ВЕЛЕСОВА СЛОБОДА

 

ГДЕ ТЫ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ЗАКАЗЧИК? ОБЪЯВИСЬ! Национальная Газета № 3-5 (93-95) 2006


Сетевые войны

Когда мы начинали писать эту главу, то «оранжевая революция» в Украине еще не началась. Хотя ее исход был известен заранее, и все сценарии тщательным образом прописаны. Оранжевой толпе отводилась роль шантажного элемента, давящей силы на власть. Но ведь надо было из кого-то сформировать эту оранжевую толпу и заставить ее много дней подряд жить на улице, в холодных палатках, мочиться в соседних подъездах, не мыться, не переодеваться. И при этом петь песни и гореть энтузиазмом. В России никому не удалось собрать такую толпу на такой срок и держать ее в повиновении. Для этого мало одной только железной воли госпожи Юлии Тимошенко, для этого нужны технологии. Сетевые технологии.

А когда мы заканчивали книгу, то «оранжевых» уже убрали с майдана Незалежности, причем убрали так же легко, как поливальная машина смывает мусор с площади, на которой вчера проходил карнавал.

Российские власти были потрясены случившимся на Украине. Хотя сетевые войны уже несколько лет не только широко применяются в политике, но и довольно подробно описаны в специальной литературе. Просто российской власти и ее отсталым сановным политтехнологам казалось, что сетевые приемы не найдут такого конкретного применения так близко к нашей российской границе. Российские политтехнологи не привыкли работать с толпой. У них нет разработанных сетевых интерактивных методик, они привыкли воспринимать толпу как принимающую, чисто пассивную сторону. Поэтому в российских политтехнологических методиках доминируют казенные билборды, на которых размещаются сильно приукрашенные лица чиновников, которых двигают в политики. Главный ресурс российской избирательной культуры – это административный ресурс. Но есть другие методики. И они неоднократно были использованы в последние два года при свержении авторитарных режимов на постсоветском пространстве.


Сеть побеждает иерархию

Что такое сетевая война? Нет, это не козни мифических хакеров. Более того, к компьютерным сетям это имеет только косвенное отношение, Интернет – лишь часть сетевой стратегии. Если кратко, то сетевая война – это совокупность воздействий (преимущественно информационных), носителями которых являются сетевые структуры. Сетевые войны, сетевые сообщества – новые термины и новые темы, ставшие популярными благодаря трудам интеллектуалов из корпорации «RAND» Дэвида Ронфельдта (David Ronfeldt) и Джона Аркиллы (John Arquilla). Их доклад «Networks and Netwars: The Future of Terror, Crime, and Militancy» произвел сильное впечатление на военных экспертов, публицистов и мыслителей всего мира. Но в России почему-то считали, что нам сетевые войны не грозят, и по-прежнему делали ставку на иерархию. Сделали на нее ставку и Павловский с Марковым на Украине. И проиграли.

По большему счету, американские аналитики не придумали ничего нового. Их работа является скорее обобщением человеческого опыта. Тем не менее ценность их труда бесспорна. Им первым удалось сформулировать, описать и украсить звучными терминами одну из естественных форм организации чего бы то ни было и один из древнейших методов экспансии.

На примере террористических, экологических и прочих протестных сообществ были показаны основные признаки и отличительные особенности сетевых структур. В этих примерах сетевая структура противопоставляется иерархической. Сетевые (иначе говоря, распределенные) структуры не являются чьим-то изобретением. Распределенные очаги, взаимодействующие через сложные системы человеческих связей, представляют собой естественный механизм функционирования человеческого общества. Но тот, кто умеет собирать эти разрозненные очаги – тот становится их пользователем. Сетевые структуры, наряду с иерархическими, являются одной из моде­лей организации сообществ.

В поиске универсального определителя для описания структуры сетевых организаций был предложен акроним SPIN, расшифровывающийся как Segmentary, Polycentric, Integrated Network – разрозненные, не имеющие единого центра, интегрированные сети. Коряво, но тем не менее отражает суть явления.

Иерархические структуры наиболее характерны для государственных организаций, традиционных партий и тоталитарных сект. У сетевого сообщества нет явного центра. «Мускулы» сети – это рой сообществ, часто неформальных. Их создают люди, находящиеся во власти некой сверхидеи.

Виды организационных структур различаются между собой методами транспортировки информации или воздействий. Метод доставки информации от старшего элемента структуры к младшему (от начальника – к подчиненному) называется иерархическим. Жесткое вертикальное подчинение, неукоснительное соблюдение субординации дают явные преимущества в области дисциплины, порядка, чистоты заложенных идей, если их безусловным носителем является верхушка иерархической пирамиды. Такая форма организации безальтернативна для министерства, военного управления – там, где неоднозначность информации, искажение информации, а также возможность проникновения инородных элементов недопустимы.

Вместе с тем иерархический принцип не лишен пороков. Главным из них является уязвимость каналов транспортировки. При поражении одного из звеньев иерархии (если рассмат­ривать иерархическую цепь как пирамидальную структуру), с большой вероятностью прерывается связь с подчиненными ему ветвями. На этом строится самая распространенная методика борьбы с иерархическими структурами – выбивается центр, после чего оставшаяся конструкция либо распадается, либо ждет нового «хозяина». Таким же методом подавляется управление войсками – за счет выбивания центров боевого управления. Сюда же относится искусственное «перерождение» части правящих государственных элит, яркий пример чему – формирование «пятой колонны» в военно-политическом руководстве СССР в 1970—1980 годах.

Сетевую структуру так просто, как иерархическую, не уничтожить. У сетевого сообщества нет явного центра. В идеальном случае его роль играет некая сверхидея. К примеру, у арабов это создание палестинского государства, у левацких группировок – борьба с глобализацией. Конечно, в организации сети обычно присутствует некая скрытая координирующая сила, которая, как правило, до последнего момента остается в тени, чем и обеспечивает свою безопасность. Взять хотя бы сеть под названием Общественный Союз «Антикоррупция» (ОСА). Это типичная сетевая структура, финансирование которой ведется западными фондами через структуру Георгия Сатарова – Председателя ОСА.

Отделения ОСА имеются во всех регионах страны. ОСА ме­тодично разыскивал и находил людей, готовых поставлять в любой форме факты коррупции в регионах, помогал этим людям открывать и финансировать сайты в Интернете, объявлял своих активистов «правозащитниками» и «журналистами», брал их под юридическую защиту. Подкармливая, организуя, снабжая информацией этих активистов, постепенно ОСА накрыл Россию густой антикоррупционной сетью, не давая покоя местным чиновникам и бюрократам и создавая весьма обоснованное мнение о том, что Россия – это страна чиновничьего произвола и коррупции.


«Мускулистая сеть»

«Мускулы» сети – это рой сообществ, часто неформальных, но оплачиваемых. У истоков создания молодежных сетевых организаций «Отпор» в Сербии, «Кмара» в Грузии и «Пора!» на Украине, по некоторым данным, стояли организации по «развитию демократии», финансируемые из фондов Джорджа Сороса, из числа созданных им на территории постсоветского пространства для реализации соросовской идеологической концепции «Открытого общества».

Фонды, финансируемые Дж. Соросом, стояли за организациями, участвовавшими в уличных беспорядках радикальных молодежных группировок. Газета «Гардиан», которая славится своей левизной и антибуржуазностью, заметила, что «Демонстрации в поддержку Виктора Ющенко оснащены лазерными подсветками, плазменными экранами, сложными звуковыми системами, рок-концертами, палаточными лагерями и большим количеством оранжевой одежды. Несмотря на это, мы сами себя обманываем, продолжая думать, что эти акции спонтанные...»

Возможно, себя позволяют одурачить западные СМИ, но мы, кто сам не раз участвовал в предвыборных кампаниях раз­ного уровня, хорошо понимаем, каких денег стоят эти «спонтанные акции».

Конечно, в Кремле тоже есть довольно продвинутые люди, типа Владислава Суркова, который уже почти пять лет назад сумел аккумулировать средства на создание молодежной организации сетевого типа «Идущие вместе». Однако под эту молодежную структуру не сумели подвести идеологию, и оттого «Идущие» мгновенно выродились в проплатные бригады молодых «дворников», работающих по заданию Верховного Домоуправа. Они не в состоянии вербовать новых союзников, потому что они не обладают заразительностью Идеи. В Грузии и в Украине случилось по-иному, там молодежь сумели поддеть на удочку демократии и прогресса.

Объединяющим моментом для этих организаций является «принцип комплиментарности» («мы с тобой – одной крови»). Но окончательное и бесповоротное объединение всех сооб­ществ, даже пусть исповедующих общие идеи, в одну огромную организацию невозможно. Сетевым организациям и не нужно объединяться в одну. Это у нас в стране власть, создавая очередную партию, стремится повторить опыт КПСС, в то время как во всем мире уже давно разрабатываются принципы электоральных партий, которые активизируются перед выборами, освежая идеи, которые дремлют в сознании. Именно об этом говорил идеолог СПС Леонид Гозман: «Главное, найти своих!»

Все имеющиеся примеры реального объединения стихийных движений в одну организацию (не путать с многочисленными «народными фронтами» и прочим, что является одной из рамочных форм сотрудничества) всегда искусственны и связаны с применением силы (физическим устранением конкурирующих лидеров), которая, в свою очередь, бывает связана с волей неких закулисных игроков.

Как раз вечная раздробленность сетевых сообществ и дает им уникальные преимущества, первым из которых является неуязвимость. Уничтожение или запрет нескольких групп приведет лишь к оттоку их членов в аналогичные организации. На уничтожение лидеров сеть ответит выдвижением новых.

Другим важным достоинством сети является взаимосвязь каждого элемента сети со всеми остальными. Каждый член се­ти за свою социально-активную жизнь проходит через несколько сообществ, числясь иногда сразу в нескольких. В «Stringer» ходил один информатор, который умудрился побывать членом «Памяти», РНЕ, потом вступил в организацию «Идущие вместе», затем был активистом одной из боевых православных общин, потом вступил в общество «Радонеж», которое, будучи православным, сочувствовало исламу, потом принял ислам...

При этом множились его связи и знакомства, которые становились достоянием того сообщества, в котором он состоял в текущий момент. Паутина внутренних связей образует многомерную сеть, по которой любая информация, запущенная с одного конца, обязательно дойдет до другого одним из мно­жества возможных путей. Между прочим, аналогичным образом информация распространяется в сети Интернет.

Неуязвимость и взаимосвязь – в этом особенность сетевых организаций, в этом особенность сетевых войн.


Слушайте нас, черные полковники информационных войн

Многоходовые комбинации и интриги, за которыми зачастую не видно заказчика, широкий спектр мер воздействия, использование людей «втемную» – эти признаки сетевых воздействий характерны и для хорошо сработанных PR-кампаний.

То, что будет описано в этом разделе о сетевых войнах, многим покажется чем-то до боли знакомым. Мы и не претендуем на открытие новых истин. Мы просто предлагаем новый взгляд на управление общественными процессами. Так же, как танковые атаки Гудериана были лишь переосмыслением опыта Первой мировой войны, так и сетевой подход к ведению политических, корпоративных и прочих войн может оказаться ключом к победе. Во всяком случае, наши заклятые западные «друзья» в это верят и с успехом применяют данный подход на практике. Хотя обожглись на нем у себя в развитых демократических странах в эпоху маккартизма...

Методика сетевых войн будет наиболее близка и понятна «черным полковникам» информационных войн, людям, прошедшим курс наук в высших учебных заведениях, готовящих кадры для спецслужб. Тем, кому приходилось руководить операциями по продвижению проблемных кандидатов на проблемных выборах или же участвовать в хозяйственных спорах, на практике приходилось изучать правила сложных противоборств, сочетающих в себе информационные, силовые и административные удары.

Многоходовые комбинации и интриги, за которыми зачастую не видно заказчика, широкий спектр мер воздействия, использование людей «втемную» – эти признаки сетевых войн – не войн, назовем их воздействиями, характерны и для хорошо сработанных PR-кампаний. Лучшие PR-кампании строятся по сетевому принципу. Как, собственно, и было на Украине и в Грузии во время «бархатных» революций. По сути, и в том и в другом случае ставятся сходные условия: решить поставленные задачи без запредельных затрат и кровавой бани. Это справедливо как для захвата предприятия, так и для покорения страны, различаются лишь расходы, риски и дивиденды.

Любая война – это цепь воздействий, направленных на решение конкретных задач. Если речь идет о смене власти в какой-нибудь отдельно взятой стране, то вариантами могут быть: переизбрание действующей власти на всенародных вы­борах, народное восстание, военный переворот, «бархатная революция» с бескровным уходом старой элиты под нажимом общественного мнения либо под иностранным военно-дипломатическим давлением. Редко, когда удается добиться желаемого результата одним «единственно верным» путем. Обычно побеждает комбинация методов.

В любом случае превалирующей является тенденция к бескровным решениям. В эпоху гуманизации бойня в державе, оснащенной ядерным оружием, считается дурным тоном. Мировая общественность спит спокойнее, если внешне все выглядит пристойно. Благодаря современным технологиям и накопленному опыту, даже геноцид можно вести без газовых камер и массовых расстрелов. Достаточно создать условия для сокращения рождаемости и увеличения смертности. Так же обстоит дело и с порабощением народов – нет смысла идти напролом с огнем и мечом. Уроки Кореи, Вьетнама и Ирака вопиют об этом. Откровенное насилие обычно порождает сопротивление, которое с увеличением давления лишь усиливается.

Большего успеха можно достичь, оболванивая народ, меняя его стереотипы и поведенческие нормы с тем, чтобы даже силовое развитие событий воспринималось им как должное.

Вот, что написал в ноябре 2002 года для газеты «Stringer» председатель Комитета по обороне Государственной думы Андрей Иванович Николаев:

«Для реализации проекта информационно-психологической обработки не только противника, но и собственного насе­ления вскоре после событий 11 сентября в США было создано Управление стратегического влияния (Office of Strategic Influence). Об этом управлении, которое возглавил бригадный гене­рал ВВС США Симон Уорден, известно крайне мало. Даже многие высокопоставленные чины Пентагона и военные помощники в конгрессе США заявляют, что почти ничего не знают о его целях и планах. Бюджет, выделенный этой организации из 10 млрд. долларов на чрезвычайные нужды Пентагона, не раскрывается.

Однако некоторые перспективы деятельности управления все же стали известны. Сразу после его создания из стен этого ведомства начали рассылаться засекреченные предложения, в которых содержатся призывы использовать не только иностранные СМИ и Интернет, но и проводить тайные операции. Например, вбрасывать новостную информацию определенного толка в иностранные СМИ через персонал фирм, не замеченных в связях с Пентагоном.

В сетевой войне стираются географические понятия театра военных действий как такового. Поле боя трансформируется в боевое пространство, на котором высокоинтеллектуальная виртуальная война в большей степени наносит поражающее действие, чем непосредственно огневой контакт. Средствами воздействия на противника становятся СМИ, компьютерные вирусы. Конечная реализация задач будет возложена не столько на отряды коммандос (это для Голливуда), сколько на неправительственные организации и фонды, создаваемые или уже созданные. Они будут отвечать за манипуляцию «общественным мнением» в тех странах, которые, по оценкам США, мешают поддержанию сложившегося мирового порядка...

Уже несколько лет оборонная промышленность КНР всерьез занимается разработкой принципов достижения победы в сетевых войнах. Итоги стратегических изысканий были опубликованы в официальной газете Народно-освободительной армии Китая (НОАК) «Цзефан цзюньбао». Выделено пять составляющих: лишение питания головного компьютера атакуемой сети противника; удар по боевой сети управления полем боя; перегрузка сети противника; тайное проникновение в его сеть и заражение вирусами».

Как большинство военных людей, Андрей Николаев воспринимает сетевые войны в значительной степени с технической точки зрения – через возможности сети Интернет. Но мы смотрим шире, включая в понятие сетевых войн все виды человеческого общения и новейшие технологии активизации населения на протестные действия.

Главная цель сетевой войны – изменить вектор общест­венного мнения, подготовить его морально к крутым переменам, будь то смена руководства страны или крупной корпорации. Верх мастерства – это когда общество, против которого идет война, пребывает в блаженном состоянии мира и благостно улыбается захватчикам. Разложение социалистического лагеря – яркий пример того, что работа с общественным мнением значительно эффективней обычных войн. Сетевые войны вообще на порядок дешевле, чем большая война с применением огнестрельного вооружения.


Оружие сетевых войн

Сеть строится на основе ячеек Гражданского общества и средств массовой информации. В сетевой войне силовой и административный ресурс делят последние места. Хотя их воздействие ставит последнюю точку в исходе войны.

Главным ресурсом сетевой войны является сетевая инфраструктура. Сеть плетется из множества узлов, каждый из которых выполняет свою, зачастую узкоспециализированную задачу.

Сеть строится на основе четырех составляющих. В первую очередь, это организации Гражданского общества, а также политические организации. Второй по важности элемент — средства массовой информации. Силовой и административный ресурсы делят последние места, несмотря на то что именно их воздействие часто оказывает решающую роль на ход войны.

Строительный материал сети — это, в первую очередь, элементы так называемого Гражданского общества. Что же это такое?

Исходя из благостной концепции, Гражданское общество должно быть инструментом контроля народа (который теоретически является источником власти) над государством. В идеале, Гражданское общество должно носить общинный характер, Наиболее показательными примерами могут служить независимые профсоюзы и институт местного самоуправления, в России пока плохо развитый ввиду пассивности общества и скупости государства.

Наибольшее распространение в России получили негосударственные организации (НГО), противопоставляющие себя власти. Бурный рост таких общественных организаций в странах бывшего СССР пришелся на 80-е годы. Их кадровый костяк составили наши «шестидесятники», диссиденты, правозащитники, «экологи» (очень часто не имеющие никакого отношения к этой уважаемой науке) и другие социально активные граждане, среди которых было и есть много маргиналов.

За рубежом, в странах, которые принято называть развитыми, НГО как массовое явление появились в 60-х годах. Это была протестная реакция общества на маккартизм, несправедливые империалистические войны, хищническое отношение к природе, попрание прав человека. Энтузиазма у правительств институты Гражданского общества не вызывали. Если за действиями одних чудилась «рука Москвы», то действия других (например, «зеленых») со временем начали наносить прямой ущерб экономике. Массовые акции протеста «экологических» организаций на вредных промышленных производствах приводили к простоям в работе, а иногда и грозили аварией.

В отличие от государства, СМИ симпатизировали общественникам. Несмотря на всю кажущуюся несерьезность НГО, отсутствие в них профессионализма и должного финансирования, им удалось многое. Именно их усилиями была остановлена вьетнамская война. Именно они сделали экологию политическим фактором. Игнорировать влияние негосударственных организаций и их общественный вес стало невозможным.

Когда западные правительства попытались бороться с Гражданским обществом, их ждал еще один сюрприз. Разогнав одну «шайку оборванцев» (выражение президента США Никсона), правительство США столкнулось с тем, что те же «оборванцы» всплывали в десятках других организаций. Общество сразу же, не разбираясь в деталях, делало из «обиженных» героев. При таком множестве организаций дефицита мелких лидеров не было, а репрессии против всенародных любимцев были чреваты массовыми демонстрациями и поражением правящих партий на выборах.

Отчаявшись победить разнузданную социально активную толпу, западные технократы поступили мудрее и дальновиднее – взяли НГО под контроль. Самый надежный поводок – финансовый. Для финансирования гуманитарных программ НГО были созданы благотворительные фонды, подотчетные государственным спецслужбам. Тем самым они выбили неподконтрольных энтузиастов, заменив их более практичными и покладистыми людьми, не нашедшими себя в других отраслях. Фактически часть Гражданского общества была превращена в бизнес. Однако оставался определенный процент «отморозков» - например, «GREENPEACE» (США), «Хранители радуги» (США), «Радикальная партия» (Италия). Судя по все возрастающей активности таких организаций, в России им нашли достойную нишу.


Генеральный заказчик ставит глобальную задачу

ГРАЖДАНСКОЕ общество явилось той силой, которая привела к взрывным преобразованиям на рубеже 80-90-х годов — к так называемой «демократической революции». Но ее положительные результат уже исчерпаны.

Глеб Павловский привел лишь одну из многих программ, действовавших в СССР в те годы. Фонд Сороса не был единственным. Были еще программы Госдепартамента США, финансировавшиеся через USAID, были фонды Ротшильда и Мак-Дауэлла. Были десятки других, менее заметных организаций.

Так было у нас, так же было в Югославии, в Грузии и во множестве других мест, включая сегодняшнюю Украину и Белоруссию, страны Средней Азии. Разве что местами борьбу за демократию необходимо было подкреплять ракетно-бомбовыми ударами. Но это скорее ритуал, такой же, как расправа с проигравшими собственниками в спорах хозяйствующих субъектов. В целом же подход везде одинаков.

Некий Генеральный заказчик ставит глобальную задачу. Под эту задачу агенты Заказчика выстраивают сетевую инфраструктуру из сотен общественных организаций, оппозиционных сил, журналистов или даже целых СМИ. В некоторых случаях (когда предполагается активное использование силового ресурса) контакт устанавливается с криминальными, террористическими и экстремистскими структурами.

Если же говорить о применении административного ресурса в решении той или иной задачи, то он либо воспитывается в течение многих лет (что более характерно для спецслужб), либо покупается (вербуется) на месте (более частый случай, применяемый в том числе и на выборах).

Итак, под некий бюджет и задачи развивается инфраструктура. На легкий доллар сбегается все больше и больше людей. Часть из них даже будут искренне верить в те ценности, которые они проповедуют. И уж точно большинство из них не будет ведать о том, на кого работает. Как мы уже говорили, видеть лицо истинного хозяина дано не всем и не каждому, вся работа по найму и вербовке персонала идет через подставных лиц, агентов.

Одержимые идеей люди — вообще тема для отдельного разговора. Можно набрать сколь угодно много профессионалов, которые будут не на страх, а на совесть работать, но горстка одержимых принесет значительно больше пользы. Они смогут решиться на самые радикальные акции, именно они смогут завести толпу. Гитлер, Валенса, Ельцин образца 1991 года — эти люди были одинаково одержимы, каждый — своей идеей. Отдача от таких людей превысит вложения в них.

И теперь представьте себе такую картину: сотни организаций выполняют тысячи разных проектов. Тысячи разных векторов, суммарный вектор которых ведет к одной цели. Вероятность успеха одного проекта может быть сколь угодно минимальной. Какая польза, например, от одного пикета или же от нескольких тысяч напечатанных листовок? Минимальная. Но вкупе все эти проекты представляют собой рой, облепляющий противника, изматывающий, разрывающий его на мелкие-мелкие кусочки. Между прочим, упомянутые эксперты RAND Аркилла и Ронфельдт также называли этот принцип «swarming», то есть «принцип роения».

Можно привести и другую аналогию, взятую из теории вероятностей. Хрестоматийный пример: какова вероятность сбить низколетящий самолет выстрелом из винтовки? Вероятность минимальна, почти равна нулю Но она все равно есть, пусть даже мизерная. Залповая ружейно-пулеметная стрельба увеличивает эту вероятность многократно.


«Националка» уже оповещала читателей о выходе в свет замечательной книги «Записки рядового информационной войны», написанной главным редактором газеты «Стрингер» и владелицей одноименного информагентства. Отлично информированная, обладающая острым аналитическим умом и более чем 30-летним журналистским опытом, Елена Токарева раскрывает многие секреты современного политического закулисья. Ее книга, по нашему убеждению, должна быть настольной у каждого русского политика-практика, поскольку преподает важные, ценные уроки. Воспроизводим одну из наиболее поучительных глав.

Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!


Ист.: НАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА № 3-5 (93-95) 2006

 


Поиск на сайте:





Новости сайта "Велесова Слобода"
Подписаться письмом


Поделиться:

Индекс цитирования - Велесова Слобода Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Рейтинг Славянских Сайтов