и его ничем нельзя оправдать: ни внешними влияниями, ни тяжелым наследием прошлого, ни «переходным периодом», ни необходимостью постепенных преобразований и долгосрочных программ.

Хороший курс сразу покажет себя, и заставит людей доверять власти.

Нынешняя ситуация в России доказывает неправильность курса развития. Преждевременный отход от демократии и профанация рыночной экономики и социальной политики ведет страну в политический тупик. Курс не обозначил ни национальную идею, ни доверительных отношений между властью и обществом. Олигархическое правление невозможно в окружении динамично развивающихся цивилизованных демократических государств. Это ведет Россию к краху.

Одним из примеров неверного курса является отказ от выборности власти. То есть не будут выбирать губернаторов и мэров путем демократического голосования, а будут назначать. Совершенно очевидным и последовательным шагом будет отказ государства от демократических выборов президента. Конституция 1993 года is dead124. Борьба с терроризмом никакого отношения не имеет к демократическим правам граждан. Административная элита просто отчуждает народ, общество от участия в политической жизни, во власти, по тому же принципу, что произошло отчуждение народа от собственности – приватизация государственного имущества и природных ресурсов. Теперь – приватизация власти. Вывод такой – псевдолибералы в течение последних 12 лет этой эпохи отчуждения делают попытку полностью избавиться от народа и общества со всеми их проблемами. Происходит чудовищный исторический феномен, когда люди, которые веками строили, берегли, защищали государство становятся больше не нужными. Государство уже даже не аппарат насилия, а средство массового уничтожения своего народа. Это происходит по причине глобализации экономической власти. Людские резервы огромны, а управлять ими можно из любой точки земного шара. На людских ресурсах и на их духовных основах можно экономить. Лучше наслаждаться всеми  земными благами без ограничения. Иметь и делать все.

Но готово ли новое поколение россиян кануть в бездне истории? Этих людей жизнь и ее понятия учат: «за все отвечаешь ты сам», «только сильный может выжить», «возьми все, если сможешь», «не щади, ибо и тебя не пощадят», «мсти и ненавидь». О демократии и всякой там моральной чепухе они забудут, так и не начав понимать. И возьмут «свое» и деньгами, и властью, и местью. Да и народы, которые чтят себя, не помогут тем, кто оскверняет святое – свой народ. Они сожрут их и кинутся за легкой поживой, туда, где остаются лишь могилы предков.

340.

Поколение Х. После разрушения Советского Союза бывшие коммунисты-карьеристы прервали традицию приобретения и наследования власти. При этом тысячи людей настроенных и готовых к принятию будущей власти, будущие приемники, оказались выброшенными из карьеры во власти. Бывшие властители прервали общинный коммунистический принцип, ради кланового: землячество, компанейство, семейственность заменили принцип прихода к власти их низов.

Для выброшенных возможных конкурентов во власть не осталось никаких путей. Поэтому выбор направления борьбы, а не преемственности остались за ними в деидеологизированной стране. Они могут быть демократами, либералами, коммунистами, националистами – кем угодно, лишь бы получить то, что у них отняли те, кто все получил от прерванной традиции.

Нынешнее проявление национализма и всякого рода экстремизма на его почве, прежде всего, вызвано борьбой тех, кого выбросили на обочину, кого лишили будущего. Они выступили против кланового олигархического принципа управления государства за общинный, системный принцип более развитого общества. Вовсе это не вызвано межэтническими противоречиями, хотя причины для них есть: Чеченская война и сотни тысяч русских беженцев. Русское общество и культура в лице из «несостоявшихся» активистов ведут борьбу против снижения цивилизационных рубежей для России и с феодальными и консервативными реакциями со стороны государства и его антинациональной политики. Эти люди хотят быть хозяевами в своей стране, а не сырьевыми полурабскими придатками всех подряд.

[6:32. Что нужно молодежи, чтобы организоваться? Нужно ли создавать структуры молодежной организации? Создавать штабы, ставить цели и задачи? Нет. Нужно всего лишь найти врага, просто найти врага. И внушить ненависть к нему. Либо, что реже и вторично, следует найти кумира.]

341.

Народ кормил свою власть как мог, давал собой управлять: в общем власть (советская) жила довольно хороша. Но по-видимому народ в чем-то провинился перед ней. Может ей чего-то не хватало, а народ не хотел ей этого дать? Может им не хватало Куршавелей, мерседесов, блядей? Они их получили. Но не настолько же провинился народ, чтобы выгонять его на помойку.

342.

 «…Где же вы? Где, добрые гении?! Ну, придите же и спасите Россию!!!»

343.

В политике запретов современного правительства главное направление звучит так: «в России надо запретить русских».

344.

Крепостное право – колхозный быт – прописка: русские всегда были сильно привязаны к земле…

345.

Понемногу народ утрачивает черты цивилизованности. Становится скотиной. Интересно, что можно ждать от этой скотины: рабской покорности или дикой всесокрушающей стадной ярости? Все-таки Россия – родина трех революций. «Русский <…> постоянно стремится встать в ряды тех, которые думают, что оказывают услугу Богу, убивая людей»125.

346.

Да, среди русских много националистов, потому что русские вымирают. Об этом свидетельствует статистика. Поэтому все равно кем быть и как выживать. Выживание и нравственность понятия противоречивые друг для друга, как борьба за существование и вегетарианство. Плевать на упреки в шовинизме и ксенофобии, особенно, со стороны тех, кто ничем не хочет помочь, и тех, кто уничтожает русских ради выгоды – у них нет угрызений совести и нравственности. По их «понятиям» все, что не приносит прибыль – не рыночная экономика: школы, больницы, детдома…Наркотики приносят прибыль…

347.

Только наивный может верить в какие-то переломные времена, пороки государственной и общественной системы, экономические кризисы в России. На самом деле за всеми страданиями народа стоит черная, непримиримая, мстительная ненависть и жестокость наших врагов. Когда пелена пошлой образованности и стадной смиренности спадет с глаз души народа, она увидит своих врагов. И придет время расплатиться с ними за «все хорошее» их же монетой (страданиями), может даже с хорошими процентами.

348.

Обсуждение экономического курса и экономических показателей, через спекуляцию социальными факторами и «либеральными ценностями» всего лишь «дележка денег». Требуется определиться с исторической миссией, с достойным будущим для личности и народа.

[6:33. Стряхнуть с себя всю муть повседневности, ежедневности.]

349.

Это государство делало из людей рабов. Самыми чистыми идеалами гуманизма, самыми романтическими посулами светлого будущего этой страны: «вы нужны своей Родине и вместе мы добьемся многого!». Также и самыми светлыми образами патриотизма и человечности, сострадания. Все это внушалось устами наших учителей и политиков.

Но государство после по казенному реалистично давило эти идеалы: «ты должен», «ты лишь гражданин», «ты – никто». Кто сразу не верил государству, того оно наказало, либо, если они были умнее и обладали волей и деловитостью, оказались на гребне жизни. Миллионы же стали нищими и бесправными рабами.

Пришло время избавиться от рабства, убить в своей душе раба. Первое уже сделано – государству не доверяют; второе – надо с ним бороться; третье – сделать государство своим. «Быть смуте, коль смелы и ненавидят свою бедность. Быть смуте, коль чрезмерно ненавидят людей, лишенных человечности»126.

[6:34. Надо внушать не прелести прошлого и светлое будущее, но радости свободы, анархии и расплаты.]


24. Рефлексии 2005.


Когда ожидания многих обманут,
Народ реформаторам грех не простит,
Воздушные замки в декретах завянут,
И сор от иллюзий по свету летит.

М. Нострадамус

350.

Вторая волна «либерализма». Январь 2005 года. Страна на пороге чудовищного краха. Новые реформы правительства снова бьют по большинству граждан. Монетизация льгот – наименьшее из зол в грядущей череде социальных катаклизмов. Потому что это просто очередная глупость. Но вот, что касается, нового Жилищного Кодекса и отмены отсрочек от службы в армии для студентов, то это уже вредительство и катастрофа. Если раньше проблемы связанные с ЖКХ, армией и прочим тлели как торфяное болото, то теперь их хотят разжечь в безумный, сметающий все пожар. Монетизация льгот не причина нынешних возмущений. Это всего лишь психологический барьер, за которым начинается обвал акций на фондовой бирже доверия правительству и президенту. Грядет ничем не оправданное, никакими показателями мирового рынка, повышение цен на все и вся. Зарплаты и пенсии индексируются в процентах – подъем цен увеличивается в разы. Возникает очевидный дисбаланс между социальным и экономическим развитием. Правительство заверяет и успокаивает, что не будет финансового дефолта. Может быть, но социальный дефолт уже не остановить, и его последствия страна будет пожинать в последующие годы.

Правительство и парламент убеждены, что от новых законов населению будет лучше, просто загадочный «кто-то» неправильно все объяснил людям. «Да, - говорят наши власть имущие. – «Будет очень трудно, но зато это явный выход». Отменить «меньшее зло» невозможно. Но нужно ли было его начинать? Все это походит на «шоковую терапию» либеральных реформ начала 90-х. Почему-то шок от реформ все время ложится на простых граждан: в правительствах виноватых не находят. Проблему хотят решить быстро. Но почему бы тогда сначала не удвоить ВВП, а потом браться за воз трудноразрешимых социальных проблем. «Нет, - говорят. – «Экономический рост это дело долгих десятилетий, нужны долговременные, стратегические, продуманные программы». Но, почему же, в таком случае не создавать долговременные, стратегические социальные программы, вместо грошовых денежных затычек для малоимущих, называемых высоким словом «реформа», в обмен на их долговую яму и деградацию, ради интересов кучки монопольных корпораций.

«Хотели как лучше, а получилось как всегда» - наверное, это основная идея современного либерализма в России. У нас за последнее время сложился либерализм для избранных, либерализм для олигархов и административной элиты, то есть либерализм власти – много свободы, мало ответственности перед обществом.

Но либерализм и демократия разные вещи. Демократия невозможна без либерализма во всем обществе.

Основная проблема страны выглядит довольно банально: нет национальной идеи, которая бы определяла будущее. Страна живет сегодняшним днем. Она борется со своим будущим, а не за него. Это порочный круг самоуничтожения.

Коммунизм подорвался на борьбе за мировую гегемонию – в этом причины страдания Советского общества. Да, в СССР могли посадить за инакомыслие (сейчас просто убивают), но ни у кого не могли отобрать крышу над головой, если она уже была собственной, оставить без работы. «Сегодня» советских людей было мрачным, но не безысходным. Они верили, что их труд определяет будущее, что, только вкладывая свой труд можно чего-то добиться.

Люди жившие в кризисные 90-е обладали запасом прочности, терпимости. Но эта выносливость истощилась. Новое поколение абсолютно не видит перспектив на будущее с теми, кто правит сейчас. Одни живут лишь за счет других. Это будет продолжаться недолго. Полное истощение российского общества наступило, оно перевалило за грань необратимости. Наше современное «завтра» связано лишь с закатом солнца «сегодня». Ничего мы не видим в этом будущем, кроме жестокой эксплуатации, мировых политических катаклизмов, социальных лишений и деградации, вместо освоения космоса, облагораживания природы и создания Всечеловечества. Страна должна жить не за счет угнетения, бесправия и нищеты, а как это ни банально прозвучит, во имя своего светлого будущего, но не далекого, а реального.

Так начинается вторая волна либеральных реформ в России.

[6:35. Не верьте тому, что «есть» - оно должно и может меняться. Кто советует жить одним днем, сам так никогда не поступает. Вы ему нужны на один день, на следующий день он планирует другого простака.]

351.

Нам пытаются внушить нынешние власти и их идеологи, что Россия в экономическом развитии «отстает» на сто лет. Видите ли, коммунизм отбросил нас на сотни лет назад. Но сдается все же, что лукавят господа: Китай, например, не отстает, а уже перегоняет – все успехи китайской экономики основаны на придуманной в СССР кооперации и хозрасчете, семейном подряде. По всей видимости, не строй отбросил нас, а наши правители и не на года, а в Латинскую Америку и Африку. Да что там говорить, много несправедливостей было в СССР. И были ограничены права граждан, и пустые полки магазинов, и застой в экономике. Но в этом куда больше повинны те же правители с их «холодной войной» и «гонкой вооружений». Но самой большой «несправедливостью» в Советском Союзе было то, что небольшой кучке алчных людей нельзя было быть богатыми. Теперь, когда «справедливость» восторжествовала, они свою необузданную дикую алчность стали приписывать ко всему обществу, как дикую стадию развития капитализма и первоначального накопления капитала по Марксу. И это в стране, где развито сложнейшее машиностроение, где была одна из лучших в мире система образования и медицинского обеспечения.

Хорошо, но, где же результаты этого капитализма? Не видно. Ничего не создали и не построили, эти хай-менеджеры, только украли. Простым людям живется хуже, чем в Советском Союзе. Там у них был долг лишь перед партией и Родиной, священный долг. А здесь они должны всяким воришкам из ЖКХ и прочих концессий. Продуктов и шмоток, конечно, много. Но, нет денег их купить. Негде ни лечиться, ни учиться. Зато можно смотреть на все «плоды» развитого капитализма: «Мерседесы», сауны, бары, рестораны, казино, но только со стороны, к сожалению. А вот в СССР были только «волги» и для начальников, и для таксистов.

За коммунистической партией не только бесчисленные грехи, но и величайшие победы: Победа над фашизмом, завоевание космоса, освобождение народов от колониального рабства. Какими победами могут похвастать наследники партии – нынешние господа? Либерализацией, приватизацией, монетизацией льгот? Это достижения достойные грязных аферистов, а не великого народа.

Если у вас уже есть несколько миллиардов долларов на счетах за рубежом, то вам наплевать на всех людей, которые живут в этой стране.

[6:36. Бить врага его оружием. Центральные СМИ преподают нам сведения об экономических процессах в терминах и посылках правительства и административной элиты. Мы оцениваем их по-своему. Находим негатив. А нам в ответ говорят: «вы экономически неграмотны, почитайте то, почитайте это». Господа! Зачем нам читать то и это. Мы слушаем вас, смотрим на вас и сравниваем с собой. А конечный анализ выходит из ваших же терминов и посылок. Хотите грамотней, объясняйте грамотней. А если вы умнее нас, простых смертных, лучше нас все знаете, то почему не делаете лучше, а как всегда? Высокомерие во все времена низводит общество и народ до дураков и быдла. А в народе говорят «просто», а не «глупо»: «…не зарекайся».]

352.

Раньше народ и личность учили, что все решают партия и правительство. Сейчас учат, что все решают деньги. В большинстве случаев от этих внушений ни народу, ни человеку пользы не было, одни убытки. Потому что следует понять и внушать, что все решает народ и человек.

353.

Низкий социальный статус. Что касается профессий с низким социальным статусом на сегодняшний день таких как школьный учитель, врач, работник культуры, военнослужащий, то их статус определяется не только благосостоянием (а оно у них не важное), но и отношением к ним общества. Этих людей сегодня не уважают, даже несмотря на то, что на них ложится огромная нагрузка социальной ответственности. Если, скажем, завтра объявить забастовку учителей на неделю, тог за эту неделю погибнет несколько сотен или даже тысяча детей: их задавят автомобили, они утонут в реках, их убьет электричество, газ и пр., потому что семья и общество давно уже переложили ответственность за детей на институт образования. Со здравоохранением себе вообще трудно представить последствия в подобной ситуации: эпидемии, наркомания, скорая помощь и пр. То же и с военными и с культурными работниками. На сегодняшний день к простым служащим этих государственных институтов общество относится как к каким-то почти отбросам, притом, что это большинство люди с высшим образованием. Их положение унизительно. И вот почему: государство создало унизительную систему оплаты труда – ЕТС. Государство поделило всех своих служащих на госслужащих и «бюджетников». Возьмем, например, учителей. Простой клерк-специалист, поступая на госслужбу, получает оклад как учитель со стажем, а молодой школьный учитель начинает свою трудовую деятельность, чуть ли ни с минимальной оплаты труда – никаких беспроцентных ссуд, никаких ипотечных программ. И тот и другой учились равный промежуток времени, оба имеют диплом о высшем образовании, и тот и другой работают на национальные интересы государства, а отношение какие-то с государством недемократические.

Сейчас правительство пытается ввести отраслевую систему ЕТС. Значит, если вы работник госбанка или связаны с газовой или нефтяной отраслью, то есть сидите на денежном мешке, то получаете и заслуживаете много, а если вы учитель и несете уголовную ответственность за жизнь вверенных вам детей, или следите за эпидемиологической обстановкой в регионе, то заслужили и получаете мало. Каждому по заслугам? Нет, «каждому свое» – еще  живы немногие люди, которые помнят к каким воротам ведет этот путь. При всем подобном отношении общество и государство во всем винит школу, больницу, армию и т.д. «Бюджетников» не уважают, а лишь презирают за отсутствие «деловитости» и иногда жалеют. А уважение – это не просто хорошее отношение или благообразное почитание кого-либо лишь по собственному желанию. Что касается государственных институтов, то уважение – особая форма субординации, протокол, этическое подчинение. Уважать Президента – эта обязанность, а не прихоть. То же и с большими чиновниками, то же должно быть и на всех уровнях власти. Из уважения рождается взаимоуважение, если осуществляется, прежде всего, принцип равенства. И на правительстве и государстве лежит основная задача в установлении этого равенства. Важен основной принцип: государство – система безопасности. Газ и нефть, банки, земля, финансы – это элементы безопасности. Также и образование, медицина, армия и культура – элементы безопасности. Не финансы определяют важность элементов безопасности, жизненная необходимость, государственные и национальные интересы и общие социальные цели. Финансы  лишь элемент системы безопасности. Каждый элемент может кричать, что он важнее, но перед потоком невзгод каждый камень в плотине на своем месте и каждый важен. В этом состоит принцип равенства и безопасности.

354.

Антигосударство. В стране, где даже сортиры платные, тезис о бесплатном образовании, медицине и культуре выглядит как чудовищный паноптикум, как издевательство по отношению к тем, кто в этих системах работает.

Цель существования государства защищать общество, брать у него за это ресурсы, но отдавать свой труд, свой долг в виде обязанностей и ответственности. Преступность же в индустриальном обществе это не государство в государстве, а антигосударство. Его смысл – брать у общества богатство и не нести ответственности. Конечно, всегда была коррупция. Но принцип государства не должен быть извращен. Наше современное государство поставило для себя очень низкую планку ответственности в виде карликовых «профицитных» бюджетов и подробной, но очень запутанной регламентации прав и обязанностей всех видов властей. Плюс большинство отраслей государства срослось в силу частных внутренних интересов административной элиты с крупным бизнесом и криминалом. Криминал становится придатком государства, его дополнительным средством контроля над обществом. Этим самым государство превращается в антигосударство, да еще с институтом правопорядка. Данный институт служит для поддержания порядка в обществе – своеобразной гигиене общества. В настоящих условиях он лишь подавляет бедное общество от маленьких бунтов. Сможет ли общество выдержать два антигосударства?

 Настоящий режим правления государства представляет собой незаконченную форму. Он и не демократический, и не авторитарный. Это некая форма государственной анархии, где преобладает иррациональная власть. Своеобразная свобода государства от общества. В ней вектор прав власть имущих достигает максимума, а вектор ответственности и обязанностей стремится к отрицательным значениям. При любом законченном режиме, даже, несмотря на произвол, ответственность является необходимой и значительной мерой стабилизации общества.

[6:37. С какой стати в стране, где институты, навязывающие законность и гуманизм, творят беззаконие, произвол, насилие и разврат, простые люди должны культивировать в себе попранные, растоптанные лицемерием, гордыней и хамством проповедников «понятий», чувства совести, любви, милосердия? Уж лучше ненависть. Она универсальна и честна, чиста, прозрачна: одна ненависть затаптывает другую, уча и клеймя ее добром, любовью, совестью – ложью.

Стряхните с себя этот туман и дурман праведности, направьте свои усилия не на самоедство и самобичевание – пожирайте и бичуйте своих врагов. Ненависть – это равенство во гневе, в борьбе. Волна разбивает волну и море страстей успокаивается. И гладь воды становится ровной и равной одному уровню.]

355.

Новый «внутренний враг». Раньше во всем был «виноват Чубайс», а сегодня чиновники. С высоких трибун вещают и каются в том, что де сегодня чиновники «немножко» злоупотребляют государственной властью, считая ее определенной формой бизнеса. Наверху «пчелы восстали против меда». Чиновник – вот враг человека. Но чиновник чиновнику рознь. Каждый, кто живет на легендарной Рублевке, сильно отличается от директора сельской школы или библиотеки. Справедливее было бы отнести вину на тех чиновников, которые связаны с крупным бизнесом.

 «Рука руку моет». Просто идет информационная борьба элит экономической и административной. Сравнивать чиновников и очернять их всех за счет богатых, по меньшей мере, некорректно. Накажут как всегда Акакия Акакиевича, и научат народ его ненавидеть, а не министров и больших начальников – «Это же кристально честные люди!».

356.

Государственный подход к рыночной экономике. Нынешнее правительство и административная элита в отношении к бизнесу ставит абсолютно неэкономические акценты в области контроля за ним. Процветает чрезмерный контроль формальностей в сфере отношений между бизнесом и государством, всяких мелочей при регистрации бизнеса, его повседневного быта (санэпидемстанция, пожарная безопасность, наличие всяких бумаг и сертификатов). Это тормозит развитие малого и среднего бизнеса. Но в то же время государственный аппарат проявляет преднамеренную «бесхребетность» в контроле за реальными экономическими рычагами и процессами, которые в целом несут на себе большинство негативных социальных издержек жизни государства и общества. Это такие процессы как неконтролируемое ценообразование, спекулятивное посредничество, дробление естественных монополий, монополистические сговоры, незаконные приватизации, намеренное банкротство рентабельных предприятий, насильственное навязывание различных форм страхования, отсутствие четких госстандартов продукции и товаров. Именно в таком подходе к экономической деятельности следует искать корни коррупции, а не в каком-то примитивном взяточничестве, как нас пытаются убедить правительственные политтехнологи. Таким образом, нынешнее государство контролирует экономических агентов, а не экономические процессы. Для чего это нужно? Для того чтобы формальными мерами убрать конкурентную группу общества с рынка, и, чтобы с помощью вышеперечисленных форм экономического беспредела административная элита могла наживаться и устраивать жизнь своих родственников и знакомых. Вот как выглядит подлинная коррупция. Из этого можно сделать неутешительный вывод о том, как строится «рыночная экономика» в России.

357.

«Не надо пересматривать результаты приватизации», «не надо охоты на ведьм» - не надо пересмотра прошлого. Все происходит естественно. Каждый отвечает сам за себя и свое будущее. Виноватых нет. Все, что было сделано в последние 15 лет – правильно. Значит, следует делать также, учиться, перенимать опыт. То, что нравится, брать, то, что не нужно – утилизировать. Все прагматично.

Придет время сменить старое поколение, и воздать ему по заслугам, стать достойными преемниками: взять все у них и их близких, а их самих на свалку, в утиль, как органический мусор. Так как это делается сейчас.

«Ах! Погибнут и пострадают невинные!» - Какие невинные? Разве были виноватые? Просто попользовались, насытились жизнью вдоволь. Дайте другим! Уступите место и сдохните! Там, где нет виноватых, нет и невинных.

Есть только сильные и слабые. Какое счастье! Нравственность упразднена! Бери силой, пожирай, наслаждайся силой и властью! Лучше захлебнуться бурной кровью борьбы, чем замаливать грешки слабости!

[6:38. Приватизация стала отчуждением народа от его собственности, его богатств. Пересмотр итогов приватизации – историческая необходимость. Вина не в результатах приватизации, а в ее методах.]

358.

Пересмотр итогов приватизации уже начался. И спровоцировало его правительство, которое гарантировало, что пересмотра не будет. Однако недавно введено новое понятие «деприватизация» имущества: кто не может платить на него налог, может вернуть его государству, при этом не получая компенсацию. Сейчас это в основном касается квартир нищих граждан. Это представляется как добровольный акт. Правда, о какой добровольности может идти речь в условиях бесправия и жесткого экономического кризиса? Обещается наемное муниципальное жилье для малоимущих. Да, но где оно находится? Где эти закрома Родины? Этого жилья нет. Оно не построено. На него нет денег. Кто будет отвечать за исполнение этой нормы? И можно ли гарантировать теперь, что пересмотр не коснется в дальнейшем и крупного капитала? Дело Ходорковского – первая ласточка – оно  доказало главное: отнять можно даже у очень богатых. Способы найдутся, было бы желание. Во всяком случае, общество теперь может с полным правом поднимать этот вопрос масштабно. Пересмотр итогов приватизации – историческая необходимость и закономерность. Особенно это касается методов приватизации.

359.

То, что сегодня управляет Россией, не имеет никакого отношения к понятию «конституционный строй». Правительство, экономическая и административная элита, депутаты, судьи давно уже переиначили всю Конституцию и законы под себя. Статья о недопустимости свержения «конституционного строя» - ничтожна. Как можно свергать то, чего нет.

360.

Тюрьмы тоже совершенствуются. Концлагерь – эффективней простой тюрьмы. Концлагерь с газовыми печами совершенней простого концлагеря.

Выбор парламента по пропорциональному принципу, совершенней выборов по мажоритарному. Выбор по партийным спискам – это еще больший прогресс в демократии. Парламент будет состоять из представителей партии, а не представителей народа. Все упрощается, народу легче выбирать (вернее не надо тратить на эти пустяки время): таковы восторженные отзывы «правоведов» от государства. «Все в мире изменил прогресс. Как быть? Меняется и бес»127. Вопрос лишь в том, кому действительно prodest128 такое совершенство. Неувязочка с теориями здесь лишь одна – у народа об этом как всегда не спросили.

361.

Современный российский парламент – средство рассеивания ответственности для правящей партии. Если что не так, не получилось, то ведь решение принималось «всеми», и в том числе «оппозицией». А из-за этих решений пострадало правительство. Следовательно, что оно вообще не виновато, а уж президент и подавно.

362.

Парламентаризм и регионы. Новое решение нашего государства – выбирать депутатов в парламент по партийным спискам. То есть люди даже не будут знать, за кого они голосуют. Будут голосовать за партию. По СМИ пройдет реклама с каким-нибудь убогим всеобразом медведя, пшеничных колосьев, кучей всяких невразумительных атрибутов и куда-то движущимися толпами, голоса любимых дикторов будут предлагать голосовать за видеоряд, а не за конкретных людей. Все просто – людей будет выбирать не избиратель, а назначать номенклатурная элита. И будут наши депутаты не от всех концов России, а только москвичи. Такого парламентского беспредела невозможно было представить себе даже в тоталитарных державах социалистического лагеря, где парламент всегда представляли люди из различных регионов страны. У каждого москвича-депутата будет по 5 помощников-москвичей: итого более двух тысяч человек. И всю эту ораву москвичей вместе с остальной Москвой будут кормить регионы. Зачем им это? Они не могут себя представлять во власти: губернаторов назначают, депутатов тоже – всех из Москвы, остальным власть «не по Сеньке шапка». Зачем жить с какой-то там далекой Москвой без права самим выбирать и распоряжаться? Да и зачем тогда такой парламент вообще нужен? Как бессмысленный показной атрибут демократии? Уж лучше пусть сто юристов придумывают законы. Пусть правительство создаст Министерство законов. Люди хотя бы будут знать, какой орган и какие люди отвечают за плохие и антинародные законы. У нас уже была профанация социализма, прав человека, демократии и прочего гуманизма в СССР. Наследники советской власти – либералы, господа бывшие коммунисты, предлагают нам новую профанацию демократии, только под знаком частных, а не государственных интересов. А так все то же самое. Но бывшие коммунисты, а ныне господа капиталисты, забывают историю, как всегда. Пусть вспомнят историю Великой Британской империи, где сепаратизм начался в ХVIII веке с простого разногласия в региональной политике. «No representation – no taxation»129 – так вот и появились Соединенные Штаты Америки. Нашим регионам и народу в целом пора предъявить Москве истинный и действенный лозунг демократизации – «No representation – no taxation».

363.

Федеральный центр пытается сократить расходы на бюджетников, выровнять расходы по регионам (новая уравниловка).

Провинциальному жителю все больше становится непонятным, зачем ему этот центр нужен. Он с жиру лопается, а у простых людей денег не хватает ни на что. Может ну ее, эту «Великую Родину», может быть, лучше сделать великой свою малую Родину?

Например, почему бы не провозгласить, скажем, независимое казачье государство на юге России из Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев. И зажить привольно, по своему закону, по-казачьи. К черту эту Москву!

Смотришь на карту и видишь не «Сердце Родины», а большую ехидную задницу.

364.

«…Я вижу как меня топчет мое собственное государство и как рядом со мной процветают и приживаются люди пришлые, ничего не сделавшие для этого государства».

365.

Удачная конъюнктура на внешнем рынке не повод борзеть с ценами на внутреннем рынке. Государство взяло на себя контроль за сбором налогов, за таможенными сборами, за доходами граждан. Почему же оно тогда не хочет контролировать цены и качество продукции и услуг внутреннего рынка? При нынешних ценах на товары и услуги (а они практически мировые) государству и производителям пора бы уже позаботиться и о качестве продукции. За дорого дерьмо покупать не хочется. Государство имеет на это полное право – на рыночной экономике борьба со спекулянтами, посредниками, мошенниками отразится только положительно. Нагло и глупо доказывать, что спекулянты, мошенники – это и есть рыночная экономика. Раз рыночная экономика признается лучшей, значит, она должна быть честной. Вор и мошенник не синонимы слову «бизнесмен».

366.

Если власть имущие не имеют заслуг перед народом и обществом, то их уничтожение не будет даже убийством, а лишь актом очищения и освобождения. Современные господа сильно постарались, чтобы убийство перестало быть моральной ценностью. Сплошной капитализм: «ничего личного, только бизнес», «нет человека – нет проблемы». Придет время и народ, и общество тоже дойдут до этих истин, просветятся и скажут: «Кушать подано господа – ваше слово, товарищ Маузер».

Придет время собирать камни, господа, время собирать камни.

[6:39. Зачем верить тем, кто ограбил?! Из боязни, что грабители накажут?! Надо их наказать. Вор должен сидеть в тюрьме!]

367.

Самый большой грех правительства перед русским народом – это то, что у него повсеместно отбирают последнюю возможность – воровать, брать, что плохо лежит. Это всегда ставилось нашему народу в недостаток. Но на самом деле с таким правлением и бесконечными войнами ничего накопить толком у простых людей не получалось никогда. Поэтому воровство стало обычаем, который помогает выжить. Нарушить его – значит подорвать основы существования государства. Особенно если запрещать простым людям это делать, а богатым и чиновникам разрешать. Нарушается основной принцип воровской этики, которая стала национальной идеей в последние 15-20 лет: «воруй сам, но давай жить (воровать) другим». Раньше воровство было протестом против казнокрадства, строгости политической системы и правящего класса. Теперь это всего лишь оружие в руках богатых, особенно это видно по законам, которые принимает Дума и правительство.

368.

«…С ущемленным самолюбием придется считаться. За разбитые надежды придется платить».

369.

Сейчас снимают фильмы про забавных бандитов, которые даже, когда убивают, остаются просто душками. (Многие актеры, играющие их органически симпатичны, и не соответствуют бандитской реальности. Это подкупает, соблазняет.). За что им такие почести? Зато с удовольствием превращают самые достойные профессии в преступления: учителя – педофилы, врачи – убийцы, милиционеры – оборотни, военнослужащие – воры и садисты. Конечно, такое существует в жизни. Но все-таки иногда надо снимать бандитов – бандитами, а врачей – врачами и т.д. Потому что среди бандитов хороших людей нет, а среди военных, учителей, врачей, милиционеров хороших людей очень много.

370.

Учитель – это совесть, врач – это совесть, милиционер – это совесть... С нищетой, бесправием и произволом в стране кончается любая совесть.

371.

«Где родился, там и пригодился» - внушают современным россиянам. Объясните это сначала «чабанам». Даже они не мыслят уже такими убогими принципами. Новому поколению пытаются  надеть лошадиные шоры, и как ишаков заставить крутить ворот человеческого бремени по кругу.

372.

«Мы живем хорошо, потому что заслужили этого, а ты иди, поработай, хорошенько. Может быть, тоже чего-нибудь заслужишь» - говорят нынешние господа, бывшие коммунисты молодому поколению, ровесникам своих детей и внуков. – Может быть? Чего-нибудь? Горб и грыжу? Пенсию после смерти. Уши от мертвого осла.

У молодых напрашивается вопросик: «А ваши дети и внуки, чем они заслужили быть лучше остальных?»

373.

Нынешняя власть всеми доступными способами: реформами, гуманными законами, продуманными социальными и экономическим решениям, энергичными действиями в деле повышения роста ВВП пытается объяснить своему неразумному и недалекому российскому обществу простую и гениальную мысль о том, что «чем скорее вы сдохните, тем вам будет лучше».

374.

Детские сады превратились в салоны красоты, фитнесцентры, офисы, университеты – во что угодно. Нет детей. Откуда же им взяться при таком «деловом» подходе и таким мизерным пособиям на детей. Уже решается участь многих школ и других учебных заведений. Еще бы! Столько свободных торговых площадей под бутики, казино, игровые автоматы, сауны и бордели. А дети пусть сидят дома – смотрят телевизор. Там их всему научат: все ради сиюминутного удовольствия, ради свободы эгоизма, самореализации в этих удовольствиях. Удовольствия на кожу, в кожу, в глаза, в уши, в жопу, в рот. Жрать. Побольше удовольствий и педиков. Зачем дети? Стань чемпионом чревоугодия. Дерзайте же, господа! Дерзайте Кроносы, пожирайте своих детей!

375.

ЖКХ пытается решить свои проблемы за счет общества, как и все прочие монополии. Давит всех подряд. – Правильно делает. Образованию и медицине тоже пора давить общество. Поступай с людьми так, как они поступают с тобой.

376.

 «…То, что плохо будет почти всем – успокаивает».

377.

Осень 2005 года. Лето народного выбора сменилось сезоном государственной бюрократии и временщиков. Приближается зима демократии.

[6:40. Злой оптимизм. Есть жертвы, неважно с какой стороны, есть и борьба. Чем хуже – тем лучше.]

378.

Простые люди долгое время испытывают проблемы, их положение ухудшается. Они привыкают так думать. На самом деле их проблемы уже давно закончились. «Россия выдержит громадные бедствия. Русские приучили себя к нищете – не то, что народы Запада; они могут жить и работать при условиях, которые нам покажутся нестерпимыми»130. С какого-то момента количество их проблем начинает переходить в другое качество для общества – это уже не их проблемы. Они становятся проблемами тех, кто их создавал.


Глава VIII. Русская идея.


И от чудских берегов,
До ледяной Колымы,
Все – это наша земля,
Все это – мы.

К. Кинчев

379.

В современной постсоветской России возник некий идеологический вакуум относительно новых путей развития общества и государства. Это связано, прежде всего, с крушением Советского Союза, его политической, экономической системой и территориальной целостностью. В течение последних 13 лет произошло сильное отторжение идеологии коммунизма в сознании современного обывателя. Деидеологизация общества внесла хаос и уныние в умы простых российских граждан. Ныне преобладают лишь частные и корпоративные интересы отдельных групп влияния на неком геополитическом пространстве называемом Российской Федерацией. Безусловно, механизм государства сохранился. Все формальные институты существуют и хоть и не очень эффективно по инерции выполняют свои функции и в большей степени служат интересам олигархии. Также в наличии имеется и общество, про которое нельзя сказать, что оно однородное или неоднородное, скорее оно – неорганизованная безликая толпа суетящихся в поисках средств животного выживания людей. На это ослабленное общество выливаются извне грандиозное количество культурных помоев (и не только культурных) не имеющих ничего общего с какими-либо эстетическими и этическими стереотипами россиян. В этом неаппетитном болотном вареве идей есть ингредиенты на любой вкус: от глобализма и стандартов западной цивилизации до деанетики и тупых психологических стратегий успеха. Да, есть люди, интеллигентные, сверхобразованные со своими идеями и теориями, но они также связаны лишь с частными или корпоративными интересами. Нет идеи общей типа построения коммунизма, мировой революции, глобальной борьбы с терроризмом и т.д. Остались лишь отголоски чего-то великого, идеального и желанного. Отсутствует процесс становления как залог дальнейшего развития государства и общества. Наблюдается лишь регресс и деградация того немногого, что сохранила отечественная культура в бурях исторического процесса последних 15 лет.  Декларация правящих кругов о построении гражданского общества напоминает лишь огромный красочный рекламный проспект, за которым скрывают кучу грязного мусора анархии, бесправия и нищеты этого общества. Жалкая потуга правительства обещать удвоение какого-то ВВП к 2010 году вряд ли сравнится с космической программой СССР или послевоенным восстановлением страны. Общество не верит государству: так, теплится еще древнейшая надежда на чудо-избавителя. Государству же общество, в общем-то,  не нужно для того, чтобы что-нибудь делать для этого общества: социальная политика для правящей элиты всего лишь досадное недоразумение на пути их благообразных жизненных планов, общество лишь средство для решения частных интересов. Таким образом, существует государство – Российская Федерация, существует общество, но не существует страна, не как географическое пространство, а как единое политическое, социально-экономическое культурное пространство. Благодаря образованию осталась лишь историческая компиляция фактов и эмоций на эти факты в сознании коренных жителей этого культурно-исторического пространства. Все традиционные ценности этого пространства вовсю пытаются разрушить до конца различные влияния извне и внутренние выродки. Вывод прост: России больше нет. По данным Госкомстата и прочих прогнозов население РФ уменьшится в два раза к 2060 году. Половина этого населения будут мусульмане. Нет больше и нации – русские, есть «многонациональная» страна и государство с «гражданским» обществом. И все время со всех сторон пытаются внушить людям, что, увы, но так все должно быть, что так будет, ничего нельзя уже изменить, что пришло время уйти с исторической сцены и уступить ее более молодым, более энергичным, более достойным существования типам. Есть, конечно же, горстка энтузиастов со своими идеями спасения России, но они кажутся Дон-Кихотами, борющимися с ветряными мельницами.

Против них и остального российского люда выступают враги, куда более цельные и с куда более определенными, четкими намерениями. В чем их цельность? Во-первых, они знают точно кто они такие, они имеют свои собственные интересы и игнорируют чужие. Кто эти другие? Это другие народы, живущие рядом и внутри России. Они видят слабость русских, их неорганизованность, их современную идейную бесхребетность. Для них выпал исторический шанс возвысить свою культуру, свое влияние. И они им пользуются невзирая ни на какие «общегуманистические веления гражданской совести». Вся историческая борьба скатывается в настоящее время к примитивному дарвинизму: выживает сильнейший. Тех, кто более слаб, он уничтожает физически и беспощадно. Идет естественное движение истории – война: холодная, горячая, идеологическая. Неважно, какие средства или методы, главное – победа. В войне все средства хороши. Можно ли затормозить это движение, направить его в свою пользу? Для этого надо кое в чем разобраться, понять свое нынешнее положение в социально-историческом процессе, понять, что творится сейчас в голове у русских. То есть вернуться к вопросам идеи. Русской идеи.

380.

Проблема русской идеи заключается в том, что нынешние публицисты, мыслители, ученые пишут о России, пытаясь на основе сложных архивных документов и заумных теорий, доказать историческую правоту России в мировой культуре и цивилизации, отстоять у других место на значимость и может даже на величие. Переполненный научностью язык этих книг непонятен тем, к кому они обращены – к большинству современного российского общества. Поэтому, порой разочаровавшись, эти писатели обвиняют в глупости и равнодушии свой народ. На самом деле они не  понимают одной простой вещи – мир изменился навсегда. Прошлое уже ничего не подтвердит и не утвердит в настоящем.

Ничего не нужно никому доказывать и подробно объяснять, тем более своему народу. Национальная идея – это манифест, а не учебное пособие по гуманитарным дисциплинам. Она и не книга жалоб на кого-либо и что-либо. Если и возвращаться к прошлому, то полезнее вернуться к истокам русской мысли, а не путаться в кутерьме исторических событий, их следствий и причин.

У русской идейной философии как известно два вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Надо применить их к нашему времени и рассмотреть их позитивно и прагматично. На эти вопросы не следует искать ответов, иначе тут же все вернется к банальным историческим ответам «дураки и дороги». На них сразу нужно давать ответы. А это значит – не искать виноватых, а называть виноватых. Не думать, что с ними делать, а наказывать. Ах! Это вечная проблема России – «ненаказанные дураки» и «неверные дороги»! Здесь важно избежать извечного соблазна богоборчества, миссионерства, мученичества – избрать виноватыми себя. К сожалению, в этой стране издревле приучали к аскетизму, а душе всегда хотелось пожить вволю - «засечь лошадку до смерти». Необходимо находить виноватых у себя, но не в себе. Почему? Чтобы не продолжать доказывать свою невиновность и правоту перед каждым нагло тыкающим, осуждающим и карающим перстом. Пора бы прекратить перед всеми засранцами мира быть закланными агнцами, виноватыми в соответствии с басней И.А. Крылова: «…ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать». Что касается вопроса «Что делать?», то ответ уже есть и он – прост: все «русское» требуется не объяснять, а внушать, также, как вдалбливается либерализм или «рыночная экономика». Пусть внушаемое будет наполовину тем, что оно есть на самом деле, ведь все знают – «цель оправдывает средства», «чем больше ложь, тем больше в нее верят». В заключение можно слегка перефразировать одного классика, нужно «учить, учить и еще раз учить».

381.

«…Не покаешься, пока не покают».

382.

Что есть русский вопрос? Может быть, это вопрос о том, кто мы такие – русские? Или, мы действительно русские, а может быть, и нет? Остаемся ли мы еще русскими или же утратили свои традиции и идентичность?

Все это схоластика, высосанная из пальца, интерпретация исторических фактов, просто спекуляция ими. Порой очень замысловатая и интересная. Сколько тайн и неясностей! Кто мы, откуда мы? Народу незачем бродить по этому туману исторических драм, сказок, фантазий. Глядя чистым взором на сегодняшний день, на себя в зеркало, отринув прочие выверты исторического чувства, можно прозреть физиологически и инстинктивно одну только простую мысль: нет никакого русского вопроса. Есть русский ответ: «Мы – русские». Вполне реально утратить свою культуру, свою землю, свои традиции, даже свой язык и память, но при этом ощущать инстинкт своего рода. В крайнем случае, если и этот «инстинкт» утрачен, о нас позаботятся наши враги. Они не дадут нам забыть, кто мы есть. Мы не они – они не мы, а не b, b не а – второй закон формальной логики.

383.

Надо сначала понять для себя, что такое Россия.

384.

«Все рушится, все плохо» - звучит со всех сторон общественного большинства. Это происходит, потому что у общества отобрали главную его опору – государство. Многие общественные и государственные институты существуют по инерции, в виде атавизма или реликта. Другие превратились в частные лавочки. Пора вернуть государство обществу, иначе страна погибнет.

[6:41. Против пессимизма. Против современной безнадежности есть лишь одно спасение – развитие. Надо создать свой собственный проект развития. неважно, что он не совпадает с банальными представлениями о развитии и пользе. Он даст новые знания, новый опыт. Проект – это завоевание мира и жизни. Каждый, кого поставили в безнадежность должен это осознать, и не сдаться деградации на милость всяческих подонков и пагубных страстей. Если у человека есть проект, он не погибнет, ему помогут. Ведь он порождает оптимизм вокруг себя – стойкую, порой даже злую уверенность в своем завтрашнем дне.]

385.

Содержание русской идеи заключается в том, что надо бороться, прежде всего, за интересы русского народа – это объективность сегодняшнего дня. По данным переписи и демографических исследований131 (см. Националь и т.д.) все крупные народы РФ, кроме славянских и еврейского, увеличили свое народонаселение за последние 15 лет. У них положительная динамика рождаемости и в будущем. Для какого же тогда народа написаны все нынешние прогнозы по сокращению численности населения в РФ на 30-40 млн. человек в последующие 30-60 лет, которые выдвигаются Международным банком «развития» и другими западными и отечественными социологическими институтами? Выбор очевиден – смерть косит в основном русских: у русских и низкая рождаемость, и высокая смертность, и социальная неустроенность (большинство нищих – русские), и социальные болезни – алкоголизм, наркомания, проституция, все виды деградации (криминал – болезнь не русских, а против русских) и пр. Все благодаря «заботам» «родного» государства и «любимого» правительства и их «переходного периода» в последние 15 лет.

Главной жизненной необходимостью для русского народа становится биологическое выживание. Поэтому все попытки обвинить вымирающих русских в шовинизме, национализме, фашизме – безосновательны, особенно, со стороны тех, кто процветает в данный момент, плодится и размножается на русской земле. Все их обвинения в адрес русских просто кощунство, за ними просматриваются шкурные интересы, и «невидимая» рука помощи в деле вымирания (истребления) русского народа. На русских всем наплевать: и правозащитникам всех мастей, и государству с его золотовалютным и стабилизационным фондами, и олигархам с их собственностью, и всей остальной многонациональной России, которая стремится к парадоксальной формуле жизненного уклада этой страны: «россияне» без русских и против русских.

Защищать интересы русского народа – сложное и святое дело. За него берутся немногие, за него преследуют. Все, кто тянет этот позорный «русский крест», обречены на презрение и казнь предателей и врагов. Но крест этот во Спасение – «не мир он несет, но меч». Вставать за Россию-матушку и за ее народ издревле было благородным делом. Не верьте тому, кто говорит, что это не так.

[6:42. Если вас общество приговорило к вымиранию, то можно выбрать два пути: смерть в борьбе – это быстрый способ, или смерть от нищеты и рабства – это долгий способ. Оба могут быть мучительными. Но первый может помочь перевернуть все в обратную сторону и даже дает шанс выжить и победить. Второй – это лишь безысходность.]

386.

Гроздья гнева. Изменения происходят. Они незаметны, очень малы. Они могут фокусироваться всего лишь в сознании одного человека, одной личности. Всего лишь капля в человеческом море. Капля, ничтожная капля. Она падает вниз. Разбивается о твердь, и внизу понимают, что может начаться дождь. Даже если небо ясное. Капля, атом, частица, гречишное зернышко. Что сокрыто в невидимой бездне человеческих масс? Что заставляет самую невидимую энергию становиться самой разрушительной? Существует сила, которая создает цепную реакцию в социальном механизме общества, государства. Это вера гречишного зерна. Она как чахоточное чихание заражает все вокруг, создавая критическую массу, пандемию человеческого негодования. Негодование за свою социальную болезнь, за свою обиду. Мало, что может контролировать эту силу. Так с этим сейчас обстоит дело в нашей стране. «Бывшие» и «чужие» научились хорошо считать деньги, блага. Свои деньги, свои блага. Но разучились считать людей и считаться с ними. Разучились считать и своих врагов. Они возомнили себя важными и большими, неприступными и незыблемыми, как большие горы. Забыли, что они всего лишь на всего жалкие люди. «Бывшие», а теперь они же «Господа» плюнули в колодец того источника, что дал им силу и власть, забыли про его смертоносную природу. «Чужие» же возомнили себя «хозяевами» там, где их считали друзьями, забыли своих многовековых врагов. А вот враги то их не забыли. И справиться с этими врагами помогали друзья, они же нынешние слуги. Но вот со счетом ошибочка случилась – деньги то посчитали до копейки, а вот врагов забыли посчитать. Много денег заработали и «бывшие» и «чужие», все подсчитано. А врагов, быть может, тоже заработали много. Враги не бумага, а живая и волевая биомасса. Не попасть бы под град холодных и жестоких сердец.

387.

«Невинноосужденные» вызывают лишь презрение. И не просто презрение, а двойное презрение. Во-первых, они виноваты, а во-вторых, они слабы. Они достойны не почитания как страстотерпцы, а плевков, хохота вслед и наказания. Людям все время пытаются внушить, что тот, кого осудили незаслуженно, тот хороший. Но, хороший по-настоящему только тот, кого никогда невинно, да и вообще не осуждали. Плохой тот, кто сделал «плохое» и поэтому виноват. Нечто среднее можно рассматривать либо как несчастный случай, либо как непредусмотрительность, либо как глупость. Если тебя обвинили за просто так, то уж лучше делом подтвердить, что это так и есть, а не оправдываться, и особенно не  искать ошибок в себе самом, а доказать свою «вину», хотя бы и задним числом. Глядишь, за так просто и не обвинят больше. И смеяться не будут. Будут ненавидеть, но не смеяться, не радоваться, а бояться. А кого боятся и ненавидят, тот хотя бы знает за что.

Все это касается России. В ней всегда учили любить «невинно осужденных» и невинно убиенных, даже учили, что такими быть хорошо. Это вроде как святость. Святость раба и скотины. Лишь скотину можно гнать, лупить, забивать и еще любить ее за это. Россия сегодня во всем виновата. За все и перед всеми она должна отвечать. Каждому русскому могут сказать «ты во всем виноват»: «ты виноват за Советский Союз», «виноват за войну в Чечне», «виноват за Ленина и Сталина» и т.д. и т.п. Так говорят не только те, кто живет «где-то там далеко», но больше всякие народишки, и людишки-приживалки. Они бьют эту «русскую скотину», ругают, а она их за это кормит. Возьмем к примеру Чечню: у вас есть дома автомат? Был когда-нибудь? Нужен он вам, чтобы жить и работать? Вы заставляли чеченцев брать его в руки?! Как же он у них оказался в руках?! Многие живут и работают, им, порой тяжело, но вот автомат им почему-то не нужен. Русским все поминают что-нибудь: то Кавказскую войну, то Сталина, то суверенитет. Но только наивный может заставить себя видеть в этом причину желания взять автомат в руки. Любая война влечет к себе многих ради легкой наживы и власти, а не созидательного труда. За криками «джихад» и потрясением автоматами просматривается лишь нежелание работать, заниматься созидательным трудом, а не какое-то там самосознание и самоопределение. За суверенитет и подлинную свободу борются веками. Подобных примеров очень много. Все враги России обвиняют ее ради своих интересов.

Но может быть хватит быть виноватой овцой безвозмездно, за просто так? Может пора и следует уже не доказывать свою невиновность и вопить о покаянии? Полезнее для сильного доказать свою вину. Хотя бы и задним числом. Все равно уже виноваты. Виноваты да без прибытка. Докажем, что виноваты, глядишь чего и обломится. Одним словом виноватый должен не подтверждать свою вину, а доказывать ее. Так учит сила и воля.

388.

Один из 40 миллионов vs. Один из 3 миллионов. Позитивно и рационально про люмпенизацию. «Переломный период» в истории России возложил все социальные издержки общества и государства в виде нищеты, бесправия, безработицы более чем на 1/3 всей нации. Положительные дивиденды от этого баланса достались лишь 2% населения. По разрыву доходов между слоями населения можно подумать, что Россия находится в Африке. Многие миллионы людей живут менее чем на 2 доллара в день – это абсолютный показатель нищеты по меркам ООН. И это жизнь не полудиких, необразованных крестьян или туземцев. Среди маргиналов ученые, врачи, учителя, военные, работники культуры, да и крестьяне с рабочими. «Сорок миллионов вымрут, сорок миллионов народятся» - таков «философский» вывод одного из 2 процентов. Но  такой процесс невозможен без участия в нем государства и общества. Насколько верен и правомерен этот вывод с точки зрения государства. История страны за последние 100 лет дает немалое количество примеров столь расточительных растрат человеческих ресурсов. Насколько эти потери были оправданы – споры идут до сих пор, и далеко не в пользу тех, кто принимал роковые решения. Но пока что нынешний тезис еще не история. Не очень хочется, чтобы он стал историей, и попасть в списки вымерших. Хотя статистика уже определила число и параметры людей из этого массакра132.

С позиции государства и общества в свете дальнейшей исторической эволюции страны можно рассматривать два варианта развития событий и возможных решений: первый – уничтожить 40 миллионов ради остальных, или второй – уничтожить 3 миллиона ради остальных. Оба варианта имеют свои преимущества и недостатки. Что касается гуманизма, то в обоих случаях обществу и государству придется отказаться от гуманных правовых и философских теорий.

Итак, уничтожить 40 миллионов. Убить их напрямую, через репрессии, войны, геноцид – сложно. Может возникнуть много нестабильных, неконтролируемых ситуаций извне и внутри страны. К тому же полное бессилия общество не склонно к такой непримиримой жестокости. Сейчас процесс уничтожения идет с помощью методов тотальной люмпенизации, наркоторговли, обнищания, бесправия, потому что все эти намеренные программы можно списать на экономику и «трудное наследство прошлого». В Европе это поймут, ведь все же ради демократии и либерализма. Но этот процесс получается довольно длительным. Накормить такую ораву – 40 миллионов – дело сложное и тоже длительное.

Теперь, что касается 3 миллионов. Для России замочить их – это тьфу! И неважно, кто это: цари, интеллигенты, банкиры, олигархи, аристократы – всё мясо. Важно лишь, ради какой цели. Да, накормить 3 миллиона несложно и быстро, но и уничтожить вполне реально за год за два.

В принципе и те 40 миллионов приговоренных, и 3 миллиона земного эдема уже принесли пользу государству и обществу. Одни тем, что все вытерпели и еще стерпят, другие тем, что составили часть этого государства, как аппарата. Но ведь страна должна жить с перспективой. Если накормить 40 миллионов, то они создадут новое поколение, обеспечат государство достаточными социальными ресурсами для решения исторических задач, противостояния трудностям. 3 миллиона не родят 40 миллионов. И те, кого они умножат – это едоки, а не труженики. Мать землица им чужда. А если война, то разбегутся по цивилизованным норам как крысы, и государство будет разрушено, общество порабощено. Либо Возрождение, либо конец – государству и обществу выбирать. Кто-то скажет, но ведь кроме 40 миллионов есть еще много миллионов. Да – но эти 40 миллионов более послушны и покладисты, готовы трудиться, и надо-то им немного – в два раза больше чем у них сейчас, чтобы не деградировать и обрести веру в будущее. А потребности 3 миллионов практически неограниченны. Захотят ли оставшиеся их удовлетворять? Врагов у России меньше не станет, а вот людей останется в 2 раза меньше. Трем миллионам все равно – они «граждане мира», а оставшимся неприговоренными следует подумать о том, что будет с ними. Но найдутся и те, кто спросят: возможен ли третий путь – компромисс. Да, возможен. Но с ним нужно поторопиться.

Нам пока что не для чего жить, но мы не настолько хорошие люди, чтобы добровольно избавить, вас господа, от бренности нашего существования.

389.

«… приговоренные статистикой на вымирание, помните – вы не сами вымираете, вас уничтожают: не экономические законы, демография, социальные теории, алкоголизм, а такие же, как вы люди, которые решили, что они достойны жить, а вы – нет. Надо начинать принимать ответные решения».

390.

Родина нынче – пошлое и затертое до сальных дыр понятие. Весь заржавевший бред о подвигах предков и священном долге, который вдалбливают в головы молодежи, остался в прошлом. «Прошлая родина» залежалась, подгнила и протухла. Но наша земля остается пока еще нашей. Наша Родина здесь и сегодня, а не вчера.

Родина – это не там, где ты родился, а там где ты чувствуешь себя хозяином. Родина – это не те, кто ей управляет, а те, кто ее сохраняет, бережет.

[6:43. Тем, кто может попасть в новую войну глупо чтить заслуги тех, кто воевал до них. Новая война – новые заслуги. Заслуженные уже ничем не помогут.]

391.

Многие сегодня пытаются утрировать Россию – тот, кто в ней родился, не может и не должен себя утрировать.

392.

Все что у России есть, у нее есть. Все чего нет у соседей России, у них нет и не будет. Непонятно поэтому высокомерие соседей России – то, чего им не хватает, может прийти к ним только с Россией. России и ее соседям делить нечего, кроме глупых амбиций.

Россия была главной, остается главной, и будет главной в своем регионе. Если этого не будет, то соседям в общем-то не на что будет рассчитывать. Их будущее печально – они не научились еще быть сильными.

393.

У нас есть только наша земля, и слово «наша» - святое слово. Ее уже давно поганят враги. У врагов, как и у любой группы людей или народа нет лица, но есть имя. Не конкретное имя человека, но его самая главная сущность – его национальность. Иностранец ничего не может сделать плохого нашей земле своим созидательным трудом и проживанием на ней. Но если он захочет «наше» сделать «своим», то он становится страшным врагом. Он хочет иметь и быть не просто человеком, а господином.

394.

«Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает». У русских никто ничего нынче не просит. У них только требуют. Требуют, чтобы поставить на колени, не боясь, что сами падут ниц перед силой. А раз ничего не просят и не боятся, значит, не будут просить милосердия и пощады.

395.

«...не быть попрошайкой, слизывающей брошенные вниз крохи, не быть отщепенцем и маргиналом, вызывающим жалость и презрение хозяев, не быть ублюдком истории. Бороться, отречься от навязываемого ярма падальщика общества, занять свое место, завоевать его, топтать сапогом вражьи рыла. Иди и будь народом».

396.

Вы не согласны  с тем, что русские должны быть хозяевами своей страны, вы не хотите Возрождения Великой России, вам не нравится русский язык, русские обычаи, русский характер, вы не переносите и не терпите всего русского. Кто вы для русских в таком случае? У вас одно имя – «враг». Логично тогда спросить: «Почему вы тогда требуете, чтобы русские прислушивались к вам? Терпели вас?».

397.

 «…Своих царей у нас больше нет, а чужих и новых нам не надо».

398.

Если можно не любить русских, значит можно не любить и не русских. Кто отделяет русских от себя, тот разрывает мир на противоположности. Путь к войне. Любовь там, где любят, уважение там, где уважают. Русские не поборники безответной любви и уважения. На нет и суда нет.

Все кто тысячу или сотни лет жил с нами и созидал во имя единого дела, не взирая на свою идентичность – наши братья.

Те же, кто злоупотребляет своей национальной исключительностью в частных и паразитических целях – враги: они гнушаются русского языка, кичатся местечковым клановым превосходством, презирают через спесь своих обычаев. Самые опасные из них лицемеры – те, кто улыбаются в лицо и поют «гуманную песенку дружбы», а в душе и делах вредят и сеют вражду и террор.

Русский для других народов России – старший брат, а не старший раб.

[6:44. Из мирового опыта борьбы за национальные интересы. Не надо ассимилировать или уничтожать иммигрантов (пришлых, чужаков, не граждан) для сохранения титульной нацией ведущих позиций. Что делать:

1. Необходимо, чтобы они в меньшей степени эмансипировались: никаких особых прав, никакой «уравнительной» социальной помощи, никаких возможностей лезть во власть: от государственной до местного самоуправления. Ассимилировать как граждан, только высокоинтеллектуальных (не по липовым дипломам, а по профессиональному признанию) имигрантов, кроме артистов, писателей, философов – они непременно будут источником эмансипации и давления в сфере национального самосознания: пусть делают это на своей исторической родине. (Яркий пример – США: чтобы быть у власти, там надо родиться и очень много постараться, чтобы заслужить ее – в основном власть по-прежнему в руках белого большинства).

2. Сократить и регулировать их численность и рождаемость, сделать их жизнь трудной: занять их в сферах освоения природных ресурсов и местностей со сложными климатическими условиями, запретить торговать. (Численность уже давно пытаются регулировать миграционным законодательством большинство развитых стран мира)

3. Сделать так, чтобы они знали четко, что они люди второго сорта, чтобы скрывали свою идентичность и изолировались культурно. (Так уже делается с помощью паспортно-визового режима во всех цивилизованных странах)

4. Запретить селиться компактно в крупных городах. Заставить учить национальный язык и историю – без этих знаний ограничивать возможности трудоустройства. (Так делается во многих европейских развитых странах и США)

5. Пресекать все культурные, традиционные формы поведения в рамках светских учреждений и институтов. (Так делается во Франции и Швейцарии)

6. Никогда не пересматривать значимость этих тезисов, не давать слабину для гуманных порывов: воспитывать в нации бдительный патриотизм, стремление к идентичности, а не к близким связям с чужими. (Это политика практически всех восточных соседей России (у Востока во всех бедах «свои» никогда не виноваты – во всем виноваты только «чужие» - неверные, колонизаторы, рабы…) и бывших «братских республик»).]

399.

Пробудитесь! Нынешнее духовное состояние русского народа – бессилие, истощение, безнадежность – трудно воспринимать особенно в сравнении с духовным подъемом самосознания малых народов и диаспор современной России. они выглядят энергичными, цельными, сплоченными в отличие от разрозненного русского общества. Но не стоит забывать какие исторические бури выпали на долю русских в последние сто лет – сказывается пассионарная усталость. Однако важно понимать, что, несмотря на веру в традицию и живые природные инстинкты, нацменам в их экспансии еще только предстоит пройти все испытания, все невзгоды большой политики, все пороки большой экономики, большого города, все разрушительные процессы традиционного общества при переходе в индустриальное и постиндустриальное. Самое сложное русские люди уже пережили, накопили огромный опыт цивилизации, особенно экстремальный. Сейчас слабость русских в значительной степени помогает всем экспансивным силам, но им необходимо осознать, что нынешняя слабость русского народа, это их завтрашняя слабость. Русская земля – суровая земля. Пока русские держат на себе всю эту суровость и тяжесть. Им предстоит переоценить свой опыт и свою жизнь, определиться, кто им друг, и кто враг. Это необходимые решения и события переломной эпохи. Кризис либо убивает, либо организм народа найдет скрытые резервы для Возрождения. Это трудный путь. Но и врагам России не позавидуешь – они обязательно будут побеждены. Так свидетельствует историческая русская суровость и правда. Летопись гласит, что «Россия много раз была разрушена, но возрождалась как птица Феникс». В этом горниле растворилось бессчетное число народов и врагов русских, а русские все еще живы. Их сто с лишним миллионов, больше, чем население любой европейской страны. Русским предрекают сокращение народонаселения и вымирание по экономическим причинам. Но и для процветающей Европы прогнозы тоже не слишком радужные. Пора Европе и ее народам и правительствам взвесить мир, в котором они существуют: на одних весах будет Европа, на других Азия. А весы – это Россия. Необходимо новое Возрождение, а не взаимное пожирание европейцев, а русские тоже европейцы, друг друга.

[6:45. Первая задача новой власти – восстановление справедливости. Борьба и решение практических задач – это последующие действия.]

400.

Русские вымирают? Это очевидно, но не так уж фатально, особенно в сравнении с автохтонным населением Старой Европы. В самой России их живет более 100 миллионов. Даже если геноцидные прогнозы в отношении России и сбудутся, то и в 2050 г. страна останется в двадцатке самых многонаселенных стран мира133. Приличную часть населения бывших советских республик также составляют русские. Там  численность порой доходит до 30-40% от всего населения. Их никак нельзя подвести под определение «меньшинства». Нелепо четверть или треть населения называть «национальным меньшинством», особенно в историческом и геополитическом ракурсе этих территорий. К тому же русские, украинцы и белорусы генетически – один народ. Среди них существуют лишь малозначительные культурные различия. Француз из Нормандии отличается от француза из Гаскони в большей степени по всем этно-культурным признакам, чем, скажем, украинец от казака из южнорусских степей: при этом следует учесть, что они граждане разных национальных государств. Таким образом, количество русских приближается к 130 млн. человек, а с украинцами и белорусами до 170-180 млн. Угроза вымирания, конечно же, существует. Она реальна, если не бороться за свой народ с антинародным курсом правительства и происками внешних и внутренних врагов. Но факт остается фактом: ни одна отдельно взятая европейская страна не может похвастать таким количеством автохтонного населения как Россия.

401.

«…аки птица Феникс». Страна постепенно оправляется от исторического шока. Включаются резервные биологические механизмы выживания и воспроизводства. «Переломный период» еще долго будет довлеть тяжким игом своих издержек над народом. Но механизм возрождения уже заработал. Скоро проявится политическая и нравственная воля нации. Русская национальная идея готовится к новому витку истории, к новой эпохе человечества.

402.

 «... Не возрождение народа, а новое рождение».

403.

Языческая справедливость. Один из пороков русского характера – русские не прощают предателей. Не по-христиански это.

404.

Русским людям, многим, порой не хватает «деловитости». Связано это не с леностью или там с алкоголизмом и прочими грехами, которыми нас наделяют наши «добрые соседи» веками. Деловитость русского человека умаляется в первую очередь внутренним душевным богатством, которое не всегда выражается какими-либо высокими культурными идеалами и образованием, хотя этого мусора в головах русского обывателя хоть отбавляй. Оно выражается умением сочувствовать всему окружающему миру и себе. Именно эта изначальная языческая чувственность по отношению к природе и драме человеческого существования, наивная христианская любовь к ближнему составляет душевное богатство русского человека. Он всех оправдывает, всех прощает. Но горе тому, кто взрастит в его душе гроздья гнева и бунта. Русский бунт подобен весеннему половодью русских рек. Где же здесь, да и откуда найдется место для пресловутой западной деловитости и рациональности посреди этой бушующей внутри русских Илиаде. Им еще предстоит захватить свою Трою.

405.

 «За кем-то стоят миллионы банкнот, за тобой миллионы твоих предков».

406.

О роли русской женщины. Сегодня русские женщины остались единственным жизнедеятельным социальным резервом русского народа. Их исключительная историческая роль для нынешней России – осознать, что лишь они способны спасти русский народ и Россию. Русские женщины самые красивые и самые лучшие – они достойны лучшего. Но одно следует понять русским женщинам, что за лучшим не стоит гнаться, как за призраком идеалов ложных ценностей, чтобы получить их. Это лучшее предстоит создать. Для этого у русских женщин есть все: красота, образование, трудолюбие, воля. Надо все эти достоинства направить на совершенствование русского мужчины, а не на ублажение прихотей чужих, ради куска хлеба, шмоток и похоти. Можно согласиться, что до сих пор существуют предрассудки мужского шовинизма, хотя и здесь следует различать, где чисто природная гармония отношений (мужик должен быть мужиком, а иначе, зачем он), а где чрезмерность. С русским мужчиной женщина имеет опасность оказаться в бытовом рабстве (зависимости). Но эти предрассудки развиты в русском мужчине не больше, чем в любом другом, и чужие мужчины не гарантируют счастья и отсутствие произвола. У них лишь порой больший достаток, потому что они отобрали его у русских мужчин, а значит и у русских женщин. Это надо осознавать и понимать четко и ясно. Русским женщинам, как цивилизованно развитым, меньше свойственно рассматривать любовные отношения с позиций кровного родства, в отличие от нацменок. Поэтому они легче идут на смешанные браки и сожительство без брака. В этом бы не было ничего плохого, если бы было взаимоуважение, и если бы русский народ не вымирал. Но в борьбе за существование, выживает тот, чьи первородные инстинкты оживают и обостряют чутье на внешние условия жизни. Поэтому русским женщинам необходимо понять, что кровное родство очень важно для сохранения народа. Русский мужчина сейчас пока слаб как ребенок, но разве мать поменяет своего ребенка на чужого или предпочтет хорошего, здорового, воспитанного, родному? Так делают только кукушки – бросают своих детей. Материнский инстинкт – инстинкт крови: он последняя опора России. Любите свое, русское.

407.

Русская цель. Стоит четкая утилитарная цель – чистая цель: сохранить русский народ в активной (акматической)134 фазе его цивилизационного существования, а не реликтовой (мемориальной)135 фазе. Все остальное – экономические, социальные, психологические предрассудки как с позиций русских, так и в отношении к ним. Русские должны занять свои места в этой стране. Что до остальных – пусть решают свои проблемы самостоятельно, не ссылаясь на ложную нравственность. Нравственность – закон для всех. Если не для всех, то ее не существует, есть только ограниченная обычаями и традициями мораль, в которой чужим нет места.

408.

Не надо искать ответов на вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Народу необходимо сейчас не решать вопросы и проблемы. Народу надо решиться на поступок, имя которому «Я хочу жить». Это не ответ и не цель. Это императив животного инстинкта. Нужно его утвердить: «Мы здесь и так», никакого «сейчас», «тогда», «потом» - только «всегда».

409.

Не стоит кричать по каждому поводу «наше самое лучшее», лучше восхвалять «наше самое русское». На каждом углу должно звучать «это – русское», каждый предмет в России необходимо наделять эпитетом «русский». «Русский лес», «Русское небо», «Русская земля», «Русская река» – пусть грохочет эхом по всей стране, невзирая на всех тех, кого коробит при этом красивом слове. В России – все русское. Можно назвать это «наивным шовинизмом». Конечно же, такое восхваление не решает проблем, но оно – возможность возродить веру в «русское» в душе народа.

[6:46. Воспитание того, что все кругом дурачки и неудачники, несмотря на их успехи – является примитивной пропагандой масс, хотя и достаточно эффективной. Особенно для промывания молодых мозгов, и как давление на залихватское самолюбование обывателя. Необходимо ставить на понимающего человека, а не только чувствующего. Не на баранов, любящих дружный хор своего блеяния, а на людей думающих.]

410.

Эпоха идеалистов (Дети Феникса). России сегодня нужны армии идеалистов – людей, для которых реальность изменчива и мало очевидна в сопоставлении с их верой, волей, мечтами. Эти люди не сохраняют мир, они его меняют. Но нужны не добрые, гуманные идеалисты, а фанатичные и жестокие как к себе, так и к врагу. Требуются принципиальные, моральные идеалисты против пошлого и тривиального реализма.

411.

Главное – не бороться с последствиями «переходного периода», а остановить всесокрушающее разрушительное «гибельное движение», создавшее эти последствия – гибельную волну, лавину обрушившеюся на Россию. Для этого требуется ответное разрушительное движение, способное безжалостно уничтожать и подавлять. Нужно отважиться на подобный акт.

412.

Самая древняя и живучая русская традиция – считать себя русским. Несмотря ни на что. Самым главным определением для России должно вновь стать понятие – русский.


Глава IX. Расовая теория.

25. Деформография ноосферы.


В гуще, в интенсивности и в сложности современной жизни человек практически забывает, что он сам и все человечество, от которого он не может быть отделен, неразрывно связаны с биосферой - с определенной частью планеты, на которой они живут. Они - геологически закономерно связаны с ее материально-энергетической структурой.

В.И. Вернадский

413.

Биосфера и история. Биосфера, если и не сознательно, то, во всяком случае, с помощью огромной номенклатуры законов природы регулирует человеческую историю, не стихийно, но по определенным, диалектическим программам. Человек с трудом, но может изменять направление этих диалектических программ, то есть изменять историю в том или ином регионе планеты, но опираясь целиком и полностью на природные закономерности. Он должен и может просчитывать историческую ситуацию и историческую миссию.

414.

Об адаптации и против нее. Тот факт, что существа (динозавры), которые завоевали все ниши биосферы вымерли за короткий срок, никак не адаптировавшись, наводит на мысль о том, что, либо они погибли из-за какого-нибудь воздействия извне, либо адаптация как условие выживаемости довольно относительная, не единственная, и не главная категория. Катастрофы: похолодание, смена пищевых ресурсов, состава атмосферы и т.п., если бы были столь разрушительны, то уничтожили бы и остальную жизнь, более древнюю и менее совершенную: черепах, земноводных, пресмыкающихся и рыб – во всяком случае, наиболее древние виды. Но такие виды продолжают существовать. Значит, это происходило не столь резко. Подобные факторы, наоборот, должны были мобилизовать такое разнообразие видов к адаптации: кто-нибудь должен был выжить. Многие скажут – выжили птицы. Да, птицы приспособились ко всем современным условиям. Но это только подталкивает к убеждению, что еще кто-нибудь из динозавров должен был приспособиться. Но не выжил ни один вид.

415.

Антропный принцип. Человечество – это крохотная частица вселенной, является одним из самых грандиозных событий за все Мироздание. Оно – одно из трех известных подобных событий: первое – эволюция материи, второе – эволюция жизни, третья – эволюция сознания. Самая важная приобретенная человечеством функция – способность отвечать за жизнь, сохранять ее в космических масштабах.

Богу ли, высшему разуму, Вселенной ли, биосфере ли пришлось перемолоть невероятное количество руды времени и вещества, ради добычи золотой крупицы человеческого сознания. Великий труд.

416.

Спекуляция на тему происхождения современного человека. Процесс эволюции современного человечества – одно из наиболее загадочных событий в биологической истории Земли. Первым ключевым вопросом является вопрос о происхождении человека из одного вида. Вторым – эволюция разумной формы сознания человека.

Возраст происхождения человека не дает ответа на вопрос о том, как это происходило. Прямохождение и использование примитивных орудий труда приматами человеческого типа тоже мало что  объясняет в эволюции сознания и происхождения современного человека: эти факторы представляются как результат адаптации к сложным условиям окружающей среды. Но адаптация видов в природе решает очень небольшой ограниченный круг задач вида: питание, безопасность, соответствие режимам среды обитания. Для адаптации вовсе необязательно высокоразвитое сознание.

Эволюционная цепочка гоминидов от австралопитека и до кроманьонца  не доказана. В этой теории заложен лишь принцип постепенности эволюции, а не прослеживаются четкие генетические и морфологические связи разновидностей человеческих существ. Существует также вполне состоятельная теория о многих ветвях рода человеческих гоминидов, как тупиковых, так и ведущих к заключительному этапу эволюции (неандертальцы не были одним из звеньев на пути к кроманьонцу).

По всей видимости, к моменту возникновения современного человека существовало несколько морфологически близких видов предков современного человека. Они не обладали сознанием типа homo sapiens137, и имели достаточно четкую видовую несовместимость. Их наиболее устойчивые признаки позднее стали основой расового размежевания вида homo sapiens. То есть процесса расогенеза не было: «не удалось отвести бесспорные факты морфологической преемственности между современными расами и территориальными группами древних людей»138. Было несколько разных видов участвовавших в антропогенезе одного. То, что понимается под расогенезом, было первичным популяционным расслоением человечества уже в рамках этногенеза и социогенеза. Процесс формирования вида homo sapiens происходил не совсем так, как это было в предыдущей эволюции животного мира: не за счет адаптации и скрещивания нескольких однородных видов и получения нового.

Божественную и инопланетную версию следует исключить, они идут в разрез с биологией. Однако, номогенез не следует жестко противопоставлять селекционизму, который сам по себе является одним из механизмов биологической эволюции. Законы и устройство природы гораздо сложнее, чем мозг ученых-биологов. Не стоит опираться на творческий шовинизм некоторых  представителей homo sapiens – не только люди могут сознательно и прагматично существовать и действовать в этом мироздании. Поэтому исходить будем от самой мощной системы жизни – биосферы. Она «помнит» все, и была жизнью на протяжении всей ее Земной эволюции.

Революции в биосфере проходили практически в моментальные сроки: разнообразие живых форм появилось одновременно. Лишь позже эволюция оттачивала их жизнеспособность. Человек стал новой революцией биосферы – ее абсолютно новым изобретением. Сложно понять, как управляла этим процессом эволюция, какие механизмы включили формирование биологической формы homo sapiens. Homo sapiens – это не вид, а комплекс революционной информации инсталлированный в животный мир биосферой. Биосфера очень сложный механизм, генеративная система со многими уровнями перестраховки: без этого жизнь была бы несостоятельной формой бытия, не было бы адаптации. Например, все цепи питания существуют за счет чрезмерной способности воспроизводства живых существ.

Комплекс homo sapiens заключал в себе усложненные формы поведения, направленные на саморефлексию психики. Также он нес дополнительную генетическую информацию для большей возможности внедрения и распространения в животную среду. «Этот комплекс признаков не повторяет видовой, и поэтому легко себе представить, что в то время, как под прямым воздействием стабилизирующего отбора формировался видовой комплекс признаков, расовые признаки не были захвачены им и жили собственной жизнью, сохраняли стабильность при переходе от древнейших форм архантропов и палеонтропов к человеку совеременного вида»139.

Антропологи отмечают, что объем головного мозга у древних пращуров человека был достаточно крупным, больше чем у других видов. «Это явление названо цефализацией. Раз достигнутый уровень мозга (центральной нервной системы) в достигнутой эволюции не идет уже вспять, только вперед»140. Цефализация – еще один объединяющий признак нового видового комплекса. Таким образом, базой для нового комплекса биосферы homo sapiens стало несколько видов гоминидов. Не все из них сумели принять этот комплекс, кто-то отчасти (неандертальцы), кто-то вообще не смог его воспринять. У видов, принявших этот комплекс сознания, также появилась возможность к гибридизации. Это был перестраховочный адаптивный механизм закрепления для новых форм биологической жизни. Он нес с собой и преимущества - homo sapiens мог более широко распространяться, но близкородственные связи стали дегенеративным фактором внутри человеческих групп. Им стало нужно смешение. Без него они вырождались и исчезали. Вполне вероятно, что эта новая угроза заставила людей значительно интенсивнее других млекопитающих мигрировать по планете и развивать более сложные социальные связи внутри групп. Новая психика могла формировать сложный опыт, более разнообразно отражать внешние импульсы, сохранять этот опыт. Возникает новое информационное поле – язык. Так начинается современный человек. Формируется традиционное (примитивное человечество) – это первая стадия эволюции новой биологической формы.

Что касается расовых различий, антропологи обнаружили очень много морфологических различий, достаточных, чтобы сделать вывод о том, что расы – атавизм нескольких видов, участвовавших в антропогенезе homo sapiens, а не результат дальнейшей адаптации и распадение на внутривидовые особи. «Расы человека являются не совокупностями особей, а совокупностями популяций»141. Если бы это было так, то человеческий вид по законам эволюции постепенно утратил бы способность к гибридизации и сформировал несколько новых видов и подвидов, а этого не происходит. Расовые признаки очень устойчивы, но они атавизм и не ведут к развитию новых различий. За многие тысячелетия эти признаки не смешались, чтобы выдать некий новый единый вид, что говорит о том, что гибридизация (метисация) не была основой формирования, а лишь одним из механизмов выравнивания и приведения к однородности вида homo sapiens: расы сохранились как напоминание о нескольких предках современного человека. Началась новая эра эволюции биосферы – не биологическая, а психическая эра – ноосфера. Потому что задача биосферы вырваться из своего ограниченного пространства. Земля исчерпала возможности развития биосферы. Биосфера эволюционирует как материя.

417.

Гармония вида homo sapiens. Первобытный уклад (традиционный – после культурных прививок в виде мировых религий, технологий и социальных надстроек власти: государство, лен, феод) – собирательство, охота, примитивное земледелие и скотоводство был важным законченным этапом антропогенеза. С этим укладом вид homo sapiens стал самодостаточным. Иначе говоря, этого уклада жизни было достаточно, чтобы вид мог существовать, адаптироваться в окружающей среде, как и другие животные виды. После этого события начинается новый биологический процесс – история. Этот процесс – неравномерный и необязательный. Он является следствием увеличения народонаселения и произвольного развития специфических особенностей человеческого вида (сознания, языка, социальных отношений).

418.

Биосфера и история 2. Рим был разрушен ни сменой экономической формации, ни из-за ослабления власти, ни по каким-либо еще объективным экономическим законам и стечениям исторических обстоятельств. Рим был разрушен последовательными ударами и нашествиями человеческой биомассы. Что заставляло орды варваров ломиться в одном и том же направлении: с востока на запад? Богатства? Да, откуда им было знать об этих богатствах? Викинги грабили веками европейские страны и ни одно не разрушили, а создали несколько новых.

Может быть религия? Вполне вероятно, что могли найтись жрецы, что научили вождей следовать «пути Митры» с востока на запад и там обрести «великое блаженное царство». Что за события тогда заставили преодолеть табу поиска «блаженного царства»? Ведь оно было всегда недостижимым и не для людей. Что их освободило – эти орды? И вообще, откуда взялось такое количество человеческого материала? Демографический взрыв из-за отказа от массовых жертвоприношений людей? Были ли факты подобных жертвоприношений?

Суровый климат – но не было ни ледникового периода, ни еще каких-нибудь катаклизмов, болезней, никакая Атлантида не тонула. Для рождаемости нужны благоприятные условия. В тяжелых условиях не нарожаешь столько людей, готовых бросить свой жизненный уклад ради неизвестности.

Возможно, что переселились только «лишние люди», а не все народы подряд. Кочевые народы – это очень традиционные народы, они смогли обходиться без механизма государства вплоть до последних времен. Что заставило сотни свободных народов Евразии ринуться в «цивилизацию государства»? Какое-то космическое событие, катастрофа массового сознания. Где-то нарушилось экологическое равновесие биосферы: либо в Риме, либо в Евразии. Биосфера каким-то только ей понятным образом – ученые еще не вполне об этом знают – восстанавливала жизненное равновесие. Для подтверждения космической гипотезы вполне подошло бы то событие, что случилось в Римской провинции, и открыло новую эру человеческой цивилизации – подвиг Христа. Что-то важное произошло не только в морали, но и в биосфере. Старый мир стал неправильным, дисгармоничным. Жизнь могла погибнуть, но у биосферы был  человеческий резерв в Евразии – свободные народы на огромных территориях, не соприкасающиеся культурно, не борющиеся за землю как за основное богатство (ведь это же глупо считать золото большим богатством, чем землю).

Великое переселение народов не могло случиться так быстро за 100-200 лет. Какие пророчества ему предшествовали? Здесь в Евразии в массовое человеческое сознание за какой-то срок было внедрено некое начало, которое двигало народы еще и после Великого переселения – крестовые походы, монгольское нашествие, арабская и турецкая экспансии, великие географические открытия.

Биосфера как-то общается с людьми (знаки свыше) и влияет на человеческую историю.

419.

Великое переселение народов. Народонаселение Земли не было еще таким большим как в Новое Время. Поэтому маловероятны какие-либо тотальные этнические столкновения на территории Восточной Европы. Речь может идти о многочисленных и трудно объяснимых миграциях племен, стычках между ними, попытках избежать постоянных грабежей и пр. Эти племена не были оседлыми в отличие от народов, населявших Римскую Империю. Вся экспансия шла именно в сторону последней. Именно Рим стал целью, Благословенной землей для гуннов, готов, славян и т.д. В Риме и на его границах формировались первые государства Рождества Христова. Термин «вытеснение» более применим к территории Римской Империи нежели к Восточной Европе с ее обширными пространствами и природными ресурсами. Кто кого «вытеснял», «завоевывал» и «ассимилировал» далеко еще не полностью разрешенный вопрос. Практически все крупные этнические европейские группы образовали свои национальные государства. Это итог их успехов, а не неудач. Многие из «захватчиков» и «варваров» дали лишь новые пассионарные толчки для культуры той или иной местности, послужили материалом для прогрессивного этногенеза европейского населения, а вовсе не стали доминирующим элементом. Великое переселение народов сопровождалось упадком и сокращением народонаселения Европы из-за постоянных войн. Племена порой сражались на полное уничтожение противника – однако этого не произошло в полной мере. Скорее народы были сами заинтересованы в освоении новых громадных пространств. Старая цивилизация обновлялась новыми жизненными потоками, она исчерпала себя полностью, оставила наиболее законченное и гармоничное наследие после крушения старых империй.

420.

Максимальные обобщения. С момента завершения антропогенеза человечество пережило четыре волны этногенеза. Первая волна проходила одновременно с начальным социогенезом человеческих сообществ – становлением первобытного (традиционного) уклада жизни человеческих сообществ. Вторая волна этногенеза уже связана непосредственно с возникновением первых крупных цивилизаций Шумера, Египта и т.д. Эта волна заканчивается крушением древних деспотий и формированием цивилизаций, основанных на философской вере142 (К.Ясперс) – Индия, Китай, Древняя Греция, Рим и т.д. Этот этап очень важен, так как появление философской веры (сложных религиозно-философских концепций бытия и морали) создает перманентные элементы развитого культурного мировоззрения, которые позволяют некоторым народам заново возрождаться, вне зависимости от масштабных исторических катаклизмов, и сохранять историческую и культурную связь с изначальными истоками своей культуры. Китай и китайцы остаются непрерывным этносом благодаря конфуцианству и буддизму уже более двух с половиной тысячелетий. То же можно отнести и к Индии и индуизму.

Чрезвычайно долгое существование этих этносов (народов) в какой-то степени противоречат теории этногенеза Л.Н. Гумилева143, которая определяет продолжительность существования этносов сроком около тысячи двухсот лет. В целом можно согласиться с цикличностью и номенклатурой фаз этногенеза у Л.Н. Гумилева. Но он, как и большинство ученых с европейским менталитетом, склонен к эсхатологизму исторического развития. В отличие от них менталитет азиатов и аборигенов Америки, Африки и Австралии настроен на то, что их народы и они сами существуют вечно и непрерывно. Действительно многие народы и культуры исчезали в бурях исторических событий. Можно также согласиться и с Ж. Гобино144 в том, что многие народы оказались не способными к цивилизации (несоциабельными), но не из-за антропологической ущербности, а благодаря географическому изоляционизму от крупных исторических процессов, хорошим климатическим условиям, самодостаточности традиционного уклада жизни. В этом смысле очень характерны культуры кочевников Средней Азии и аборигенов Северной Америки. Этим народам цивилизация государства оказалась не нужна.

Третья волна этногенеза, конечно же связана с Новой эрой.

Цивилизации, существовавшие до Рождения Христа и на территории обеих Америк следует определить как неглобальные. Они все выродились из-за неспособности дальнейшего цивилизационного освоения пространства.

Глобальные цивилизации появились в эпоху Великого переселения народов (II-VI вв н. э.). До этого не было полного цивилизационного освоения земного шара со времен антропогенеза и расогенеза (то есть с добиблейских времен). Именно этот столь мощный геологический и биологический процесс дал толчок к формированию новой истории и развитию современных цивилизаций.

Четвертая волна этногенеза произошла в Новое Время. Она явилась результатом Великих географических открытий, становлением национальных государств, колониальным переделом мира.

Глобальные цивилизации освоили Землю, как нечто целое, все экологические среды. Их закат начнется из-за невозможности дальнейшего освоения пространства, после исчерпания всех резервов земной биосферы. Поэтому очень важно, чтобы вид homo sapiens вырвался за пределы Земли, создал космические, галактические цивилизации.

421.

Азиатские и мусульманские цивилизации – не глобальные. Они не смогли освоить все обитаемое пространство земного шара. Единственной глобальной цивилизацией является европейская. Уже в 1922 году Запад владел 50% обитаемой суши145. Если к этому добавить пространства России, то станет очевидным исходное утверждение. Россия – часть европейской цивилизации: она осваивала Северный и Южный полюса, огромные территории Сибири и Дальнего Востока – земли наиболее сложные для освоения. В конце концов, Россия вывела человечество за пределы земного шара (в глобальное освоение можно включить и воздухоплавание, авиацию, освоение океана и его глубин и пр.) – основные достижения в этом историческом процессе за европейской цивилизацией.

422.

Странным фактом демографии представляется сокращение численности именно тех народов, которые несут наибольшие технологические опасности биосфере, и увеличение количества менее развитых народов. В последние годы прогнозируется сокращение населения Китая, Японии и Кореи. Они стали технологически очень опасны для сохранения стабильного состояния биосферы. Основные демографические беды падают на страны, обладающие оружием массового поражения.

«За последние полвека население Земли удвоилось – с 2,5 млрд. в 1950 г . до 5,9 млрд. в 1988. Этот беспрецедентный случай в сочетании с ростом индивидуального потребления переводит наши требования к планете как источнику существования за пределы ее собственных возможностей»146.

Оружие массового поражения становится важнейшим фактором развития и выживания ноосферы. Вирусы, бактерии, угрожающие здоровью человека, грызуны, насекомые, птицы, сорняки, наносящие вред хозяйственной деятельности человека, уничтожаются оружием массового поражения. Таким образом искореняется вредная, излишняя биомасса Земли. Ноосфера осваивает биосферу и ее жизненное пространство, во-первых, за счет массового производства, которое совокупно представляет собой также оружие массового поражения и уничтожения окружающей среды, во-вторых, за счет наращивания собственной биомассы – народонаселения. В конце концов, биомасса ноосферы постепенно сама становится избыточной и вредной – ресурсы Земли ограничены и почти исчерпаны для дальнейшего увеличения людского населения планеты. Только оружие массового поражения способно сбалансировать народонаселение земного шара – на добровольную селекцию разрозненное человечество не согласится. Вопрос лишь в том, кто примет окончательное решение об использовании этого оружия в свою пользу.


26. Битва народов.


«За что ты убиваешь меня? – «Как за что? Друг, да ведь ты живешь на том берегу реки! Живи ты на этом, я и впрямь совершил бы неправое дело, злодейство, если бы тебя убил. Но ты живешь по ту сторону, значит, дело мое правое, и я совершил подвиг».

                                                          Б. Паскаль

423.

При изучении глобальных исторических процессов надо абстрагироваться от личностей и подробностей, надо, образно выражаясь, «управлять стадами и следить за погодой на пастбище».

424.

Декаданс расы и пути спасения. (Как мыслить по западному). Упадок и вырождение чистой белой расы заключается в том, что на протяжении XX века белые нордические народы проливали кровь друг друга, а не продолжали колониальную экспансию против остального человечества. Колониализм рухнул из-за чрезмерной классовой борьбы, которая отвлекла нордические народы от их истинной цели – господства во всем мире. Сейчас уже достаточно окрепли мусульмане, китайцы, индусы и африканцы. У них переизбыток человеческих ресурсов и национальные и глобальные амбиции. Достаточно примера Японии и Кореи. В деградации белой расы в XX веке огромную роль сыграли 3 негативных фактора: 1. еврейская эмансипация; 2. капиталистическая девальвация народов – пролетаризация; и 3. борьба с Россией, народ которой в наибольшей мере отвечал интересам развития белой расы в мире. Финансовые элиты чрезмерно эксплуатируют белые народы, так как не могут уже ничего сделать остальным расам. Их пагубное декадентское движение, направленное вовнутрь белой расы изначально порочно и гибельно. Они подрывают иммунитет своей безопасности глобализмом и унижением России. На сегодняшний день попытка либерального геноцида в России приведет к исламизации и китаизации в этом регионе, а соответственно и к сокращению финансового влияния Запада. Только русский народ – истинный нордический этнос, способен сопротивляться южной экспансии. Его надо не давить, а помогать. Народы Европы и Америки должны вспомнить тех, кто помог им спастись от их врагов в середине XX века и помочь своим спасителям подняться с колен нищеты и бесправия. Совершенно очевидно, что южная экспансия уничтожит государство Израиль, так как у мусульман будут огромные ресурсы: ученые из России, русские военные специалисты, которые достанутся им после развала России. Конечно, нерусские элиты могут укрыться в Лондоне и в Нью-Йорке, но большинству не избежать мусульманского холокоста. Дело, за которое иудеи боролись веками, может быть уничтожено. Также это может стать причиной новой антисемитской реакции. Поэтому надо накормить и поднять русский народ, более 100 миллионов человек с европейской культурой. Они должны быть действующей силой, авангардом европейского движения, а не расходным материалом. Как бы не осуждали антисемитизм, но это чисто европейская проблема – с ней можно справиться: с мусульманами и китайцами договориться не получится. Они  – чужая цивилизация, они люди восточные и поладят друг с другом. А вот с Западом они скоро заговорят на языке силы. Их исторический момент заключается лишь в том, когда наступит экономический кризис масштаба Великой Депрессии в США. Вот тогда то Запад рухнет. Вместе с американцами, немцами, англичанами, французами, итальянцами, скандинавами, славянами, испанцами, евреями и пр. Выход из этого кризиса лежит  в геополитической сфере – миру Запада, всей Европе нужна сильная Россия.

425.

Люди Запада живут в своем прагматичном, размеренном, стабильном мире как подопытные крысы, в своих грандиозных лабиринтах из бетона и стекла. Они забыли, что такое чистый воздух, чистый простор, чистый мир. Их сознание уже не согревает теплый луч Солнца, как согревал он веру древнего предка в силу природы и его назначения быть свободным.

426.

Многие культуры западной ветви Европейской цивилизации были построены на руинах предыдущей, которую они тоже разрушали извне. Так определилось направление развития и экспансии Запада – разрушать и строить затем, там где разрушено, не брезгуя остатками старого материала. Восточно-европейская культура (русская) была изначальной, то есть, построена на природном ландшафте. Естественно, на нем тоже были культуры, но их не разрушали (курганы тому свидетельство). На востоке Европы пространства осваивалось (подсечное земледелие), на Западе его завоевывали.

427.

Колониальные империи пали из-за большого разнообразия народов и из-за того, что основная масса жила в метрополии, а власть не была демократичной. Российская империя была по всей территории заселена основным этническим элементом. После СССР отпали только малозаселенные русскими земли. Но размеры России до сих пор впечатляют.

428.

Зыбь. При новых сепаратистских национальных конфликтах Россия уже не сможет и не будет делить сепаратистов на «мирных» и «не мирных». В борьбе за целостность придется столкнуться с гораздо более крупными этническими образованиями, чем чеченцы: опять понадобятся крупные человеческие ресурсы из русского народа. Но русский народ после двух чеченских бунтов уже прошел «критическую точку» толерантности к национальному сознанию соседей, так как заплатил за сдержанность в виде «дружбы народов» тысячами жизней и сотнями тысяч беженцев. Более массовое национальное столкновение приведет в подобных условиях к естественному геноциду с обеих сторон.

Игра на сепаратизм в России, как на естественный развал «империи» со стороны Запада и США ставит все мировое послевоенное право на зыбкую почву сомнений и нестабильности. Если «естественные исторические процессы» не могут сдерживаться ООН и его законодательными актами в отношении России, то абсолютно очевидно, что и в других «естественных процессах» истории они окажутся ничтожными. Также как в Югославии и в России, Европейский или Американский сепаратизм может быть признан правомерным и закономерным историческим процессом со стороны мирового сообщества. Кто гарантирует Америке и Западу хорошую и правильную историю? Иначе говоря, возникнет прецедент для будущих спекуляций в сфере прав человека и народов, демократии в отношении любого сепаратизма, как только историческая ситуация будет неблагоприятной для, например, Европы или США. Если вдруг при глобальном экономическом кризисе экономика США или Европы рухнет, и Техас, Квебек, Северная Ирландия, Страна Басков и т.д. захотят обрести национальный суверенитет, то возникает возможность поднять вопрос о правах и самосознании народов данных территорий под лозунгом «Не надо противоречить ходу истории». Вот поэтому мировому сообществу следует осторожно соотносить историю и международное право. Главная цель – стабильность в мире, в том числе и в собственном мире.

Дилемма суверенитета и целостности крупных исторических образований, самосознания и желания молодых исторических агентов (народов) со стороны давно существующих независимых развитых государств должны решаться в пользу крупных исторических образований, то есть в пользу интеграции человечества, а не его сепаратизма. Национальное самосознание необязательно может выражаться и проявляться в политической сфере: есть культура, экономика, наука. В этом плане Россия открыла дорогу всем. Зачем ей жертвовать еще и своей политической значимостью и своим народом, ради амбиции кучки разного рода националистов.

429.

Россия и Европа – современные тенденции. Пересмотр результатов исторических событий ХХ века является свершившимся фактом. И современная переоценка европейского и российского участия в мировых войнах и «холодной войне» приводит к неутешительным выводам для России. То, что считалось злом – реабилитируется и возводится на героический пьедестал. То, что вчера признавалось как  достижение, сегодня преподносится как тирания и беспросветное зло. Россия в этом процессе «переходного периода» в идеологическом плане движется по двум разнонаправленным путям. С одной стороны государство провозглашает демократические европейские ценности, с другой – пытается цепляться за фантомы прошлого. Европе же, как и в предыдущие столетия важно разрушить Россию любыми способами. Европейским идеологам неважно, движется Россия к демократии или нет. Лицемеры от ОБСЕ и прочие ушлые правозащитники всегда будут навязывать строгость общеевропейских ценностей России, и всегда будут искать даже в мелочах нарушения этих ценностей и общечеловеческих прав со стороны России. Это постоянный, целенаправленный и односторонний процесс – и он не в пользу России. Ее контролируют, а она должна только соглашаться: таков демократический расклад от Европы.

Создается база обвинений и навязывание комплекса «Россия во всем виновата». Зато сильную поддержку получил новый европейский национализм и сепаратизм на постсоветском пространстве. Он провозглашается как крестовый поход против «империи зла» и ее наследства. Переписывается история, где русские становятся оккупантами, ветераны вермахта и войск СС объявляются национальными героями и освободителями, а русских ветеранов депортируют и сажают в тюрьмы, лишают хваленых западных общечеловеческих прав. Есть уже памятники эсэсовцам, осталось лишь реабилитировать и возвести их вождей на пьедестал героизма и мученичества за свободную Европу.

Одно за другим ложится клеймо позора на Россию: подавление революций в Венгрии в 1953 г ., и в Чехословакии в 1968 г . Все европейцы пытаются забыть, что целые дивизии венгров воевали под Сталинградом, а четверть вооружений вермахта было изготовлено на чешских заводах, что венгры расстреливали русских женщин, стариков и детей из чехословацких винтовок и пушек, давили русскую землю на чехословацких танках. В Европе забыли, что в создании Восточного блока принимали активное участие политики Запада.

Но ныне вся история ХХ века представляется как непрерывная борьба с коммунизмом – самым великим злом, хотя именно коммунистическое движение сыграло ключевую роль в освобождении Европы от нацизма. Вина за коммунизм, что тоже странно, целиком и полностью возлагается на русских, народ, который больше всего перенес и пострадал от коммунистов. Россия освободилась от СССР также как и остальные его республики, но националистам мало охаять советское прошлое, они взялись пересматривать уже вековую историю России. Национально-освободительная борьба переросла уже в настоящую экспансию против Российского государства. Бывшие советские республики присоединяются к НАТО. Движение НАТО на восток – это крестовый поход за «Гробом Демократии», реальная односторонняя захватническая политика. От России Западу нужны ресурсы, земли, дешевая раб-сила, а вовсе не демократия. Для Европы демократия мыслится только через тотальную власть Запада. Только тогда, в рамках исключительно западной культуры возможны демократические ценности, никак не иначе. Культурный монополизм – истинный европейский путь к демократии.

Особенно неприятно для русских поведение бывших друзей – «народов-братьев». Их идеологические националистические шавки кусают кормящую руку России, брызжут слюной на светлый образ Русской культуры. На территориях «бывших русских колоний», как они себя величают в великомученическом бреду, уничтожается русская письменность и прочая культура, сотни тысяч русских вышвырнуты из этих «демократических» стран, оставшиеся – люди второго сорта. Для братьев-сволочей все русское означает плохое и недостойное. Это притом, что огромные диаспоры из этих республик живут и процветают на территории России, да еще и поддерживают взгляды своей исторической родины. И Запад всецело поддерживает их «благие» порывы национального самосознания, как неизбежные бури эмоций за вековые страдания. На издержки «демократизации» постсоветского пространства смотрят снисходительно – «лес рубят, щепки летят» – в одну сторону.

Винить Запад в двойных стандартах глупо и неправильно. Никаких двойных стандартов не существует – есть ложь. Правда – проста, и уходит корнями в историю Западной культуры и ее принципов жизненного уклада. Они такие: надо стремиться жить хорошо, и это возможно только лишь за счет других. Самое главное – считать себя всегда правым и учить своей правде других. Drang nach Osten длится уже более ста лет, начиная с Пальмерстона и Дизраэли, продолжен Германией, и в новейшие времена ведется НАТО. В западном сознании закрепился образ России, как непримиримого врага человечества. Сталинизм, на который постоянно пеняют на Западе, был вызван непрекращающейся со времен Интервенции 1919 г . внешней угрозой уничтожения какой бы то ни было государственности на территории России. А в российской истории так уж повелось, что в момент наибольшей опасности для страны к власти приходит лидер, часто тиран. Иллюстрацией к формированию европейских ценностей может послужить борьба с антисемитизмом. Теперь как результат нетерпимость к антисемитизму – один из важнейших принципов европейского общества. Чего добился русский народ своими 20 миллионами трупов во Второй мировой войне? Все чаще его за это порицают, все меньше уважают, а порой в открытую и бесстыдно выражают презрение. «Третий рейх оказал на нашу цивилизацию глубокое воздействие, не ослабевшее за истекшие годы»147 – таков вывод современных европейских философов и идеологов. Нацистский фашизм – врожденный архетип европейских народов. Они по менталитету все нацисты. «Одной из особенностей европейской цивилизации является ее нетерпимость — следствие осознания своей исключительности и силы. Она соседствует либо с упрямыми варварами, либо с другими цивилизациями. И к тем, и к другим она относится с почти одинаковым пренебрежением; она видит во всем, что отличается от нее, препятствие для своих завоеваний, поэтому требует от завоеванных народов полной трансформации»148. Никакая демократия, либерализация и прочий культурный, моральный бред не убьют в душе европейца норманнского завоевателя (впрочем, как и славянского варвара).

Во многом, почти во всем следует искать причины российских проблем в деятельности государства, правительства и всех власть имущих в последние 20 лет. Правительство разрушило СССР, несмотря на решение общесоюзного референдума о его сохранении, правительство отдавало все накопленные Союзом политические позиции прошлого, оно принимало гуманитарную помощь с ярлыком «победителям от побежденных», оно оставило бесправными лишенцами сотни тысяч русских беженцев из «братских» республик и раздает гражданство и права тем, кто из этих республик приехал жить, за взятки. Государство позволило вывозить миллиарды долларов и инвестировать ими Западную экономику, позволило захватить всю собственность и богатство страны и народа «либералам», сбросившим шкурки коммунистов. Государство отделилось от своего народа и живет интересами западных демократий, глобального капитала, интересами частного лавочника, а не цивилизованного общества. У русского народа нет государства, которое бы решало его насущные национальные интересы. Между тем, «либеральная» для себя верхушка и весь «продвинутый» бомонд продолжают «учить» народ лжи демократических и общечеловеческих ценностей, попутно вдалбливая сдохшие ценности советского патриотизма и «дружбы народов». «Пипл хавает»149. Помогают в этом благом идейном процессе и клерикалы с учением о смирении и терпимости к злу. Фишка такая: «мол не грех  покаяться русским перед миром», как нашкодившим детям. Одним словом, русским навязывают естественную, «природосообразную» и простую мысль – «умрите с миром». Над символами всего русского глумится и просвещенный европеец, и «братья» славяне, и последний чабан из вонючего кишлака. Вместо реального национального возрождения русскому народу предлагают тешить себя ритуальным патриотизмом Победы и прочих почивших в бозе достижений.

Русский народ опять упирается против всей Европы. Никакая демократия, никакие общечеловеческие ценности не оправдывают для Запада и его приспешников существование России. Мы для них – НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ БОГА. Там всегда ищут, и будут находить аргументы, чтобы сделать из России «империю зла». Для Запада и вообще всех врагов России чтобы ее уничтожить необходимо экономически ослабить именно русский народ, собрать воедино всех подонков, ненавидящих Россию, а также усыпить «либеральными» подачками бдительность российской интеллигенции и общества в целом, навязыванием европейского псевдогуманизма и лжелиберализма.

У русских один выход – исторический: учиться у Запада, а не идти ему наперекор. Хватит учиться лжи, пора осознать правду Западной культуры. Срубить к черту этот бесполезный и благостный вишневый сад человеколюбия. Выбросить на свалку весь ХХ век с его ужасами, как делает это Европа. Принять и примениться к условиям НОВОЙ БОРЬБЫ, нового национализма постсоветских республик, новым методам западной экспансии. Это значит лгать и делать по-своему, для своих интересов, за ширмой благообразия и гуманизма. Не каяться в грехах, а возводить им памятники. Все русское – самое европейское, а значит – самое правильное. Вот настоящий, динамичный и по-европейски прагматичный подход к жизни и деятельности. Вперед за Европой и Западом! Clavus clavo pellentur150.

[6:47. Каяться следует перед Богом, а не перед всякими говнюками.]

430.

Россия и Европа. Россия – это Эльдорадо для Европы. К сожалению, Европа видела в России всегда одну проблему – русских. Сущность проблемы состоит в том, что русские не наивные индейцы с луками и стрелами, а такие же европейцы с мощным интеллектом и волей, обладающие самым современным оружием на Земле – суровый народ. Они являются препятствием для освоения и колонизации столь богатых российских пространств. Да, в России сейчас можно многое покупать за бесценок, но все же не за стеклянные бусы. Но если бы к русским относились с уважением и дружелюбием, они бы стали лучшим решением проблем европейцев, а не были бы самой проблемой.

431.

Европе не нужна сильная Россия. Возможно, что сильная Россия нужна Азии. И точно нужна самой России.

432.

Русская кухня. Россия рассматривается всем просвещенным и не очень просвещенным миром как этакий котел с разнообразными ресурсами. Для Запада и его потребительской машины требуются в первую очередь российские природные ресурсы. В людских ресурсах Запад не заинтересован. Вся высокоинтеллектуальная рабочая сила давно уже вывезена. К тому же Запад и сам еще в состоянии поддерживать свои сложные урбанистические инфраструктуры: там хватает населения второго сорта для грязной работы.

Восточная мигрирующая саранча, наоборот, заинтересована в активной эксплуатации русского народа – им не хватает ума и желания обслуживать те производственные, бытовые и культурные области, к комфорту и цивилизованности которых они стремятся. В то же время для них свойственна традиционалистская нетерпимость к чужим, а русские – это чужие, и намерение освоить новые земли для собственных нужд своего национального самосознания. При росте самосознания у народов появляется высокомерие с позиций подъема пассионарности. Экспансия и активность новых поселенцев с Востока уже приводит к нередким случаям неприязни к коренному населению. При этом проявляются даже такие феномены более низких культур как использование рабского труда: многие русские и сами мигранты уже попали в прямое рабство к новым жителям российских пространств. Одновременно идет естественная программа ассимиляции и уничтожения коренного населения. Колонизаторы с Востока не готовы окончательно расправиться с русскими по причине своей неспособности жить и управлять индустриальной средой. Они еще не стали нацией. Им русские нужны как пища, как ресурс для построения своей нации, на новой территории. Мигрантам приходится рвать со своими историческими корнями. Таким образом, можно сделать вывод, что для Запада и Востока русские это питательная среда для их развития, и люди второго сорта, которые должны сойти с исторической сцены. Запад останавливает от планов «окончательных решений русского вопроса» только лишь оставшийся от Союза задел оружия массового поражения и та непримиримость русских в борьбе за свою независимость и существование, которые запомнились Западу с времен Второй мировой войны. Для Востока в свою очередь с его необъяснимой кроличьей демографией Россия пока что слишком большая страна для их традиционного крестьянского менталитета, и с очень суровым климатом. Без русских им будет тяжеловато – они поддерживают все транспортные и энергетические инфраструктуры страны. Чтобы добиться этого, России понадобилось уничтожить крестьянство, традиции, затратить огромное количество труда, крови и пота, применить мощнейшие интеллектуальные ресурсы. Для жизнелюбивых, полуобразованных, по-торгашески сметливых азиатов – это дело неподъемное: нет у них энтузиазма долбить вечную мерзлоту, пухнуть на сорокаградусном морозе. Даже русских это делать заставляли силком и мощнейшей идеологической обработкой.

Несмотря на сегодняшнее бессилие и упадок русской нации в ней живет колоссальная жестокость, вероломство и непримиримость: русские часто неспособны помогать друг другу, но способны умирать друг за друга, пожертвовать всем ради своей свободы от чужих. Всем – может значить даже пойти под тирана, но не подчиниться чужеземцам. В нынешнюю эпоху «пожертвовать всем» может уже означать «пожертвовать всем миром» - атомных боеголовок хватает. «Русские умирают, но не сдаются». Может использоваться любимая русская тактика «выжженной земли». Россия способна не только улучшить жизнь Запада и Востока, насытив их ресурсами, землей, людьми, но и сократить потребление Запада и население Востока до минимума. Главное оружие новых земных битв – беспощадность. Русские на своем горьком опыте научатся ее применять.

[6:48. Надо поубивать кучу своих врагов, а потом «опомниться» и «покаяться» перед «цивилизованным миром», как это сделали Ватикан и Германия. Очистить себе жизненное пространство, а потом уже «искупать грехи». Цель оправдала и средства, и выгода несоизмеримо больше издержек раскаяния.]

433.

Про Америку. «Гегемония также стара, как мир. Однако американское мировое превосходство отличается стремительностью своего становления, своими глобальными масштабами и способами осуществления. В течение всего лишь одного столетия Америка под влиянием внутренних изменений, а также динамичного развития международных событий из страны, относительно изолированной в Западном полушарии, трансформировалась в державу мирового масштаба по размаху интересов и влияния»151.

Все хотят в Америку. Все любят Америку. Почему? Может это происходит из-за стереотипов Голливуда: «В Америке все заканчивается «хэппи-эндом».

Америка для себя и для мира стала уже не только государством, но и своеобразной идеологией, особой высшей формой демократии. Демократия только для американцев. А остальной мир надо ей учить. А за учебу прилежные ученики не будут наказаны бомбежками и оккупацией. Смысл американской демократии – «американская мечта» подменена мечтой ее правящей верхушки: «Весь мир должен стать США».

США в историческом плане цивилизации еще не могут считаться состоявшимся государством. Да, политически и экономически – это мощнейшая держава, динамично развивающаяся, формирующая свою историческую культуру. Но Соединенные Штаты очень молодое государство и не переживало еще многих ужасных кризисов как Старая Европа. История страны насчитывает менее 300 лет. Великобритания, Франция, Россия, Швеция – насчитывают более тысячелетия государственности, протекающей в русле объединения. Немецкая и Итальянская культуры также имеют тысячелетний самобытный исторический опыт. Что уже говорить о Китае и Индии – они древнейшие из ныне существующих самобытных цивилизаций. Все эти культуры пережили за многие века бесчисленное количество цивилизационных кризисов и выстояли. Американцам все это еще только предстоит. Но они уже поучают могучий древний мир с позиции силы. Это смешно…

В циклической теории изменений этнической и культурной истории обществ Л.Н. Гумилева существует понятие – «химера». Оно относится к этносу с яркой, мощной, но недолго существующей культурой и государственностью. Срок ее жизни – 300-400 лет. Она оказывает мощное влияние на цивилизацию в целом, но либо регрессирует, либо исчезает, растворяясь в общем потоке новых исторических движений. Таким образом, теория Гумилева приводит к выводу о том, что долговременной самобытной культуре необходимо пережить более 400-500 лет, чтобы полностью раскрыться как необходимое историческое наследие человечества, а не кратковременный пассионарный рывок. Самобытная же цивилизация вообще должна насчитывать более 1000 лет. Лишь потом она может трансформироваться, перерождаться, либо сходить с исторической сцены. Гибель цивилизации дело тысячелетий и она – необязательна: Китай существует до сих пор. Гибель химеры, ее регресс – историческая необходимость и закономерность. Так случилось с гуннами, хазарами, монголами и пр. Кто даст гарантию, что с Америкой не случится то же самое? Америка вполне может оказаться химерой, а не разовьется в тысячелетнюю цивилизацию. Судить об этом можно будет лет через 200, но критический момент истории США уже наступает: когда все кажется замечательным, беда наказывает за притупление бдительности…

[6:49. Великая борьба – это и классовая, и геополитическая, и межэтническая борьба, и борьба между Богом и Дьяволом, добром и злом. Выбирай на свой вкус.]

434.

Манифест панславизма против западников.

1. Ethnos.152 Славяне – древнейшие автохтонные жители Европы. У славян, у русских сохранилось в душе и сознании нечто важное, изначальное и доисторическое, что делает их особой уникальной европейской человеческой «породой». Это внутреннее своеобразие ни с чем не сравнимо.

2. От всех «покорителей» славян остались только степные курганы – эти «арийские» народы оказались слишком слабыми, чтобы создать самобытную цивилизацию.

3. Epos. В плавильном тигле Великого переселения народов славяне в отличие от галло-романских и многих кельтских племен не растворились под натиском гуннов и германских мечей, а сформировали независимые очаги славянских пракультур – фундамент для формирования славянских народностей и наций – норманнский меч они поставили себе на службу. Летопись – единственный источник о норманнском влиянии – прямо говорит, что варягов позвали, а не что они кого-то завоевали. Их культура славилась хорошей воинской организацией – во всем остальном она была ниже славянской. Это была своего рода самостоятельная культурная прививка для структурной организации общества, создания государственного аппарата русской цивилизации. Если уж и говорить о сильном влиянии со стороны, то в большей степени, динамично развивающиеся культуры заимствуют из более высоких культур – такова историческая закономерность. На славянскую культуру сильно повлияла Византия и христианство в целом, как и на всю европейскую культуру.

4. Большинство раннефеодальных германских государств, под натиском которых пал Западный Рим, оказались нежизнеспособными и исчезли. Славянские племена создавали подобные государства позже, но более основательно. Все государства Запада формировались под тотальным влиянием наследия Римской империи, хотя и сохранили многие элементы своей изначальной культуры. Римская и галло-романская культура в значительной степени поглотила своеобразие германских племен, наложив тяжелый отпечаток на все, что считалось новым – извне. Не следует забывать, что огромное количество германцев прошло через службу в Риме в течение нескольких веков. Были даже германские императоры. Не все, но все же частично германские племена находились под властью Рима.

5. Epos. Россия приняла Византийское наследие гораздо поздней своего формирования в виде раннефеодальных княжеств. Русь стоит изначально и в дальнейшем уже лишь объединяется в единое государство. Даже, несмотря на монгольское нашествие, она сохраняет свою культуру, уклад, структуру управления. Также был сохранен и этнический принцип идентичности – без этого не было бы дальнейшего развития. Север Руси вообще не был никем захвачен, а религиозный и жизненный (земледельческий) уклад очень сильно отличался от уклада захватчиков (монголо-татар). Поэтому смешение народов было минимальным, периферийным.

7. Современные европейские державы начали формироваться после правления Карла Великого. Все они встали под римскую католическую пяту. Особенно сложной и разнообразной оказалась история германских и италийских народов. Самым стабильным государством из них вплоть до середины ХIХ в. стала Австрия. А Германия и Италия смогли объединиться и стать едиными нациями лишь в середине ХIХ в. В то же время динамично и консолидировано развивались такие славянские государства как Польша и Россия.

8. Ethos. Европе (Западу) всегда было трудно признавать чужие высокие культуры, изучать их без высокомерия. Западу и сейчас еще трудно смириться, что существуют конкуренты их разуму. Но сам факт того, что развиваются и живут другие высокие культуры – неоспорим. На сегодняшний день как бы Запад не пытался ставить в хвост себе все остальное человечество, в космос он летит вслед за русским человеком, АЭС строит вслед за русским народом. За тот высокообразованный людской ресурс ХVIII-XIX вв. из Европы Россия с лихвой расплатилась в ХХ веке тремя волнами интеллектуальной эмиграции.

9. Topos. Несмотря на все современные трудности в экономической и политической жизни Россия остается самым крупным по территории государством в мире, по населению в Европе – это самый неприятный факт для Запада. Славяне в целом самая крупная этническая группа народов в Европе до сих пор. Сильный классический Запад (без заокеанской Америки) – маленький, а слабая Россия – большая (может быть и не такая уж слабая).

10. Logos. Главная наша гордость – русский язык, один из самых распространенных европейских языков. Более 200 миллионов человек говорят на нем. Из них около половины при этом носители своего собственного национального языка. Лучшая мировая литература появилась на русском языке. Вообще вся славянская литература, поэзия, театр, кинематограф, балет, музыка, философия – просто грандиозны: они источники самой драматической духовной культуры.


 

27. Рассуждения о расовой теории и предрассудках с ней связанных.


Мысль о врожденном, исходном и раз и навсегда установленном неравенстве между разными расами является одной из самых распространенных с незапамятных времен.

Ж. Гобино

435.

Человечество – это одна семья. Но она – недружная.

436.

Можно предположить, что народы и расы равны, но они все-таки разделены по разным признакам и живут по-разному. Тотальное равенство навязывает народам и расам одинаковую жизнь. Не все хотят жить одинаково со всеми, но большинство желает, чтобы кругом было так, как они хотят, другими словами, чтобы остальные жили по их укладу – вот основное культурное противоречие. У народов есть коренные изначальные принципы и интересы, которые разводят их друг от друга. Для одних они негативные, для других позитивные. Как равенство, так и его антагонизм – неравенство могут быть поводом, чтобы что-нибудь отобрать, давая взамен лишь пустые обещания и «иллюзию освобождения».

437.

Об основах расовых теорий. В чем бы ни упрекали расовые теории, они уже являются частью антологии человеческой мысли в истории. Любую теорию и концепцию было всегда за что упрекнуть, особенно, если она противоречит какой-либо устоявшейся в современности концепции. Не обязательно верить и следовать расовым теориям, но изучать их необходимо, так как они затрагивают одну из главнейших проблем человечества – сосуществования разного типа человеческих сообществ. Основная идея расовых теорий заключалась в следующем тезисе: «Существует кто-то, кого мы очевидно находим хуже себя». Их цель не доказать превосходство, а внушить его. Чтобы те, кто воспринял его, оживили внутри себя экспансионистские и агрессивные инстинкты. Вообще отсчетом появления расовых теорий можно считать время, когда человек стал устанавливать свое господство над природой: «Человек – венец творения», «Царь природы». Доказать, что один народ хуже другого по каким-то там показателям, пока еще также нереально, как доказывать существование Бога. В это можно лишь верить, так как народ состоит из индивидов, среди которых нет ни одного одинакового человека. Лучше тот, кто стремится стать лучше других, борется за превосходство.

Более жизнеспособной представляется та часть теории, в которой речь идет о борьбе за жизненное пространство и столкновение культур, за мировую гегемонию какой-либо цивилизации. За расовыми теориями следует признать все-таки, что они были честными. Они открыто провозглашали себя, чего не скажешь о современном либерализме. У расовых теорий нет скрытых двойных стандартов и шатких компромиссов, в отличие от либерализма (у расистов не двойные стандарты – они не исходят из равенства – а разделительные стандарты).

Идея фашизма и нацизма – прокапиталистические (империалистические) и пытаются решить социальные и национальные проблемы за счет перераспределения мировых богатств, и использования внешних людских ресурсов. Коммунисты решали глобальные и социальные проблемы равенства и т.д. за счет внутренних социальных ресурсов и внутреннего перераспределения богатств, замкнувшись в себе.

Либерализм – лжив и эклектичен. Он не решает проблем общих. Он решает отдельные и частные проблемы, злободневные. Часто акцентирует на тезисах расизма (консерватизма), прикрываясь равенством и братством коммунистов и наоборот. Он в принципе неплох как идеология, но он опирается на частные акценты, а не на общие, в нем нет окончательных решений – только компромиссы.

Наиболее перспективной разработкой расовой (этнической) теории для России является концепция Л. Гумилева – его исторический и геологический подход к этногенезу, а не антропологизм западных теоретиков, хотя отдельные моменты и тезисы достойны пристального внимания при изучении этого вопроса.

438.

К расовой теории. Расовые и этнические столкновения – это не проблема оценки биологических и социокультурных параметров. Это проблема этно-культурной экспансии. Доказывается не то, что кто-то лучше, а то, что кто-то хуже. Каждая группа как этническая, так и социальная доказывает, прежде всего, свое право на развитие и самоутверждение в мире и историческом процессе. При этом внешние и нравственные различия служат скорее поводом и поверхностным способом для самоутверждения. В глубине лежат вопросы об основных сущностных интересах как индивидуальных, так и групповых. Каждый считает, что в первую очередь ресурсы предназначаются для него, а для других либо меньшая часть, либо вообще полное их изъятие. Делиться же возможно лишь в случае вынужденного компромисса, не иначе. Это-то и создает условия для борьбы и войны. Редко кто способен добровольно расставаться с частью ресурсов, в основном это происходит либо на взаимных началах, либо экспроприацией. Сам себе человек или группа может определить меру экспансии в очень редких случаях, в основном ограничение на волю и потребление приходит извне этой жизни. Надо определяться!

439.

Создание культуры (цивилизации) является результатом отказа довольно крупных общественных масс в рамках этноса от «примитивного», «первобытного» уклада жизни. Название «примитивный» и «первобытный» не совсем правильно. Вернее было бы назвать такой уклад «традиционным», то есть жизнь в гармонии с природой, с основным видом деятельности (земледелие или скотоводство, рыболовство), в рамках небольшой общины, с глубокими языческими предрассудками о силах природы (азиатский способ производства). Крестьяне и скотоводы жили вплоть до промышленной революции «традиционным» («первобытным») укладом. Все религиозные, образовательные, политические формы уклада цивилизации навязывались малым общинам из крупных культурных центров. Создание же по-настоящему исторически значимых цивилизаций (с городами, религиозными культами, сложной обработкой металлов, письменностью, государством, армией, законодательством, исторической летописью) обуславливалось, прежде всего, каким-либо пассионарным толчком в виде переселения, экспансии, причинам геологического, демографического и общественного порядка (самосознание), что влекло за собой объединение народов соседей в одну большую этническую группу с общим ландшафтом. Таким образом, созданию крупной культуры всегда предшествует возникновение суперэтноса, объединенного близкородственными, религиозными, конфликтными (завоевание и совместное проживание) связями. Очень важным признаком объединения и выделения этнической группы (суперэтносы) является общий язык, вместо местечковых говоров. Традиционализм характеризуется стремлением к изоляции, в то время как движение к культуре стремится к массовости, даже через насилие, к освоению большего пространства, к усложнению внутренней структуры общества.

Культурно-исторический принцип становится основным в выделении (дифференциации) рас и этносов, а не этнический и антропологический. Наша история различает нас. Там, где она похожа, близка по духу и культуре – там наша раса. То же и с межэтническими отношениями. Все, что пытается изолироваться и вместе с тем, проявлять эмансипацию, является чуждым нашей расе. Или влейтесь в нас или убирайтесь.

440.

Чистота крови, расы, божественное происхождение – это миф народа. Смешение – неизбежность. Но благодаря этому идеологическому принципу сохраняется внутреннее (центростремительное) движение к консолидации нации, на формирование глубочайшего архетипа – «почитание предков». Эта психосоциальная консолидация от биотических и ландшафтных факторов переходит к социо-культурному тотемизму, к конечному цивилизационному фактору национального единства, гордости, идентичности. «Миф народа» - суть предрассудок, как и большинство моральных предрассудков. Но он служит сохранению и стабильности жизненных сил народа через психику коллективного сознания.

Не расовая чистота, а культурное своеобразие (самобытность)  сохраняет народ и нацию. Нельзя отдавать и пяди своего своеобразия. Монголы своим нашествием уничтожили многие народы, но те, что выжили и сохранили свой культурный корень, переварили монгольский субстрат даже генетически: от монголов остались только позитивные гены и лингвистические архетипы. На чистой воде можно сготовить хороший суп. Чистая вода поит, но не кормит.

Не кровь улучшает или цивилизует извне, а, прежде всего, обычай. Обычай легче заимствовать или отрицать. Кровь тяжелее принять, но и разорвать уже невозможно: здесь и возникает равенство народов. Именно связь крови оканчивает неравенство. Если чужая кровь принимается, значит, она нужна, удовлетворяет требованиям народов, их интересам. Браками скреплялось единство народов.

441.

Смешение рас и народов – необходимое условие выживания народов и людей вообще. Это сохраняет от генетического вырождения и уродств при близкородственных связях. То есть межнациональный (не многонациональный) тигель народов будет работать постоянно. Смешение народов – процесс постоянный: потребности одного народа удовлетворяют потребности другого, либо за счет соседей, либо в обмен за что-то. Но всегда остается генетический изначальный корень – более сильная его часть притягивает человека к наиболее близкой ему народной сущности (то есть личность может выбирать). Важнейшее же условие сохранения идентичности лежит не столько в сфере генетики, сколько в сознании. «Большая часть цивилизованных рас в настоящее время – только исторические расы»153. Историческое чувство – главный элемент осознания идентичности, пассионарное воодушевление. Проблема идентичности состоит в том, что именно за нее приходится бороться даже порой, находясь между жизнью и смертью, как личности, так и целым народам. Поэтому предрассудки принципа крови, внешности и традиционализм являются одной из наиболее устойчивых частей сознания (а не биологии), архетипа в этой борьбе за идентичность. Все хотят превосходства, даже если оно на 100% невозможно. Поэтому полукровок всегда будут презирать, всегда будут не любить тех, кто сильно отличается от привычного, всегда генетика и историческое чувство будут яблоком раздора. Такова суть борьбы за избранное человечество против всечеловечества. Конца этой борьбы еще не видно. А значит не видно еще и конца истории.

442.

Превосходство. Идея избранности, превосходства и возвышенности одного народа над другими произрастает еще со времен древних восточных деспотий. Это ослепление своим ростом, полнотой жизни, ее более высоким динамизмом и разнообразием на фоне природы, других культур, других ландшафтов. Надо понять, что историческая миссия не ставит целью превзойти кого-то, но ее цель – наполнить человеческую жизнь смыслом и движением, ростом и развитием. Она указывает на источник жизненной силы.

443.

Расовое и этническое превосходство не имеют в своей природе никакой биологической основы. Выделение расы или народа по внешним признакам – «мы лучше, потому что мы отличаемся» – всего лишь атавизм примитивного мышления. «Пока все человечество делилось в глазах людей на две части – собственное племя и весь остальной мир, - пока собственное племя, и только оно, во всех случаях заслуживало местоимения «мы», а все прочие племена, роды и общины были в равной степени «они». <…> Население всех известных мест делилось на «людей» и «нелюдей», вот и все»154. Принцип диверсии используется только как элемент массового, доступного архетипа. В основе же реальной идеологии расового и этнического превосходства лежит, во-первых, историческая ответственность небольшой группы пассионариев того или иного этноса или сообщества и результаты культурного подъема в определенную историческую эпоху. Подъем культуры – это стечение благоприятных обстоятельств демографического и интеллектуального характера, то есть община либо действует в условиях достатка и развивает его – это называется прогресс, либо в условиях возрождения из упадка, когда используются самые глубинные резервы выживания народа. Таким образом, превосходство – это элемент исторического процесса и массового сознания, психология которых  находится в индивидуальном эгоизме, а не процессе биологической эволюции или даже онтогенеза: качественно нового существа человеческого типа не возникает. Расовое и этническое превосходство остается только идеологической надстройкой, требованием и установкой в конкретной борьбе между историческими агентами. Оно всего лишь гордость за высокие культурные и экономические показатели. Его функция – порождать патриотический энтузиазм масс. Более продуктивной деятельностью в сравнении с эскалацией превосходства является разработка стратегической исторической миссии для общества или народа, создание комплекса национальных интересов. Но массы не всегда могут в полной мере воспринять сложные пассионарные послания, им нужно воодушевление и вдохновение. Именно в этой ситуации идея превосходства становится важным прагматическим аспектом исторического процесса. Она ищет консолидации и возбуждения во всех направлениях, пытается достучаться до каждого. Идея превосходства – своеобразный перводвигатель исторического движения масс и народов.

[6:50. Какова бы ни была борьба и ее результаты, подчас приходится идти на компромиссы. Лишь стойкость убеждений и непредвзятость к настоящему положению оппонента дают выгодные компромиссы. Хороший компромисс помогает оставаться свободным и действовать по-своему дальше.]

444.

ККК. Расизм в чистом виде не имеет своего понятия-антипода – антирасизма. «Есть расизм, который абсолютизирует Иное, дабы создать Совершенно Иное, с которым никто не может иметь ничего общего. Есть другой, более извращенный расизм, который абсолютизирует Одинаковое и во имя Одинакового отрицает саму идею различий. Иное, таким образом, можно отрицать, уничтожая его отличие, или вообще отрицая, что существует иное. Подход разный, а результат один: уничтожение различий»155. При любой экспансии и взаимопроникновении культур, возникают несмотря ни на какой либерализм, а порой и с его помощью две формы расизма (национализма): охраняющий чистоту и ассимилятивный. Первый отрицает чужие культуры из-за страха потерять  своеобразие в «плавильном тигле» истории и культуры, свое «я» по отношению к более высокой или низкой культуре. Ассимилятивный же напротив стремится перенять все положительное из других культур и своей мощью «переварить» их и растворить в себе – это своеобразный панрасизм, ему могут противостоять только такие же мощные культуры при этом, взаимно обогащаясь за счет друг друга, а слабые исчезают, растворяются в нации, суперэтносе. Расизм чистоты пытается лишь за счет других обогащать свою культуру и не дает другим ничего взамен. Попытка же сочетать в себе чистоту и одновременно проводить глобальную экспансию породило такой вид расизма (национализма) как нацизм (гитлеризм).

445.

Ассимиляция. В исторической литературе сложилось два стереотипа в отношении миграций народов и разноплеменного этногенеза. Захватчики приходят, завоевывают земли и ассимилируют местное население. Либо захватчики приходят, устанавливают свою власть, смешиваются с местным населением и возникают новые народы. (Термин «завоеватель» по отношению к историческим процессам в этногенезе не всегда оправдан и корректен. Почему историю надо обязательно писать кровавыми буквами? Более привлекательными выглядят термины «колонизация» и «освоение»).

В данном контексте мы сталкиваемся с ассимиляцией как с двояким процессом: культурная ассимиляция и биологическая ассимиляция пришлым народом местного ландшафтного населения. Насколько действенны эти явления на этническую целостность и ее генетический код? Исходить придется от уже сложившихся этнических и культурных объединений, не в фазе их предыдущего этногенеза, а в законченном виде народов, исторически столкнувшимися с возможностью нового этногенеза. Для народа («народ» включает в себя три компонента: ландшафт, социабельность (способность к самостоятельной цивилизации), кровное родство; «этнос» - только ландшафт, но в большей мере кровное родство) в эпоху крупных завоеваний и миграций складываются три пути развития: культурная ассимиляция, и как следствие возникновение новой идентичности, нового народа; биологическая ассимиляция – метисация или полное растворение в чужой культуре и крови через этногенез; гибель через геноцид, либо культурная и родовая изоляция, которая редуцирует возможную социабельность. Культурная ассимиляция – фактор, довлеющий над не просто менее развитой культурой народа, но и невозможностью дальнейшего развития без культурных инвазий. Однако, необязательно, что идентичность народа при культурных вливаниях извне изменится (Турция, Россия). Сила культурной ассимиляции во многом зависит от степени биологической. Захватчики приходят, устанавливают власть, порядок, культуру, но если они количественно меньше или менее развиты культурно, то они растворяются со временем в местном населении, которое может принять их идентичность (Франция), а может и не принять (Индия). Биологическая ассимиляция – это количественный, статистический фактор смешения народов. «Расы человечества – внутривидовые таксономические (систематические) категории, находящиеся в состоянии динамического равновесия, т.е. изменяющиеся в пространстве и во времени и вместе с тем обладающие определенной генетически обусловленной устойчивостью»156. Статистический фактор расово-этнической однородности заключается в том, что, несмотря на воздействия разного рода миграций (кроме глобальных переселений), большая доля местного населения какой-либо исторической и культурной территории в рамках преобладающей количественной однородности совершают браки между собой, а не с мигрантами, по причине концентрации и общения в одном месте, в одно время. Тем самым они также сохраняют идентичность с этносом по его культурным признакам. Ассимилирует генетически тот народ, которого по количеству больше. Расовый изоляционизм может тормозить ассимиляционный процесс: он возникает из расовых предрассудков и мифов. Также существует и ландшафтный изоляционизм (остров, малонаселенные районы, горы). Очаги ландшафтно-социальной однородности расовых и этнических признаков за счет количества основного элемента и психосоциальных культурных установок поддерживают расовое и этническое постоянство, сохраняя его от периферийных и миграционных воздействий этнического адстрата – соседей, и суперстрата – чужеземцев. Современное человечество существует не более 40 тыс. лет, но за этот период смешение не стало тотально гетерогенным и на современном этапе «на долю всех смешанных и промежуточных расово-генетических групп приходится около 30% всех людей Земли»157. Это позволяет сделать вывод о достаточно мощных и устойчивых биологических свойствах сохранения расовой и этнической идентичности.

 С культурной ассимиляцией все более менее понятно: либо возникает новая идентичность, либо культура остается самобытной, но при этом впитывает в себя новые цивилизационные источники, развивается (Рим, Россия, Великобритания). Биологическая ассимиляция может стать отсчетным пунктом нового расогенеза. В Латинской Америке европейских поселенцев было немного, они уничтожили значительную часть индейцев и завезли много негров. Доля всех трех расовых элементов была равной и поэтому после либерализационных  исторических процессов начала формироваться довольно крупная по составу смешанная раса, хотя и белое, и индейское, и черное население сохранило достаточные общины, благодаря статистическому фактору смешивания в рамках культурной и расовой идентичности. Иными словами в данном случае ассимиляции, как таковой не случилось, она переросла в расогенез. Ни у одного компонента не было достаточного агрессивного и количественного доминирования.

Народы, страдающие ландшафтным изоляционизмом и проблемами близкородственных связей считают ограниченные смешения с народами извне жизненной необходимостью. Часто этот процесс называют «обновлением крови». Здесь также не происходит полной ассимиляции, ей не хватает такого свойства как масштабность. Происходит лишь «смешение». Народ, принимающий «смешение», не меняется вообще. Биологическая ассимиляция предполагает полное исчезновение и растворение ассимилируемого народа в ассимилирующем. Обычно она сопровождается частичным уничтожением ассимилируемого народа. Если же сталкиваются два или множество народов и они количественно равны, но верх берет общая идея, общее дело (племенной союз, миграция, борьба с внешним врагом), то этот «плавильный тигель» народов называется этногенез. В результате ландшафтных, исторических, культурных и родовых объединительных влияний появляется новый этнос, народ, нация. Если речь идет о суперэтносе, то он представляет собой «котел» - пространство, в котором происходят все вышеперечисленные процессы одновременно под давлением государственной, ландшафтной, исторической идентичности (США, РФ). Полная ассимиляция наиболее угрожает народам идентичным по расе с ассимилирующим этническим движением, так как они вовлекаются в ассимиляцию благодаря близким антропологическим признакам в объединительный процесс этногенеза. Разные расовые признаки – враждебны и очень устойчивы: на их наиболее полную ассимиляцию уходит много времени, и она обычно остается незавершенной. Образуется смешанная раса: метисы, креолы, мулаты и т.д., или суперэтнос с общей культурой и возможными противоречиями сепаратистского и национального характера: американцы, индусы и т.д.

Еще отметим один аспект. Происходит ли реальное смешение при мощных, враждебных миграционных процессах? Была ли сильной та ассимиляция и вообще была ли, о которой в отношении русского народа постоянно упоминают историки в связи с монгольским нашествием? В данном случае хочется выдвинуть пока спекулятивную гипотезу относительно такого рода смешений народов. Не зря ранее упоминалось «обновление крови». Смешение – процесс неизбежный и необходимый, но можно утверждать еще и то, что «одна только наследственность достаточно сильна для того, чтобы вступать в борьбу с наследственностью»158. Допустим, сначала происходят однородные связи. Затем какой-то период гетерогенные. Они не могут добиться тотальности из-за ландшафтных, количественных и культурных барьеров. Далее процесс гетерогенных связей затухает, минимизируется. Его результаты вновь приходят к однородности связей, в том числе и с другими культурными очагами, не вступавшими в мощные ассимилятивные процессы. Возникает регресс гетерогенных отношений, и начинается процесс восстановления, регенерации изначальной генетической матрицы, так как ее корневые элементы доминируют длительное время. Гетерогенные элементы редуцируются (часто не только в виде внешних различий, но и как наследственные болезни). Геном народа возвращается к базовому типу. Естественно, что этот тип видоизменяется на периферии, расширяя основные признаки типа. Элементы извне проявляются эпизодически, они в основном растворяются, затираются. Остается лишь влияние гетерогенных связей с соседями и малыми общинами внутри – очень малочисленных. Крупный процесс смешения фактически сведен на нет. Косвенно это подтверждается и культурными влияниями в языке, религии, бытовых обычаях. Идентичность и своеобразие доминируют. Хорошим примером для такой гипотезы может стать Россия, Китай, Индия. Она, конечно же, малоприменима в условиях живого этногенеза и одновременного формирования культуры. Но если описывать противостояние и сохранение законченных враждебных культур, то она вполне подходит. Монголы были культурно слабей – их влияние растворилось и ослабло настолько, что испытавшие их нашествие народы служат чаще источником для восстановления их культурного наследия, а не примером утраты собственного.

446.

Дух Версаля, Нюрнберга и Страсбурга. Неправильно преследовать и презирать другие народы по принципу «нравится или не нравится». Но это не означает, что не нужно преследовать зло, которое делают те или иные народы кому-нибудь. Зло необходимо преследовать и наказывать. Если же народ проповедует зло и не идет на общественный договор или компромисс, потому что это зло – его традиция и воля, то он отвечает за свое зло также как и любой преступник, не какой-либо своей частью как в средневековье, рукой, ногой, головой, а полностью всем своим организмом и личностью, то есть своей жизнью, свободой и правами перед тем, кто может спросить за зло, как это и положено в цивилизованных странах по отношению к преступникам.


28. Национальный вопрос.


Имя тебе – патриот.
Кто не помнит корней,
Не поймет.
В сердце огонь не погас,
Кто не с нами,
Тот против нас.

«Ария»

447.

Метод. Национальный вопрос стал одним из важнейших методов достижения влияния и власти в мире. Он – фактор консолидации и индивидуальности больших групп: быть не таким как все, зажигать. «До настоящего времени ни один ученый или философ не сумел провести хоть какую-нибудь убедительную грань, отделяющую интернационализм от национализма. Интернационализм представляет собой всего лишь идеологию национального дружелюбия, межнациональной терпимости. Мы можем определять его так: интернационализм есть сумма дружелюбных национализмов»159.

448.

Бдительность. Гуманисты и коммунисты были правы в своих социальных позициях. Но социализм невозможно построить без национальной идеи: как бы это не звучало в рамках исторических аналогий. Построение социализма без национальной идеи привело страну к политической изоляции. Лишь возвращение к исконным национальным ценностям спасло Россию в войне с Германией. Капитализм со своим глобализмом и неоколониализмом в первую очередь пытается уничтожать национальное самосознание народов. Поэтому национальная идея – необходимый элемент в построении социализма и борьбы с негативными капиталистическими отношениями. Национальная идея помогает избежать политической изоляции, но вместе с тем изолирует от враждебных влияний и консолидирует национальное самосознание народа, дает ему нерушимый никаким капитализмом внутренний стержень. Что же касается межнационального равенства и «дружбы народов», то здесь необходимо добиться, прежде всего, равенства сознания, унификации общих ценностей без лицемерия. Традиции народов надо сохранять, но не отношения с былыми предрассудками: равенство – в честности, открытости и откровенности. Иначе нет никакой «дружбы». Если один народ может что-либо делать, общаться по отношению к другому народу, но и по отношению к себе он должен допускать это без всяких «традиционных» запретов и табу. Прежде всего, это касается межэтнических браков и общедоступной светской морали. (Чтобы расставить все точки над i, объясним примитивно и грубо: если трахаешь чужих женщин, нельзя запрещать трахать и своих, а также воспитывать их в отчужденности и неприязни к чужим. Чтобы дети не считались потом ублюдками с обеих сторон, были не принятыми.). Не следует отказываться от обычаев для внутреннего пользования, но нельзя распространять их на чужаков, либо изолироваться от них, либо насильственно их им навязывать. Не надо уважать обычаев и отношений, которые противоречат общим, не уважают чужих интересов. Необходимо обо всем договариваться, идти навстречу – тогда это дружба. Если кто-то считает, что он в своем отношении или обычае к чужим прав, несмотря на общую договоренность равенства, то приходится делать вывод о том, что есть «животные равнее других»160. Если препон национального характера много, то и требовать открытости от других – хамство и насилие. Равенство там, где все равны: вот основной принцип межнационального общения.

Препоны и дистанции неважно какого характера – национального, экономического, сословного и т.д. – являются объектом борьбы за равенство, свободу и братство.

449.

Генезис национального вопроса. Можно достаточно смело утверждать, что национального вопроса, как объекта научных и моральных теорий не существовало до XIX века.

Он с древнейших времен позиционировался либо в рамках монархии и суверенитета государства, либо включался в своеобразие религиозных учений. Вплоть до начала Нового времени битвы народов обосновывались борьбой за жизненное пространство и ресурсы. Чужие народы рассматривались с геополитической точки зрения – как враги или соседи, или порабощенные народы вливались в социальную классовую стратификацию общества и государства, будучи там рабами, «говорящими» животными, а порой и равноправными гражданами. В то время процессы этногенеза и становления культур были еще очень активны. Племена объединялись в племенные союзы. Союзы осваивали больше территорий, ассимилировали новые племена. Так и возникали самобытные этносы – народы. Не существовало национальной политики: была политика колонизации или отношения в рамках сословной неприязни, где чужеземцы были просто низшей прослойкой общества, куда могли попасть на равных и представители собственных народов. Культуры были довольно открытыми для обмена, войны их не изолировали, а наоборот интегрировали, давали информацию об окружающем мире: вопрос о смешении был матримониальным вопросом преемственности власти у знати, но не среди народа: вероисповедания накладывали куда больше ограничений, чем этнические предрассудки, которые по большей части и происходили из верований, а не из прямой неприязни к другим народам. Большинство населения Земли мало, что знало о своих соседях, а для торговли и развития крупных городов тесные межэтнические контакты наоборот были положительным фактором. Люди были товаром, и в частности женщины. Они были благодатной почвой для смешения, никто не рассматривал это как некий важный биологический акт. Национальность устанавливалась патриархально, главное заслуги предков, а не их внешность. Иностранец был всегда в диковинку, его главная вина была не внешность, а незнание языка принимающей стороны. Либо если это был захватчик его ненавидели не за его традиции или внешность, а прежде всего за то, что он отнимал свободу, нес рабство, нес социальные проблемы. Именно в таких условиях складывались этнические предрассудки, но назвать их основой для становления национальной политики и тем более национального вопроса не представляется закономерным. Кухонный, бытовой национализм – фамильярен, чаще служит взаимопониманию и сближению, он элемент межличностного диалога, не более. Народы гибли, уничтожались, но больше по воле монархов, великих завоевателей, нежели из какой-то долговременной межнациональной неприязни. Такой неприязни не могло быть в малонаселенном мире хлебопашцев или скотоводов. На больших пространствах было не так много населения, чтобы подтверждать эту неприязнь на деле. Да, в мифах чужеземцы, особенно враждебные или дальние, представлялись как мифические существа с очень неординарными морфологическими особенностями. О реальном народонаселении и его культуре у большинства жителей земли не было четких понятий.

Западная цивилизация, начиная с крестовых походов и заканчивая Французской революцией, занималась установлением религиозной и монархической гегемонии, где народы были стадами «поводырей и помазанников божьих», а еще не самодостаточными нациями. Просветителей Ренессанса и Классицизма заботили общие ценности гуманизма, антиклерикализм, права человека, совершенствование социального устройства мира, а не доминирование одних наций над другими по биологическим принципам. Основным направлением борьбы за равенство для гуманистов XVIII в. было прекращение имущественного принципа прямой зависимости человека от другого человека.

ХIХ век. На большей территории цивилизованного мира в Новое время этногенез завершился. Он продолжался в Новом Свете. Но в целом дальнейшая тенденция этнического развития человечества постепенно переходила к унификации и сокращению этнического разнообразия. Это происходило из-за глобализации человечества и универсализации экономики и культурных ценностей. И пришла пора подводить итоги этого процесса. Важнейшими предпосылками к этому было формирование огромных колониальных империй, завершение географического изучения Земли, становление капиталистического способа производства, введение всеобщего образования, и самое главное, становление наук как естественных, так и гуманитарных.

Новое время – эпоха разложения монархических государств, завершения становления многих национальных буржуазных государств и время начала национально-освободительного движения за суверенитет. Суверенитет – вот первая категория национального вопроса. Категория свободы народа и собственного самоопределения. Первым крупным опытом идеологически обоснованного национального суверенитета стало образование Соединенных Штатов Америки. За свою независимость в XIX в. боролась Швейцария, Греция, Балканы, Латинская Америка. Это была кровавая борьба. Национально-освободительное движение – первая идея национального вопроса в деле борьбы за права и свободы. В дальнейшем гуманизм и пролетаризация стали отправной точкой в становлении противоречий в национальном вопросе. Борьба с империализмом – «тюрьмой народов», колониальными империями. Именно науки и колониализм дали возможность изучать природу в глобальных масштабах, собирать огромный научный материал для анализа и создания всевозможных теорий, в том числе социальных и антропологических. К тому же гуманизм и либерализм оставляли все меньше возможностей обосновывать любую реакцию и экспансию со стороны власть имущих. Наука и образование окончательно пошатнули религиозные притязания на власть и истину. Возникали профсоюзы, вспыхивали революции, рушились