ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

Да - смерть!


Савитри Дэви



Божественная Смерть! Дай снова нашим душам
Прильнуть по-детски к звёздам на твоей груди
И нам покой верни, что жизнью был нарушен,
От Времени с Пространством нас освободи.

(Леконт де Лиль, «Dies Irae»).

Ничто не может отвести от самой молодой из благородных человеческих рас ту судьбу, которая является неизбежным следствием множества преступлений её представителей, совершённых под влиянием низкопробного антропоцентризма. Эти преступления вызывают цепную реакцию, медленную, но тем более неотвратимую, чем больше те, кто совершает эти преступления, сосредотачиваются на самих себе и своих ограниченных идеях, порывая связь с Космосом и его Сутью. Есть преступления, расплата за которые накапливается тысячелетиями: преступления против аристократии животного мира, могучих бизонов и грациозных ланей, против крупных кошачьих и обыкновенных кошек; против уничтоженных лесов и морей, загрязнённых всеми видами промышленных отходов; против человеческой аристократии, арийской расы - германцев в Европе, чистых арийцев в Индии, во имя Христа и христианских «ценностей», демократии или марксизма - всегда во имя какой-нибудь веры или философии.

Слишком поздно сожалеть о прошлом. Думать надо было до того, как была развязана Вторая мировая война, до смертоносной индустриализации Запада, а за ним и всего мира, до интенсивного истребления лесов и ни в чём неповинных животных, не способных высказаться «за» или «против» той или иной идеологии, до всех этих преступлений, совершённых во имя интересов человека и его благосостояния. Надо было думать до того, как эти двуногие млекопитающие начали размножаться в геометрической прогрессии в ущерб собственному качеству. Это конечная причина всех зол и всей деградации.

Слишком поздно сегодня, когда вырождение человека под властью чандал стало совершившимся фактом, элита мало что может сделать. Ей остаётся лишь сохранить, вопреки всему, свою веру в вечные, не человеческие ценности; обличить тех людей, которых силы Бездны избрали своими орудиями в борьбе за свою неизбежную победу; ей остаётся лишь, собрав все силы, со всей жаждой красоты и справедливости взывать к Калки, последнему борцу «против Времени», Мстителю за всех своих славных предшественников. Он должен победить там, где все другие потерпели поражение, и положить конец Кали-юге.

Проходя через перенаселённые кварталы, быстро строящиеся на месте уничтоженных лесов, нам остаётся лишь вступить в контакт с бесстрастным и тайным Началом всех действий и противодействий и воззвать к нему: «Верни, о терпеливый Господь, землю джунглям и их древним царям! Поступи с человеком так, как он поступал и поступает с нами!».

Мне говорят, что я несправедлива к человеческой элите, к создателям культуры, что без вторжения в джунгли, без какого-то ограничения царства природы не было бы ни городов, ни памятников, ничего, что определяется собирательным термином «цивилизация».

Это верно, никто и не будет этого отрицать. Точнее говоря, это было верно в те времена, когда можно было думать, что стоит срубить несколько деревьев, дабы воздвигнуть на возвышенном месте совершенный храм или символические пирамиды, размеры которых соответствуют размерам Земли и солнечной системы. Это было верно в те времена, когда человек, будучи неотъемлемой частью природы, ещё не взбунтовался против неё, не возомнил в смешной гордыне, будто он выше других живых существ. Это было верно в те времена, когда в более или менее традиционных обществах лучшие умы, в отличии от Декарта или Френсиса Бэкона, носившихся с идеей власти человека над Вселенной, мечтали лишь о том, чтобы аллегорически выразить в камне, рисунке, в словах или песне, в танце или музыке своё интуитивное знание космических истин, своё видение Вечного.

Тогда человеческое творчество гармонично вписывалось в природную среду, а не уродовало её. Иначе и не могло быть, потому что «искусством» считалось только то, что Рене Генон называет «объективным искусством», т. е. творения, нормы которых были непосредственно связаны с сознанием того, что художник пользуется нормами Вселенной, видимой и невидимой, человеческой и нечеловеческой. Так родились колоссы Тиахуанако, египетские и американские пирамиды, греческие, индусские и японские храмы, доисторическая и более поздняя живопись пещер Альтамиры, Ласко, Аджанты, византийские, романские и готические соборы, большие мечети, вся священная музыка с древних времён до Баха и Вагнера, священные танцы Индии и всего мира. Всё это не лишало природную среду её души, наоборот, выражало её, переводило на язык вечности.

Но всё это было очень давно, задолго до появления человека-насекомого и начала его размножения в геометрической прогрессии благодаря техническим средствам сохранения слабых. Повторяю: качество и количество исключают друг друга. Люди, число которых растёт в геометрической прогрессии, удваиваясь, а в ряде стран даже утраиваясь каждые 30 лет, могут только разрушать землю и ту почву, в которую они вцепились как кровососы. Им нужны дешёвые лачуги, которые можно быстро построить, не обращая внимания на их уродство, в то время как в технически развитых странах жилища становятся всё более комфортабельными, а жизнь - всё более автоматизированной. Остальные страны удовлетворяются серийной застройкой очищенных от леса мест. Раскаляющееся гофрированное железо заменяет как стройматериал прохладную солому, а стены делаются из грубо подогнанных друг к другу плесневеющих панелей, а не из пальмовых листьев.

Теперь уже нет речи о произведениях искусства, видимых отражениях вечности, рассчитанных на тысячелетия, - пирамидах, гробницах, храмах и колоссах, высеченных в скалах или воздвигнутых как гимн в камне на открытых местах или на опасной высоте. Люди строят теперь не под руководством мудрецов, чтобы воплотить истину, выраженную в словах, а по приказу предпринимателей, жаждущих быстрой прибыли, или государства - «друга народа», стремящегося обеспечить жильём как можно больше людей, всё равно, каких. В жертву этому приносится природа, леса с их обитателями... Человек, бывший когда-то неотъемлемой частью природы (а иногда и её венцом), стал палачом всякой красоты, врагом общей Матери, раковой опухолью планеты.

Даже высшие расы больше не создают символов. Храмы и соборы заменяют всё больше офисы и центры медицинских исследований. Площади городов «украшают» карикатуры из цемента и стали. Музыка, которая нравится молодым людям, которая звучит в их транзисторах целый день как звуковой фон всех их действий, бесед и того, что у них ещё осталось от мыслей, - всего лишь плохая имитация негритянской музыки.

Несомненно, последними всплесками коллективного арийского творчества были в III Рейхе новое здание Рейхсканцелярии и стадион в Нюрнберге, скульптуры Арно Бреккера и Кольбе, музыканты-интерпретаторы Вагнера, особенно великолепный дирижёр Фуртвенглер. Это великое коллективное творчество было результатом чудесного порыва всей Германии под руководством величайшего художника А. Г., направленного против течения мирового упадка. Оно было прервано войной, объявленной Германии коалицией ненависти, возглавляемой янки.

Всё, что дал в последнее время истинно великого негерманский Запад - во Франции, например, это произведения Робера Бразильяка, Анри де Монтерлана, Селина, Бенуа-Мешена, Сен-Лу - вдохновлялось в большей или меньшей степени духом Рейха. С другой стороны, наблюдается глубокий пессимизм, предчувствие неизбежной смерти, «заката Европы», предсказанного Шпенглером.

И на Востоке дела не лучше. Он живёт по своим традициям, выполняет свои неизменные обряды, читает Священные писания, содержания которых древней доисторического периода, потому что это сама нечеловеческая Истина. Но, похоже, у Него нет сил на то, чтобы извлечь из них знания, необходимые для возрождения. Напомню, что речь идёт об индусском, европеоидном меньшинстве, не имеющем политического влияния, понимающим связь между нацизмом и доктриной насильственного действия при абсолютном отсутствии привязанности, чему учил Господь Кришна арийского воина Арджуну в «Бхагавадгите».

Всё больше и больше я встречаю в Индии откликов на мою страстную веру в пришествие Калки и конец Кали-юги. Многие надеются на это, как и я, не считая, что нужно печалиться при мысли о конце человека. Исключение будет сделано лишь для тех, кто последнее божественное Воплощение призовёт как соратников, сочтя их достойными того, чтобы открыть вместе с Ним Золотой век следующего Цикла. И в самом деле, нет никакой причины печалиться при мысли о том, что однажды все бесчисленные безобразия, которые творятся сегодня на всех континентах, будут окончательно снесены вместе с теми, кто их творит. Жалко лишь, что древние и прекрасные человеческие творения - пирамиды Гизе, Парфенон, храмы Южной Индии, Эллора, Ангкор, Шартрский собор - тоже могут быть сметены в кошмаре конца. Но безобразия, творимые человеком, его прегрешения против Земли, совершаемые в этом веке всеобщего упадка и представителями высших рас, перевешивают всё то великое и прекрасное, что создали гении древности. Эти грехи заставляют забыть крылатых быков Вавилона и Ассирии, фризы греческих храмов и византийские мозаики и склоняют чашу весов в пользу полного исчезновения человеческого рода. С другой стороны, вечным творениям уже нет места в этом мире... Ужасные сооружения из стекла и стали - «для офисов», - воздвигнутые в самом центре Афин, совершенно закрывают вид на Акрополь с площади Платея Ситагматос. Совершенно изменились планы тысячелетних городов. Ликабето, окружённый с четырёх сторон прекрасными сосновыми лесами, уже не тот Ликабето, каким он был 50 лет назад.

И это происходит повсюду. В планетарном масштабе воплощается кощунственная мечта Декарта и других поклонников антропоцентризма. Это триумф огромного человеческого муравейника над природой, над земными просторами, где только и можно было встреть высшего человека и через видимую красоту и контакт с невинностью бессловесной Жизни установить связь с вечностью.

Когда же придёт неотвратимый Мститель? Тот, кто восстановит порядок и поставит все вещи на свои места?

Моя вера в это пришествие вызывает во мне любовь к высшим силам, которые, похоже, хотят раздавить этого червяка, именуемого человеком. Эта вера в апреле 1947 года побудила меня приветствовать извержение Геклы, как в Индии приветствуют божества в храмах, и в экстазе пропеть на бенгальском языке гимн Шиве: «О, танцор разрушения, царь танца!». Под влиянием этой веры я гуляла целую ночь вдоль одного из потоков лавы под бледно-фиолетовым небом, освещённым лунным сиянием и зелёным северным сиянием с пурпурными краями, затянутым большим чёрным облаком вулканического дыма, небом, к которому кратеры выбрасывали струи пламени и раскалённые обломки скал. Эта вера посреди непрерывного грохота землетрясения заставила меня произнести священный слог «Ом», который я не раз слышала из пасти львов.

Я смутно понимала, что эти вулканы той же расы, что и «Тот, кто приходит из века в век»; они, как и Он, - защитники красоты Земли, мстители Сил всем антропоцентрическим, эгалитарным суевериям, и прежде всего, христианству, снова навязанному в 1947 году гордым германцам. Эта вера побуждала викингов Ютландии, отдалённых предков моей матери, петь гимны Донору и Тору над бурным Северным морем, и боги отвечали им рёвом бури.

Я всегда была за непокорённую природу и против человека, за львов и тигров - против охотников. Люди менее красивы, чем звери, живущие на окраине мирового упадка. И я всегда была за высшего человека, конквистадора (не путать с теми, кто использовал свою силу для распространения эгалитарной доктрины, оправдывающей любую метисацию, как европейские завоеватели Нового Света) и против мирного обывателя, предающегося наслаждениям; против умственных извращений и против «учёных», которые работают «на благо человечества», мучая невинных животных; за СС и против сионистов и их прислужников, ещё более отвратительных, чем сами сионисты.

40 лет назад я приехала в Индию в поисках тропического соответствия арийской, языческой Европы, этого древнего мира, в котором царили терпимость и культ прекрасного, выражающего самую суть Истины. Я уезжала и возвращалась снова и снова, всегда оставаясь ученицей А. Г., современного воплощения «Того, кто приходит снова и снова», вооружённой духом «борьбы против Времени», которую вели А. Г. и его предшественники и которую Калки, Мститель, закончит за них.

И сегодня, когда больше ничего нельзя сделать, я призываю вас, друзья, жить вместе со мной страстной надеждой на конец этого человечества, которое отвергло нашего Фюрера. Оно не стоит того, чтобы его спасали. И пусть черти возьмут его и погребут под развалинами его больниц, лабораторий, боен и «праздничных залов»!

Я хочу процитировать стихи Леконта де Лиля, обращённые к девственному лесу, сожжённому и уничтоженному человеком:

«Кровавыми слезами оросив твой пепел, Мы возродим тебя, о наш сгоревший лес!». Мне нравятся эти слова и заложенное в них предчувствие будущей радости.

Я вспоминаю также слова Геббельса, сказанные им в момент гибели того Рейха, ради которого мы жили:

«После потопа - мы!».

Нам остаётся только желать «потопа», конца, и взывать к нему всеми своими силами. Нам остаётся только взять на себя ответственность за его наступление и желать его днём и ночью.

Я хочу его, я взываю к нему, хотя знаю, что никто из нас его не переживёт. Но мир так безобразен без своих истинных богов, без чувства священного в лоне жизни, что Сильные не могут не желать его конца.

Друзья, воскликнем вместе с Вотаном в «Песне конца»:

- Я ОДНОГО ХОЧУ: ЧТОБ НАСТУПИЛ КОНЕЦ!

Мир без человека гораздо предпочтительней, чем мир, в котором не правит никакая человеческая элита. И пусть львиный рык снова раздастся в ночи под небом, освещённым лунным сиянием и усыпанным звёздами. И снова живые существа задрожат перед Царём, достойным их.

«Вечный зов», Мадрид, 1989 г.



Наверх

 


Поиск на сайте:





Новости сайта "Велесова Слобода"
Подписаться письмом


Поделиться:

Индекс цитирования - Велесова Слобода Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Рейтинг Славянских Сайтов